Хорошо, а как оно конкретно было на том выступлении в риеке. Какой была реакция публики.

Хорошо, а как оно конкретно было на том выступлении в Риеке? Какой была реакция публики?

- Когда ведущий объявил нас, Парафов, я еще не видел, сколько народу собралось в зале. И вдруг… поднялся такой шум-гам, что я себя не слышал. Зал был переполнен. Я увидел массу ребят, которых еще и на свете не было, когда мы выдавали наши первые панк-хиты. И тут, перед выходом, меня охватывает такой тремор, что я говорю Здраве – у меня все в секунду из башки вылетело. Когда ты старше, ты умеешь бояться. Иногда я играл удолбанным и мне было похер на все. Но когда мы вышли на сцену и я взял микрофон, все образумилось. Мы жгли, как когда-то Рамоуз, 45 минут без остановок плюс три-четыре биса. Я был воодушевлен. Есть кассета с этого концерта и одна любительская видеосъемка.

Может, какие-нибудь пираты выпустят это, денег подзаработают?

- Да неет! Хотя, пусть выпускают, я согласен, пусть это будет мой подарок им.

Когда конкретно все началось с Парафом?

- Ну, уже в 1976-ом. Мы начали играть в Рабочем университете, что-то там с акустическими гитарами и все такое… Если тебе что-то не нравится, ты по-мальчишески начинаешь копать дальше и покупаешь звукосниматель для своей гитары, и она начинает греметь! Играешь через обычное радио, усилители тогда могли только сниться. Ну, вот мы и организовали первую группу. Снимали вещи тогдашних топовых YU-групп: Смак, Yu grupa, играли в школах, на танцах. Это еще не был состав настоящего Парафа. Скажем, у нас не было денег на орган, обходились гармоникой. Но через некоторое время я предложил играть только свои вещи и нам надо было выбрать какое-нибудь звучное название, и мне в голову – без всякого смысла и порядка – залетело: ПАРАФ. Вот так и началось. Одно время мы играли только для собственного удовольствия или не играли вообще нигде, и у нас не было никаких планов насчет концертов. Но через некоторое время нас пригласили в итальянский клуб Пикколо выступить с еще парой групп. Мы были «дерзкими» и абсолютно в хлам, но, должен заметить, никакой химии, только природные стимуляторы (смех).

А Горан Лисица Фокс? Какой статус в группе был у него и вообще, ваши с ним отношения?

- Мы представляли его как четвертого участника группы, но занимался он исключительно оргвопросами и иногда подкидывал идеи. Иногда тексты правил, знаешь, бывает так - в голове вертится и никак… Он был чуть старше нас, а потому более опытным и лучше разбирался в ситуации – мы ведь еще были молокососы – хотя и он, как все мы, был в этом новичком. Но желания у него было хоть отбавляй.

Вы выступали на последнем БУМ-фестивале в Нови-Саде в 1978 году. Как вышло, что вас позвали туда, где выступали классические рок-группы?

- Да, мы были там единственными из новых панкеров. Мы были «аттракционом». Все, кто постарше, ждали нас с симпатией. Они были такие… нормальные. Те, кто помоложе, дергались, наверное, опасались конкуренции. Но после этого выступления я начал разбираться в некоторых вещах. Скажем, журналист из Полета сначала нас похвалил, а в следующем номере он же писал о нас совершенно противоположное. Потом, при встрече, я его спросил: «Старик, что за херня?», а он мне и говорит: «Извини, мне за кресло держаться надо». Как будто мы враги народа. Короче, он получил приказ нас обосрать. К примеру, он написал, что мы единственные, кто не сумел зажечь публику, а на самом деле все было в точности наоборот. Мы так зажгли, что публика снесла рампу и выскочила на сцену перед камерами. Мы были для всех развлекухой, а нам было посрать. И людям это нравилось. Мы играли просто и жестко, без гитарных запилов.

Почему вашу пластинку обявили шундом (эксплицит?) и обложили налогом?

- Шум поднялся из-за обложки, ее лицевой стороны, которую нам пришлось срочно менять, потому что редактор ZKP LJ заявил, что он не собирается из-за нас идти в тюрьму. По мне, обложка была нормальной, что снаружи, что внутри.

А в Риеке?

- Термиты появились позже. Покойный Тица – единственный, кто играл на гитаре, как я, по одной простой причине: я учил его. Я был для него вроде идола и он снимал все мои риффы и манеру игры. Когда я впервые пришел послушать новый состав Парафов без меня, потому что это было моей мечтой – прийти на концерт и где-нибудь в уголке послушать свои песни – и когда дошла очередь до сета со старыми вещами из первого альбома, автором которых был я, сразу стало заметно, что происходит. Жич, который тогда играл на гитаре – отличный гитарист, технически во сто раз лучше меня, но это было НЕ ТО, и я ему сказал: «Чувак, мое почтение, ты отлично играешь на гитаре, но меня скопировать тебе не удастся». И потом только мой ученик, малыш Тица, смог это сделать, и Здраве тогда сказал: «Ё-моё, хоть кто-то играет как Вальтер». А это на самом деле так просто – я этот рифф играю так: тк-тк-тк-тк (изображает гитару), показываю отличным гитаристам, а они не могу воспроизвести, потому что играют по-книжному: така-тк-такак-тк… Я до сих пор, когда слышу какую-нибудь группу, сразу с пары тактов могу сказать, есть у чувака с гитарой яйца или нет. Есть что-то, что нужно выделить, а что это – не могу описать словами, но мне это нравится. Это красиво.

Что ты слушаешь сегодня?

- Мало что… У меня постоянно работает радио – слушаю иностранные вещи, и все. Наших не слушаю вообще. Да и раньше не слушал, когда мы играли. Мы всегда были сами по себе.

Вы играли за рубежом, в Италии, например?

- Нет. Хотя там выходил сборничек с нашей песней, где одна местная группа пела нашу старую вещь Rijeka на итальянском.

Хорошо, а как оно конкретно было на том выступлении в Риеке? Какой была реакция публики?

- Когда ведущий объявил нас, Парафов, я еще не видел, сколько народу собралось в зале. И вдруг… поднялся такой шум-гам, что я себя не слышал. Зал был переполнен. Я увидел массу ребят, которых еще и на свете не было, когда мы выдавали наши первые панк-хиты. И тут, перед выходом, меня охватывает такой тремор, что я говорю Здраве – у меня все в секунду из башки вылетело. Когда ты старше, ты умеешь бояться. Иногда я играл удолбанным и мне было похер на все. Но когда мы вышли на сцену и я взял микрофон, все образумилось. Мы жгли, как когда-то Рамоуз, 45 минут без остановок плюс три-четыре биса. Я был воодушевлен. Есть кассета с этого концерта и одна любительская видеосъемка.