ТОП 10:

Этнос - движущая сила истории



Этнический романтизм с определѐнного момента стал серьѐзным тормозом на пути оформления реалистической теории нации. Данные точных и гуманитарных наук в нынешнем веке стали разоблачать один миф этнического романтизма за другим. И тогда ―миф крови‖, этнический метафизический романтизм на время уступил место этатистской концепции этнического нигилизма. Она, впрочем, не менее иррациональна, чем ―миф крови‖. Мы убедились в этом на примере Ортеги, мистифицирующем сущность государства. Но тут мы скорее столкнулись с проявлением гегелевской диалектики: тезис - антитезис. Когда же будет синтез?


 

 

Абстрактное мышление испокон веков основывалось на достижениях эмпирического и наоборот. Пришла пора связать в единую концепцию нации достижения и открытия современных наук. Или попытаться сделать это. Три основополагающие аксиомы интересуют нас в данный момент. Они, на первый взгляд, никак не связаны между собой. Но только, на первый взгляд.

Аксиома первая. Государство является управленческой машиной, обладающей характерными и непременными для него признаками. Упрощѐнно говоря, это всегда суверенная власть, организующая жизнь населения на определѐнной подконтрольной ему территории. Как уже было отмечено, власть может быть самодостаточной только в условиях так называемого азиатского способа производства. В этих условиях правящий класс бюрократии является следствием возникновения государства на низком уровне научно-технического развития в крайне неблагоприятных ресурсно-экологических условиях. Во всех остальных формациях, напротив, власть и государство выражают интересы ведущих социальных слоѐв (сделаем сразу оговорку: не только социальных!). Это всѐ широко известные уже в прошлом веке истины, обоснованные множеством теоретиков права и государства, среди которых Маркс и Энгельс наиболее убедительные. Современная теория управления подтверждает вывод об инструментальной природе государства. Из этого и будем исходить.

Аксиома вторая. В рамках современной цивилизации языковые и культурные границы народов, с одной стороны, крайне часто не совпадают с расовыми, а с другой стороны - с этногенетическими границами. Хотя изначально именно кровь и язык составляют этническую основу любой национальности, но по мере исторического развития кровные и языковые границы часто расходятся. Так, этносы европеоидной расы говорят на языках несколько языковых семей: индоевропейской, андо-цезской, вайнахской, иберо- кавказской, алтайско-уральской, семитской и пр.

При более подробном рассмотрении мы обнаруживаем нестыковки между культурными и антропологическими границами в рамках отдельных языковых семей. Взять хотя бы индоевропейскую семью европеоидных народов. Внутри неѐ, например, выделяют ветви германцев, славян, а также греков. Но ведь, скажем, немцы-германцы и русские-славяне относятся к одной антропологической расе – центрально-восточноевропейской, тогда как славяне черногорцы вместе с неславянами греками относятся к другой - балкано- кавказской. При этом в языковом и культурном отношении русским ближе черногорцы, а в биологическом - немцы. Известно также, что часть северных французов и итальянцев - романцев, антропологически ближе большинству германцев, нежели их соотечественникам из южных областей Италии и Франции. Мы знаем также азербайджанский народ - народ, говорящий на тюркском языке, антропологически резко выделяется из числа всех прочих тюркских народов и сближается с народами индоевропейскими.

Современная наука нашла обоснование этого парадокса: тюркский язык азербайджанцев является результатом их колонизации и культурной ассимиляции пришлыми тюркскими племенами. Примеров можно приводить много и мы ещѐ будем делать это в данной статье, но важно понять однозначную несостоятельность романтических концепций, настаивающих на тождественности границ между ―кровью‖ и ―языком‖.

Аксиома третья. Она предоставлена нам достижениями современной лингвистики, опровергнувшей теорию ―гибридных языков‖. Сегодня мы знаем, что ―теория языкознания давно отвергла как ошибочное учение, согласно которому при скрещивании двух языков образуется новый третий, то есть

―гибридный‖ язык. При скрещивании двух языков побеждает один из них, а


 

 

отдельные элементы словарного фонда побеждѐнного языка входят в язык- победитель, обогащая его‖.

Итак, какая же картина вырисовывается перед нами после того, как достижения современной лингвистики и антропологии опровергли ―миф крови‖

- концепцию ―один язык - один народ - одна раса‖? По первому ощущению, хаос, который рисует в своей статье Ортега, упорядочивается ―безымянным началом‖ государства и неведомыми законами общественного развития, произвольно создающими из разнородных этнических субстратов новые нации.

Иван Ильин писал по поводу отношения германцев к своим славянским соседям: ―Тактика завоевателей была такова: после военной победы в стан германцев вызывался ведущий слой побеждѐнного народа; эта аристократия вырезалась на месте, затем обезглавленный народ подвергался принудительному крещению в католицизм, несогласные убивались тысячами; оставшиеся принудительно и бесповоротно германизировались‖. В данном случае мы имеем два исходно разных между собой этнических сообщества, население которых позже образовало одну нацию. Является ли это нациообразование результатом политики совместного государственного строительства? Безусловно, нет. Присутствует ли в данном случае момент национально-государственного строительства? Безусловно, да. Парадокс? Отнюдь. В этой ситуации произошло следующее: древнегерманский этнос, осваивая новые пространства на Востоке, используя свою государственную машину, принудительно ассимилировал многочисленные славянские племена, проживавшие на покорѐнных им территориях. Несмотря на то, что германизируемые славяне могли привнести в германский язык небольшое количество славянских слов (мы, впрочем, знаем как жѐстко охраняли свою этническую самобытность древние германцы) и, безусловно, изрядную порцию славянской крови, в результате появился этнически монолитный и гомогенный германский немецкий народ. Конечно же, этой монолитности помимо принудительной и тотальной ассимиляции способствовал и фактор расовой родственности германцев и славян: радикальная германизация уже через несколько поколений стѐрла языковые различия между новыми немцами, а антропологические различия имели незначительный характер и вскоре исчезли.

Если в случае с германизацией славян речь идѐт о тотальной и принудительной ассимиляции, то несколько иначе происходил этот процесс на северо-востоке Европы. И снова мы можем судить об этом на основании данных точных наук. Антропологический анализ черепов древнеславянского и современного великорусского населения показал, что в своей массе древние средневековые славяне отличались от великороссов более плоским носом и лицом - современные великороссы более узколицы и широкоголовы, чем древние славяне.

Открытие в областях, прилегающих к Великому Новгороду, землям бывшей Новгородской республики множества могильников эпохи средневековья, их изучение, доказали автохтонность финского населения этих земель. Значительные пространства Севера современной Великороссии до широкомасштабной славянской колонизации, имевшей место в средневековье, были населены финскими племенами. И почти весь этот автохтонный пласт был смыт волной пришлого - численно, культурно и политически преобладающего - славянского населения. Что при этом сталось с финнами? Их не стало. Однако в славянском русском языке, особенно в его местных простонародных диалектах, появилось значительное множество элементов финского языка, а в северной великорусской культуре - множество черт обрядовой и бытовой культуры финских племѐн. При этом весьма интересно и то, что ―средневековые финны отличались от славян более широким, низким и плоским лицом, более плоским


 

 

носом, то есть так же, как современные русские в свою очередь отличаются от славян‖.

Антрополог профессор В.П.Алексеев сделал из этого следующий вывод:

―Построим их в один ряд по ширине и высоте лица - минимум высоты лица и максимум его ширины падает на средневековых финнов, максимум высоты и минимум ширины падает на современных русских, посередине находятся средневековые славяне. Они находятся посередине оба раза...‖, следовательно, речь идѐт уже о промежуточном антропологическом типе, новом по отношению как древним славянам, так и древним финнам. Но всѐ же речь идѐт о народе славянской культуры, говорящем на славянском языке и обладающим именно русским, то есть по истоку своему славянским, этническим самосознанием. Следовательно, имела место ненасильственная ассимиляция, а значит, определѐнное количество этнокультурных черт ассимилируемого населения вошло составной частью в состав культуры ассимилирующего этноса.

Здесь находят применение все три приведѐнные выше аксиомы. Тождественности между славянской и финской кровью, примерно в равной пропорции определившей генотип современных великороссов, нет. При этом современные великороссы говорят на языке с ярко выраженной славянской основой и считают себя одним из звеньев в цепи, связывающей их в единую культурно-историческую общность с древнеславянским русьским этносом эпохи Киевской Руси.

Почему же произошѐл такой ―славянский крен‖ в русском этногенезе? Потому, что славяне были этническим ядром в процессе русского этногенеза, ядром, которое опираясь на силу своей общественной организации (государственности, протогосударственности или квазигосударственности), власть которой славянские племена распространили на новоосваиваемые земли, обеспечило приоритет именно своего, славянского языка и славянской культуры, обогащая его комплиментарными элементами языка и культуры автохтоннов. Никакого ―приглашения‖ или равноправия здесь не было. Колонизация исключает и то, и другое. Имели место отношения между ведущим и ведомым, ―этническим ядром‖, его государственностью и

―этническим фрагментом‖.

Мы уже писали об антропологической несхожести восточных славян с южными. Объяснить это одной лишь финской примесью великороссов нельзя. Современные украинцы-малороссы антропологически практически ничем не отличаются от средневековых славян, в их жилах не течѐт финской крови, да и в народной их культуре не наблюдается северных влияний, но они внешне отличаются от сербов, хорватов, македонцев, словенов, черногорцев или болгар, как и великороссы. Коренное население Балканского полуострова: как славяне, так и неславянские народы, составляют единый антропологический тип - балканский. И это при том, что югославы, греки и албанцы культурно и лингвистически - совершенно разные этнические типы.

Всѐ это легко объясняется тем, что славяне - относительно позднее население, появившееся на Балканах в первом тысячелетии н.э. При этом, профессор Алексеев, например, утверждает, что славянские пришельцы антропологически сильно отличались от современных югославских этносов и что ―нет в составе славян ни одного антропологического типа, который можно было бы сблизить с физическим типом горных народов Балканских стран‖. Алексеев утверждает, что славяне, придя в балканские земли, ―принесли с языком свою культуру, высокий уровень обеспечил ей победу, но самих славян было мало (высоко в горах во всяком случае), и физический тип местного населения сохранился почти в полной неприкосновенности‖.


 

 

Вероятно, всѐ так и было, однако ссылка на высокий уровень культуры, как на основную причину ассимиляции автохтоннов славянами представляется сомнительной. Одно дело, когда численно преобладающее славянское население, по крайней мере количественно не уступающее финскому, переварило благодаря этому (но, как мы уже условились, не только) культурный пласт коренного населения севера Великороссии. Совсем другое дело - Балканы. Здесь повторился вариант с Азербайджаном, индоевропейскому автохтонному населению которого незначительное количество тюркских пришельцев навязало новые язык с культурой, но не физический тип. Что же, тюркская культура и цивилизация утвердилась в этой стране благодаря более высокому уровню еѐ развитости по отношению к арийской?

Мы ещѐ не можем достоверно судить об уровне развития древней тюркской культуры, однако, он прекрасно известен нам применительно к эпохе завоевания турками Византии. Тюрки исходно принадлежали к субуральской расе, переходной между европеоидной и монголоидной. Но современное население Турции в основе своей европеоидно, хотя и является тюркским по культуре и менталитету. Мотивировать это можно только ассимиляцией тюркским этническим ядром количественно преобладающих европейских этнических фрагментов: южных славян, греков, армян, грузин. Вряд ли они уступали туркам по уровню культурного развития.

Чем же объяснить в этом случае преобладание культуры и языка численно незначительного ядра, растворившегося в физическом типе автохтоннов? Только принудительным характером ассимиляции. И это снова к вопросу о роли государства в процессе образования национальностей.

Как мы хорошо видим на примере описанных ситуаций, там где государственное насилие играет решающую роль в процессе этнической ассимиляции и образования новых национальностей, оно всегда имеет этническую же подоплѐку. То есть, перефразируя Ортегу, можно сказать, что надо отважиться видеть разгадку национального государства в том, что оно национальное, а не в том, что оно государство. Этническое ядро в национальном государстве навязывает свою культуру, цивилизацию, менталитет ассимилируемым им этническим фрагментам, с которыми оно затем и сливается в одну национальность.

Обязательно ли этническая основа должна быть ведущей в государстве, создающем новую национальность? Оказывается, нет. Славяне в определѐнный момент утратили политическое превосходство в Киевской Державе, уступив его то ли варягам, то ли племени ославяненных кельтов во главе с Рюриком. Но важное значение здесь имеет тот факт, что славяне сами пригласили чужаков в качестве своих правителей, пригласили как арбитров для примирения племѐн, находящихся на высоком уровне развития. ―Варяги‖ не завоѐвывали славянскую землю, они пришли в неѐ как наѐмные менеджеры. Это говорит лишь о том, что среди самих восточных славян не было племени, абсолютно превосходящего все остальные и способного потому подчинить их, объединив вокруг себя.

―Варяги‖ же были нейтральны, а ассимилировавшись в принявшей, точнее, пригласившей их этнической среде, они стали тем этническим ядром, которое, будучи вполне славянским, не принадлежало ни к одному из соперничающих между собой исконно славянских племѐн.

Естественно, процесс растворения пришельцев в новой среде длился не одно десятилетие, сопровождаясь смешанными браками ―варягов‖ с коренными славянами. Кельтский культурный элемент (если следовать не норманнской, а именно славяно-кельтской версии происхождения рюриковских русов) оказал определѐнное влияние на становление русской культуры, особенно культуры


 

 

Новгородской Руси, однако, не был решающим - это факт. Древнерусская культура - почти чисто славянская, переварила в себе иноэтнические влияния.

Это, конечно же, было бы не так, если б ―варяги‖ пришли на Русь, как германцы к центрально-европейским славянам - захватчиками и активными ассимиляторами. Ведь не смогли же норманны создать романской национальности в покорѐнной ими Англии, ибо, с одной стороны, были захватчиками, в отличие от русских ―варягов‖, с другой, слишком слабыми захватчиками для того, чтобы принудительно и тотально ассимилировать покорѐнное население. Англо-саксы в Англии ассимилировали норманнский элемент, покончив со временем с его политическим господством.

То же самое имело место и во Франции. Там германцам-франкам удалось покорить романцев-галлов, но ассимилировать их они не смогли. Не хватило сил: не было ни относительного количественного (они были в меньшинстве), ни абсолютного качественного военно-политического преобладания. В результате слияния получился французский этнос - германский по названию, романский по существу.

Конечно, германцы могли и не сливаться с покорѐнным населением, как это сделали древние арии, придя на территорию современной Индии. Однако арии, во-первых, столкнулись с расово и цивилизационно чуждым автохтонным населением, культурная ассимиляция которого, сопровождающаяся смешанными браками, то есть мутацией и, прямо скажем, ухудшением их расовой породы, означала бы для них уничтожение коллективного архетипа. Во-вторых, арии, находясь в количественном меньшинстве, качественно настолько превосходили коренное население, что могли удерживать его в подчинении и не сливаясь с ним, установив гибкую кастовую систему. А в- третьих, в Индии так и не сформировалась единая монолитная национальность. Цивилизационно-конфессиональная общность индусов веками раздиралась этническими противоречиями, имеющими характер кастовых или религиозно- сектантских. Чем это закончилось для Индии, хорошо известно. А чистых европеоидов среди индусских ариев всѐ равно спустя тысячелетия осталось не так уж и много.

 







Последнее изменение этой страницы: 2017-02-10; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.80.55.37 (0.009 с.)