ТОП 10:

Психотерапевтические встречи с семьей как с группой



Принято считать, что семейная психотерапия, определяемая как ряд встреч со всеми членами семьи одновременно, возникла в начале пятидесятых годов на-

346

 

шего века. Многие психотерапевты использовали эту процедуру, и Эриксон был одним из них. Но его работа в этом плане не очень известна, поскольку он опубликовал очень мало работ о семейных методах психотерапии. Несмотря на то что его психотерапия в огромной степени была ориентирована на понимание психопатологических симптомов как следствий семейной проблемы, он далеко не всегда встречался в ходе психотерапии со всей семьей. Когда он все же поступал таким образом, его работу отличал особенный стиль, сильно отличающий его от остальных психотерапевтов. Например, когда вся семья была в сборе, мать может настолько преобладать над всеми, что никто не сможет даже высказать своего мнения. Многие семейные психотерапевты в таких случаях просто просят женщину посидеть спокойно, но это, как правило, не приносит успеха. Или же они примиряются с ее поведением, или же делят семью на подгруппы, и встречаются с каждой подгруппой в отдельности, чтобы услышать мнение каждого члена семьи. Эриксон поступал в таких случаях иначе.

Один отец семейства попросил меня встретиться с его семьей. Он пришел ко мне в тайне от своей жены и рассказал, что он несчастен, а его сыновья конфликтуют с законом. Впоследствии, когда ко мне явились все члены его семьи, оказалось, что его жена была из тех женщин, которые считают, что остальным членам семьи высказываться необязательно, и она тщательно следила за этим.

Я сказал ей, что она должна сейчас себя приготовить к совершенно необычной ситуации. Я попросил ее положить руки на колени и тщательно следить за ними, чтобы между большими пальцами было расстояние в одну четверть дюйма. Я сказал, что она должна тщательно наблюдать за пальцами и не позволять им сдвигаться или раздвигаться. Я добавил, что ей будет

 

347

очень трудно сохранить молчание, но все-таки она, несмотря на это, должна будет молчать вне зависимости от того, что скажет каждый из членов семьи. Я хотел, чтобы она впоследствии сказала заключительное слово, и я ее заверил, что ей дадут это слово, но сейчас ей следует сосредоточиться на пальцах и молчать. Затем я повернулся к мужу и попросил его не раскрывать рта; о том же самом я попросил старшего и среднего сыновей. Затем я обратился к самому маленькому сыну, наименее важному в семье, с просьбой высказать свое мнение обо всех присутствующих. Все слушали его вполне терпимо, особенно мать, хотя ее губа презрительно кривилась, потому что это была лишь детская болтовня. Но тем не менее мать приняла это и тем самым утвердила право среднего и старшего сыновей на высказывание, не говоря уже о муже. Она должна была слушать очень внимательно, потому что в своей заключительной речи она должна была отреагировать на все сказанное. Время от времени я спрашивал ее: «Вы действительно слушаете внимательно?» Она не могла ответить мне, не пошевелив при этом пальцами, и поэтому каждый раз, когда она начинала говорить, я показывал ей на пальцы, и она тут же успокаивалась и снова начинала слушать. Собственно говоря, совершенно неважно, каким образом вы держите пальцы, но, прежде чем сделать что-либо другое, вы должны изменить положение пальцев, но зачем вы должны это сделать — непонятно.

Таким образом, оказывается возможным так ограничить взаимодействие в семье, что ее члены становятся более общительными. Это просто временное ограничение. Поскольку, если вы выслушали маленького Джонни, потом среднего Вилли, а затем большого Тома, каждый из них побуждает следующего к тому, чтобы быть более общительным, поскольку он этого заслуживает. Когда пришла очередь матери говорить, она в буквальном смысле этого слова должна была сказать все, поскольку ей было дано право заключительного

348

 

слова. В обычной ситуации она могла бы говорить в течение часа и при этом ничего не сказать, но здесь она должна была сказать массу вещей по каждому поводу, который кто-либо из членов семьи упомянул в своих высказываниях. Таким образом, такое простое ограничение общения позволило получить невообразимое количество информации.

Эта процедура была типична для Эриксона также еще и в том плане, что он всегда предпочитал бороться на своей территории, а не территории пациента. Эта женщина была сильна в разговорах, но не в удержании больших пальцев рук на определенном расстоянии друг от друга. Стараясь выполнить это задание, чтобы доказать Эриксону, что она способна на это, она невольно начала сотрудничать с Эриксоном, позволяя остальным членам семьи высказаться, и это было его целью.

Когда Эриксон работал со всей семьей одновременно, он любил связывать позицию каждого из членов семьи с определенным местом, а затем менять их местами.

У него были и другие способы, которые он использовал для того, чтобы заставить членов семьи общаться с его точки зрения более продуктивно.

Если я беседую с семьей и кто-то из членов семьи молчит, а я считаю, что он должен говорить, я начинаю «выводить его на сцену». Я поворачиваюсь к нему и говорю: «Я не знаю, по каким вопросам из тех, которые были сегодня затронуты, вы имеете иное мнение». Затем я обращаюсь к другим членам семьи и позволяю им говорить. Через некоторое время я снова поворачиваюсь к молчащему и говорю: «Несомненно, некоторые из тех высказываний, которые вы здесь сегодня услышали, нуждаются в поправках», на третий раз я говорю: «Ну, как, вы уже решили какое

 

349

из этих высказываний прежде всего нуждается в уточнении?» — и, прежде чем он сможет ответить, я прерываю его зарождающийся ответ, отворачиваясь от него и обращаясь к другим.

Таким образом, прерывание высказывания является здесь средством побуждения человека к высказыванию. Иногда, работая с человеком, чьи эмоциональные проблемы концентрируются вокруг его способности говорить, я спрашиваю: «Как ваше имя, сколько вам лет, из какого города вы приехали, за какую бейсбольную команду вы болеете?» Каждый раз, когда пациент пытается ответить и начинает двигать губами, я задаю следующий вопрос. И он начинает говорить импульсивно. Если пациент хочет быть немым, вы задаете вопрос и, едва начав паузу, не даете ему возможности ответить. Задав следующий вопрос, вы ждете, но совсем не долго. Вы так серьезны и это так фрустрирует его, что в конце концов он говорит: «Может быть вы замолчите? Ответ таков...» Таким образом, они отказываются от своего стереотипа и начинают делать что-то иное, а это иное и есть то, что вы предложили.

Иногда при первой встрече необходимо помочь пациенту разговориться. Люди приходят к вам, чтобы рассказать о своих проблемах, но вместе с тем сопротивляются самораскрытию. Вы можете сказать в этом случае: «Это наша первая встреча. Так что рассказывайте мне о своих болезненных переживаниях только то, что находите нужным. Другими словами, я считаю, что существуют вещи, о которых вам бы не следовало мне говорить. Я думаю, что вы не должны открывать мне то, открытия чего вы не могли бы вынести. Говорите мне только о тех ваших переживаниях, рассказ о которых вызовет у вас минимальное количество страданий. Будьте уверены, что вы скроете то, что принесло бы вам слишком много страданий, если бы вы об этом мне рассказали». Они всего лишь производят отбор. Они думают: «Могу ли я рассказать вот об

350

Милтон Эриксон, Джсй Хейли

этом или нет? Я свободно могу скрыть это, но я догадываюсь, что все-таки можно об этом рассказать». Они всегда решают вопрос в пользу раскрытия. Они откладывают момент рассказа, но это и есть сокрытие. Если вы работаете с супружеской парой, вы можете использовать тот же самый прием. Вы говорите: «А сейчас я хочу услышать вашу историю от вас обоих. Но со всей определенностью могу сказать, что существуют некоторые вещи, которые вы собираетесь скрыть. Вы собираетесь скрыть их потому, что вы скорее позволите вашей жене рассказать мне об этом, нежели расскажете мне об этом сами». Тем самым вы в сущности говорите: «Вы расскажете мне об этом сами или же вы хотите, чтобы это сделал кто-то другой?» Таким образом, я поворачиваю их лицом к реальности. Иногда кто-то говорит, что существует нечто, о чем он не хотел бы мне рассказывать, и я не должен допытываться об этом. Я отвечаю, что, если он скажет мне об этом спонтанно, он не должен обвинять меня в том, что я у него это выведал. Обычно он рассказывает об этом спонтанно.

Побудить человека говорить, принуждая его скрывать, можно также с помощью простых указаний.

Я приглашаю к себе мать, отца и сына и прошу их, чтобы они ни за что не говорили мне ничего такого, чего они не хотели бы говорить, поскольку им было бы неприятно, чтобы об этом знал посторонний человек. Другими словами, я заставляю их тщательно следить за тем, что они говорят, но, если они следят за собой, они будут следить и друг за другом. Мать будет следить за тем, что будет говорить она, но также и за тем, что говорят муж и сын. Мать будет следить за своими высказываниями, а также за тем, чтобы муж и сын не выдали себя. При этом появляются агрессивные реакции, а не просто обвинения. Таким образом вы получаете доступ к их обычным реакциям, которые в

 

351

ином случае остались бы от вас скрытыми. Если вы хотите, чтобы они преследовали друг друга, вы побуждаете их это делать. Кроме того, таким образом вы сможете предотвратить объединение членов семьи против вас, если вам это объединение не нужно.

Таким образом, Эриксон мог работать со всей семьей, только с супругами, а также только с одним членом семьи, в то время как других членов семьи клиента он приглашал к себе от случая к случаю. Если он считал, что проблему можно «проработать», то всегда тщательно организовывал процесс этой проработки. Эта организация описана в нашем следующем примере, который иллюстрирует также знание Эриксона о том, в какой связи между собой находятся понимание и изменение. К «прозрению» он относился без энтузиазма:

Помогая пациенту понять себя, расширить свое самосознание, мы отнюдь не помогаем ему себя изменить. Большинство психотерапевтов расширяют самосознание людей, но не могут заставить пациента начать осознавать то, что он может делать. Совершенно не важно знать, почему человек делает то, что он делает. Если вы посмотрите на то, как живут счастливые, хорошо приспособленные люди, то увидите, что они не утруждают себя анализом переживаний своего детства и отношений с родителями. Они не докучают себе этим и не собираются делать этого.

Однако Эриксон считал, что определенный тип понимания может быть полезным. Он говорил об этом так: «Если вы сможете заставить человека выйти за пределы непосредственных ограничений, обусловленных его эмоциональным устройством и посмотреть на что-либо объективно, он начинает видеть все это по-другому, и ему не остается ничего более, как только по-новому понять все это. Он должен принять изменения». Следующий случай иллюстрирует это положение.

352

Милтон Эриксон. Джей Хейли

Ко мне обратилась женщина, которая несколько раз изменяла своему мужу. Очевидно, что ее муж не знал об этом. Она сказала мне, что хотела бы, чтобы муж узнал все это, после чего решил бы либо расстаться с ней, либо же заново построить отношения между ними на новой, более прочной основе. Я назначил ее мужу встречу в час дня в ближайшую субботу, а ей сказал покинуть город и приехать только в воскресенье утром.

Ее муж, назовем его Джеральд, едва появившись у меня, начал рассказывать мне, какая у него прекрасная, милая жена, бесконечно повторяясь при этом. Он не мог понять, откуда возник конфликт между ними и, вообще, в чем причина беспокойства.

Он рассказал о том, как они живут. Каждый раз, когда он уезжал в командировку, его жена чувствовала себя одинокой, и поэтому ее навещал кто-то из его друзей. Ему было приятно, что жену не оставляют без внимания, так как он не хотел, чтобы она чувствовала себя одинокой. Он однажды заметил, что друг оставил тюбик зубной пасты на раковине в ванной комнате. В другой раз он обнаружил использованное бритвенное лезвие такой марки, которой он сам не пользовался.

Он рассказывал о визитах своих друзей, как будто бы они приходили в субботу, оставались до ужина, затем в воскресенье утром снова возвращались и после ужина уходили. Обычно друг и жена слушали пластинки и беседовали.

Он говорил о том, как он пытается приспособиться к своей жене, а также о том, что они постоянно ссорятся и ругаются. Затем он вспомнил, что у его жены есть лобковые вши, поскольку она работает в трущобах по роду своей деятельности. Затем он упомянул, что, когда однажды он приехал из командировки, он обнаружил в доме необычно приготовленный завтрак, а в раковине было столько посуды, как будто бы жена съела два завтрака.

 

353

Он начал рассказывать все это в час дня, и наконец, в шесть часов вечера он заметил: «Знаете, если бы моя жена была другой женщиной, я бы сказал, что она мне изменяет».

Я спросил: «Чем именно ваша жена отличается от других женщин?» Он ответил: «Господи, но моя жена и есть любая другая женщина!» Тут он крайне разволновался и стал кричать, махать руками и снова пересказывать те же самые подробности. Зубная паста в ванной комнате, бритвенное лезвие, два завтрака. Все эти детали он видел теперь в совершенно новом свете. В течение всего этого времени он надеялся, что он скажет что-либо такое, что позволило бы мне задать вопрос, подобный тому, который был задан. Именно поэтому я разрешал ему снова и снова повторять свой рассказ, ожидая момента, когда своим замечанием я смогу выбить его из этих ограниченных эмоциональных построений. Поскольку он осознал, что его жена была «другой женщиной», он не мог сделать ничего другого, как принять новое понимание.

Я назначил им встречу на следующий день, но сделал это таким образом, что ни он, ни она не знали, что встреча назначена обоим, ибо они ждали встречи со мной наедине. Жене я сказал: «Оставайтесь спокойной, ваш муж хочет что-то вам сказать». Поскольку все это время ее не было в городе, они не беседовали друг с другом, чего я и не хотел. Я хотел, чтобы она просто послушала.

Муж повторил свой рассказ деталь за деталью. Расчетливо и холодно он прокомментировал тюбик из под зубной пасты, бритвенное лезвие, остатки завтрака на двоих, названия продуктов, из которых она приготовила необычный завтрак для своего друга и так далее. Жена сидела молча, расстроенная и страдающая. Она была удивлена остротой его подсознательного восприятия. Описывая все, что, по его мнению, происходило, Джеральд сделал несколько ошибок и она должна была принять эти ошибки, потому что она

12 М. Эриксон, Дж. Хейли

354

Милтоп Эриксон, Джей УСейли

должна была оставаться спокойной. Я не хотел, чтобы она себя защищала — в таком случае ситуация была бы совершенно иной. Ей хотелось защищаться, но ее захватила такая мысль: «Я должна и могу вынести этот позор». Она наказывала себя, используя то оружие, которое предложил ей муж.

Когда он закончил говорить, я сказал жене: «Сейчас вы выйдете в соседнюю комнату, а я спрошу вашего мужа, что следует делать дальше». Я беседовал с ним наедине. Ее молчание он принял за подтверждение истинности всего того, что он говорил. Он сказал: «Что же я теперь должен делать?» Я ответил: «Вам надо как следует продумать все это. Хотите ли вы продолжить брак, или вы хотите развестись, или же на время разъехаться?» Он сказал: «Я ее очень люблю. Я бы хотел оставить все это в прошлом». И тогда я сказал ему: «Это импульсивное решение. Считаю, что вам надо прийти сюда через неделю. В течение недели не встречайтесь со своей женой. Продумайте все совершенно самостоятельно».

Он вернулся домой, а она переехала в гостиницу, как ей было сказано. Я назначил ей встречу через неделю, как и ему. Они не знали, что должны будут встретиться у меня. Таким образом, они пришли ко мне неподготовленными.

Когда они вошли, я задал вопрос, который, задал бы ей муж, если бы он об этом подумал. Я спросил: «Прежде чем мы начнем обсуждать ваше будущее, мне хотелось бы задать один вопрос: «Всю неделю вы провели в гостинице. Была ли ваша постель всю неделю занята только вами?» Она ответила: «Я испытывала желание несколько раз, но решила, что, возможно, муж захочет, чтобы я вернулась. Я знала, что я захочу вернуться и не захотела рисковать будущим ради пятиминутного удовольствия».

Они поговорили о ее изменах очень коротко, и поэтому я стал задавать им вопросы. Некоторые вопросы я задавал ему, а некоторые ей. Я спросил: «А как

 

355

насчет вашего хорошего друга Джека?» Он ответил: «Он был мне хорошим другом, но если я теперь встречусь с ним, то пройду мимо не поздоровавшись». Жену я спросил: «Как насчет Билла?» Я упомянул человек пять преподавателей колледжа, с которыми она изменяла мужу, отмечая при этом, на какие имена муж реагирует особенно остро. Тогда я спрашивал его, что он сделает с ними. Об остальных я спрашивал только ее. Затем я отпустил их.

Я хотел, чтобы выяснение отношений состоялось в моем присутствии, поскольку ссора, благодаря которой они могли бы вернуться к прошлым стереотипам поведения, была мне совсем не нужна. Он мог бы подумать: «Если я сказал бы это...», а она подумала бы: «Если бы я ответила так...» В таком случае это было бы возрождением и утверждением старых стереотипов. Организуя выяснение отношений, затем временный разъезд и затем снова выяснение отношений, я отнимал у них возможность ссоры до тех пор, пока эта раскаленная до красна ситуация не остыла. Удержать их от возвращения в прошлое было совсем не трудно — я хотел знать многие вещи об их будущем, а не о прошлом. На этом ваши отношения кончаются или же это момент начала новых отношений между вами? Если это окончание, то ставьте точку. Если новые отношения, то чего вы от них хотите?

Они снова соединились и проблема измен никогда более у них не возникала. Когда я встретился с ними через год, они копили деньги и планировали рождение детей, которые у них впоследствии появились. Несколько раз мы встречались с ними в обществе. Через несколько лет после этого я беседовал с ним, и он вспоминал историю своего брака. Он заметил с юмором: «Это случилось тогда, когда я обнаружил, что моя жена была просто другой женщиной».

В то время как некоторые супружеские проблемы совершенно явно представляют собой часть соперниче-

356

 

ства супругов друг с другом, другие могут проявляться в виде симптомов у одного из супругов. Многие симптомы с очевидностью являются следствием отношений между супругами, и Эриксон в этих случаях работает с пациентами так, что симптомы исчезают, а супружеские проблемы разрешаются. Причем весьма часто он использует настолько тонкие методы воздействия, что соответствующие случаи надо изложить более детально.

Ко мне обратилась пациентка, страдавшая от приступов удушья, сильной боли в груди и страха смерти. Когда возникали эти приступы? Она говорила, что они возникают в любое время дня и ночи. Но незадолго перед тем я обнаружил, что, скорее всего, эти приступы проявляются незадолго до ночного сна. Я обнаружил также, что приступ мог наступить после обеда, вечером, за завтраком, когда в доме были гости и когда при ней рассказывали рискованные анекдоты. Таким образом, я позволил моей пациентке думать, что она прерывает связь между симптоматикой и спальней, связывая симптоматику с визитами гостей и с пребыванием в случайных группах людей. Но мне удалось также заставить ее подумать о некоторых рискованных анекдотах, которые рассказывали соседи или друзья на вечеринках. Обычно я возражаю против того, чтобы пациенты рассказывали мне какие-либо истории. Давайте приостановим пересказ истории. Цель этого будет состоять в том, чтобы впоследствии устранить тормозящие факторы и позволить рассказывать, но приостановить что-либо еще. Давайте приостановим пересказ истории, но при этом освободим ее дыхание.

Если попытаться лишить ее привычных способов использования прерывания, то в этом не будет никакого смысла. Следует предоставить ей множество возможностей использовать эти остановки. Таким образом, я позволил ей сдержать свое желание рассказать

                                       J 5 J

мне историю, но я дал ей инструкцию не сдерживать себя. Она вовсе не должна была рассказывать мне эти истории, но я просто взял на себя ответственность за это. Потом я заметил, что приступы удушья, которые наступают перед сном, могут затруднять подготовку ко сну. Как влияет на приступ поток воды из душа? Она начала думать об этом, не зная, что представляет себя в голом виде. Этот вопрос дал мне возможность заставить ее подумать о себе в голом виде, не проводя при этом через процедуру раздевания. Таким образом, она делала это для меня так, как умела. Затем я попросил ее выйти из под душа и встать на коврик; внезапное изменение температуры воздуха — как оно влияет на ее дыхание, усиливает ли удушье? Если это так, то что происходит с дыханием, когда она высушивает и растирает свое тело полотенцем. Это улучшает дыхание, уменьшает удушье или же происходит что-то другое? Таким образом, женщина думала о себе в голом виде, находящейся посреди комнаты, но прячущейся за занавеской для душа, и открыто обсуждала это со мной.

На следующем шаге мне хотелось поднять вопрос о том, что именно в спальне может вызвать удушье и боль в груди. Ведь приступы могли начаться за час или полтора перед сном. Следовательно, это было психологическое предвидение какого-то фактора, находящегося в спальне. Что-то находящееся в спальне! Не что-то, что будет происходить в спальне, но что-то в спальне.

Я предположил, что ее проблема связана со спальней, наблюдая за тем, как она разглаживает складочки на своей одежде, тщательно ставит ноги под стул, сохраняет прямую, напряженную позу, носит кофточку с воротником стойкой, собирает волосы в совершенно гладкий узел на затылке и имеет только одного ребенка. Весь ее стиль отличался преувеличенной, косной скромностью. Всем своим поведением она внушала вам это. На самом же деле я не знаю, так это

358

 

было или нет. Но на вид она была крайне скромной и при этом задыхалась каждую ночь.

Беседуя с ней на предложенную мной тему, я отметил для нее, что она стоит совершенно голая посреди комнаты и чужой человек обсуждает с ней ее голую кожу. Я отметил это так легко и быстро, но это был свершившийся факт, это уже было сделано. Все должно было подготовить ее к тому, что она в открытую столкнется со многими моментами жизни в спальне. И конечно, очень и очень вероятно, что где-то в ходе беседы я упомянул, что, несомненно, удушье появляется у нее и тогда, когда она навещает свою мать или отца, или друзей, и это будет означать, что симптоматика не связана жестко и необходимо исключительно с ее спальней. Таким образом, я скрываю от нее тот факт, что я осознаю связь симптоматики с ее отношением к мужу. Я помогаю ей скрывать любое понимание возможности связи симптоматики с ее мужем. Но я помогаю ей скрывать. Так что там было в спальне? Ну, там есть окна с занавесками, стулья и туалетный столик. С огромным интересом я задал ей следующий вопрос: «Стоит ли там сундук с приданым?» Понимаете ли вы, что содержимое сундука с приданым символизирует все сомнения, которые испытывает девушка, достигшая брачного возраста, по поводу брака, секса и всевозможных запретов? К счастью, ее сундук с приданым тоже находился там. Я не знал точно, где он у нее находился, и поэтому я предпочел убедиться в этом.

Когда она упомянула сундук с приданым, я узнал у нее, был ли он сделан целиком из кедра, или же был только отделан кедром, или был скомбинирован из кедра с фанерой? Сейчас я не помню, какой это был сундук. Она рассказала мне, какой это был хороший сундук, и я спросил: «Сколько лет вы замужем?» «Около двенадцати». Я сказал: «Наверное в этом сундуке многое изменилось, особенно после того, как родилась дочь». «Многое изменилось в сундуке с приданым» — и

 

359

никаких дальнейших уточнений, никакого дальнейшего анализа. Но за этим моим замечанием последовала длинная пауза, многозначительная пауза, предоставляющая ей возможность как на сознательном, так и на подсознательном уровне продумать все эти изменения, поскольку этот сундук с приданым впервые стал реальным — уже двенадцать лет, как она была замужем.

Что же еще там было в спальне? Конечно, там был ковер. Конечно, там был ковер. Вы понимаете, что означает это утверждение? Это самое очевидное подчеркивание очевидного. Конечно, там есть ковер — и конечно же, совершенно очевидно, там есть и кровать. Но я с таким значением упомянул об этой кровати, сказав, что там, конечно же, есть ковер. Таким образом кровать тоже оказалась достойной упоминания и описания. Конечно же, там были еще и другие вещи, помните, я говорил о туалетном столике, занавесях и стульях. Моя пациентка знала, что там были еще и другие вещи и что я составил неполный список мебели. Я не закончил решать задачу составления списка вещей, и моя пациентка знала об этом. Она в действительности не была заинтересована в том, чтобы упомянуть кровать. И я пошел ей на встречу, не став ее упоминать. Но необходимость упомянуть ее остается, ведь именно за этим она пришла ко мне. И вот сейчас на фоне незавершенного перечисления мебели в спальне я наконец достигаю этой точки, говоря: «Конечно же, там есть и ковер». Это «конечно же» означает: «Ну, раз это спальня, вы не обязаны перечислять все, что там находится». Теперь моя пациентка знает, что я собираюсь расспрашивать ее о том, как она ведет себя в спальне. А чем занимаются психиатры? Ведь моя пациентка — выпускница колледжа. Должна появиться тема секса. Я должен спросить, что она делает в спальне. И спрашиваю я ее: «Скажите, когда перед сном вы раздеваетесь, куда вы вешаете свою одежду — на спинку стула или в какое-либо определенное место

360

Милтон Эриксон, Джей Хейлы

комнаты?» Кажется, что я говорю о том, с какой стороны кровати она раздевается, справа или в ногах кровати. Но в действительности я говорю не об этом. Я говорю о том, куда она вешает свою одежду. Например, вешает она кофточку на спинку стула или на поручень кресла? Я спрашиваю об этом так, как если бы это был очень важный вопрос, но это и есть очень важный вопрос, так как в контексте нашего обсуждения появляются слова «спина» и «рука», и никто, кроме бессознательного, не замечает этого, поскольку оно очень восприимчиво (англ. «back» — спина, спинка стула; «arm» — рука, поручень кресла). Ведь я подозреваю, что у моей пациентки имеются сексуальные страхи. И потому мы углубляемся в исследование вопроса о том, куда она кладет свою одежду, когда она снимает ее перед сном. Затем я снова возвращаюсь к ванной комнате. «Я действительно не знаю, каковы особенности вашего обмена веществ. Некоторые люди любят спать при очень высокой температуре, они носят пижамы и укрываются теплыми одеялами. Другие предпочитают минимум ночной одежды, некоторые женщины действительно любят эти укороченные ночные рубашки, да, да, они действительно им нравятся. Некоторые любят также укороченные пижамы, другие же предпочитают длинные пижамы или ночные рубашки. Это зависит от того, как кожа реагирует на изменение температуры». Таким образом, мы продолжаем обсуждать процесс укладывания в постель в его связи с температурой тела, тактильными ощущениями и степенью открытости тела. В результате я могу теперь упомянуть о том, что физиологическая несогласованность — различие температуры тела во время сна является иногда причиной возникновения супружеских проблем. Иногда муж настаивает на нескольких одеялах, но бывает, что он не нуждается ни в одном. Если муж и жена физиологически согласовывают свои реакции, то не возникает необходимости класть на одну сторону кровати одно

 

361

одеяло, а на другую — два. Но тут я упомянул о рассогласовании реакций мужа и жены и о трудностях взаимного приспособления. Она ответила, что Джо любит спать совершенно голым, а она предпочитает спать в очень длинной ночной рубашке. Таким образом я узнал то, что мне было надо, совершенно безболезненно, давая развиваться каждому из ее внутренних запросов. Затем я начал рассказывать ей о различных стереотипах поведения во время сна. Некоторые спят очень крепко, другие поверхностно, а третьи очень спокойно. Я не знаю, какое влияние оказывают ее нарушения на сон. Но я бы хотел, чтобы вы подумали о том, какой стереотип поведения во время сна у вашей дочери, у вашего мужа, а затем у вас. Она рассказала мне, что ее дочь может спать даже во время землетрясения. Дом может сгореть дотла, а она будет продолжать спать. Я заметил: «Вы знаете, если бы у вас был второй или третий ребенок, вы бы несомненно заметили, что поведение во время сна у них совершенно разное. Кстати, была ли ваша дочь запланированным ребенком, хотели ли вы всегда иметь только одного ребенка, или же, в действительности, вы хотели иметь большую семью?» Когда я спрашиваю о том, была ли ваша дочь запланированным ребенком, были ли вы заинтересованы в том, чтобы иметь только одного ребенка, не хотите ли вы на самом деле иметь еще детей, о чем я на самом деле спрашивал? Планировали ли они свои сексуальные отношения с достаточной определенностью и планируют ли они их до сих пор? Вместе с тем наш разговор напоминает полусветскую беседу, которую можно вести с хорошим другом. Она ответила, что ее дочь была запланированным ребенком, а затем они хотели иметь еще детей, но это не сработало. Итак, она совершенно прямо упомянула о сексуальных отношениях. Затем я немедленно переключился на разговор о длинной ночной рубашке. «Не мерзнут ли у вас ночью ноги?» Сейчас мы все знаем о том, что означают холодные ноги. «Может

362

Милтон Эриксон, Лжей Хейли

быть, что-то конкретное особенно сильно влияет на ваше дыхание? Например, не становится ли вам труднее дышать, когда ваш муж целует вас, желая вам спокойной ночи?» Она ответила: «Мы не целуемся перед сном, поскольку он всегда хочет меня при этом обнять, а я не выношу давления на мою грудную клетку». Я выразил ей свое сочувствие по этому поводу и заметил, что, конечно же, это мешает и при половом акте, не так ли? Но, понимаете, это было совершенно косвенное замечание. В действительности мы говорили о поцелуе перед сном, и я косвенно упомянул, что, если трудно обниматься, то эти трудности будут мешать и при половом акте. Поставив вопрос именно таким образом, я предложил ей объяснение, спасающее ее репутацию, и поэтому она могла ответить мне очень легко и быстро. Я подсказал ей, как надо защищать себя, когда речь пойдет о ее сексуальных трудностях. Я предпочитаю, чтобы метод защиты она не изобретала сама, но использовала тот, который ей предложил я, поскольку в этом случае вся ситуация будет в моих руках. Если бы она защищалась по-иному, то могла бы, например, сказать, что в сексуальных отношениях она не испытывает никаких трудностей. Таким образом я открыто коснулся вопроса о затруднениях в сексуальных отношениях. В сущности, я утверждал: «Знаете, рано или поздно я действительно должен буду коснуться ваших интимных отношений с мужем, и я предполагаю, что мы с равным успехом можем сделать это сейчас. Я не знаю, насколько детальное описание от вас потребуется, но я бы сказал, что достаточно будет обсудить то, что вы сами считаете достойным внимания. Я не знаю, приносят ли вам сексуальные отношения удовольствие, или же вы испытываете трудности в достижении оргазма. Я думаю, что боль в груди немножко мешает вам получать удовлетворение, но я хотел бы знать, есть ли что-либо особенное с вашей точки зрения, на что бы я мог обратить внимание, сочтя его примечательным или странным».

 

363

Она ответила: «Ну, я думаю, что вы будете смеяться надо мной, если узнаете, что я всегда раздеваюсь в темноте».

Сначала я попросил ее остаться в рамках ее собственного понимания, а затем я попросил ее рассмотреть факты с точки зрения ее визита ко мне. К рамкам своего собственного понимания она, конечно, привыкла, и потому, находясь в этих рамках, она чувствует себя совершенно безопасно. Таким образом, она начинает размышлять, находясь в этих безопасных рамках, а затем я прошу ее начать размышлять с точки зрения цели ее визита ко мне, так как именно она по собственному желанию пришла ко мне, и это было безопасно, поскольку это она решила прийти ко мне. Таким образом, она говорит мне это, а затем просит меня не смеяться над ней. Я спросил ее, не считает ли она, что можно смеяться над тем, что руководило поведением человека в течение двенадцати лет супружеской жизни. Она ответила отрицательно. Я произнес слова: « Руководило ее поведением в течение двенадцати лет супружеской жизни». Что такое поведение в супружеской жизни? Это прекрасное резюме двенадцати лет сексуальной жизни. Затем я спросил: «Сочувствует ли муж вашей крайней скромности?» Нет, он не сочувствовал. «Обвиняете ли вы мужа за то, что ваша скромность вызывает у него раздражение, или же вы признаете, что он мужчина? И поэтому он рассуждает и ведет себя как мужчина».

Тут я дошел до очень характерной для ее поведения черты. Передо мной женщина, которая должна была раздеваться в темноте — отсюда я делаю вывод, что муж хочет, чтобы свет был включен и он мог видеть, как она раздевается. Поэтому я добавляю: «Конечно, вы делаете то же самое, когда вы остаетесь дома одна, не так ли?» Зачем я это делаю? Она в действительности не может признать, что настолько боится своего мужа, а я ке желаю, чтобы женщина унижала себя, признаваясь в том, что супружеские отношения ей настолько

364

 

неприятны. Тогда она начала бы проклинать себя, а она и так уже делает это со страшной силой. Поэтому я отмечаю, что она поступает так и тогда, когда находится дома одна.

Ранее я уже упоминал занавески и сейчас, когда я уже знаю многие вещи о том, как она раздевается, я возвращаюсь к вопросу о занавесках. Я обнаруживаю, что на всех окнах у нее есть ставни и, кроме того, висят соломенные маты и занавески. На окне в ванной комнате, в которой вставлено матовое стекло, у нее висят специальные занавески из водоотталкивающей ткани. После того, как у меня была уже вся информация, а она по-прежнему находилась в безопасности, я спросил: «А сейчас подумайте, пожалуйста, о самом ужасном действии, которое вы могли бы совершить, готовясь лечь в постель. Какое такое самое ужасное действие вы могли бы совершить? Просто подумайте об этом. Не говорите мне ничего, просто подумайте. Я считаю, что это поможет вам увидеть вашу проблему с совершенно иной точки зрения, но я в этом совершенно не уверен. Но мне об этом не говорите, потому что я хочу, чтобы вы спокойно и свободно поразмышляли над этим самым ужасным действием, которое вы могли бы совершить, готовясь лечь в постель». Она сидела и думала, краснея и бледнея при этом, и когда она в очередной раз побледнела, я сказал: «Вы ведь действительно не хотите рассказать мне об этом, не так ли?» И теперь она должна была действительно убедиться в том, что она не хочет мне ничего говорить, а это в буквальном смысле представляло собой указание: «Проработайте эту фантазию, какой бы она ни была. Сделайте ее изысканной, поскольку вы действительно не хотите мне об этом рассказывать». Наконец, она рассмеялась и сказала: «Это так ужасно смешно, что я почти захотела поделиться этим с вами». Я ответил: «Но, пожалуйста, убедитесь сначала в том, что вы действительно хотите мне это рассказать, но если это на самом деле так

 

365







Последнее изменение этой страницы: 2019-12-25; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 34.232.51.240 (0.022 с.)