ТОП 10:

Глава 5. «Великая война» 1409 – 1411 гг.



Грюнвальдская битва

В ряду крупных битв того времени Грюнвальюская выделяется как количеством участвовавших в ней войск, так и необыкновенной удачей результатов: Орден, который еще утром 15 июля 1410 года был одним из могущественных государств Европы, к вечеру стал почти ничем, и ему угрожало исчезновение с политической карты. Хоть впоследствии Ордену удалось воспрянуть и окрепнуть, поражение его в Грюнвальдской битве изменило политический и военный климат в Европе и вывело Польшу и Великое княжество Литовское в число действенных стран, с которыми следовало считаться.

В битве участвовали хоругви из всех белорусских земель и княжеств; все города, каждая деревня дали воинов для Грюнвальдского сражения, и, конечно же, любопытно проследить по имеющимся прямым и косвенным свидетельствам, каково было это участие.

Польское войско пришло на битву в составе 50 хоругвей; из них 7 выставили подчиненные Польше украинские земли. Длугош называет следующие украинские полки: Львовский, Холмский, Галицкий, Перемышльский и три Подольских; в двух хоругвях были наемные рыцари из чехов, моравов, силезцев [6].

Великое княжество Литовское выставило на поле боя 40 хоругвей: 30 из них имели на знамени Погоню – герб Великого княжества; 10 – герб Колонны – белые столпы на красном фоне. Помимо них, с Витовтом пришла конница хана Джелаладдина. Длугош в своей « Истории Польши определяет число татар, участвовавших в Грюнвальдском сражении в 300 человек. Цифра, безусловно, во много раз занижена. По преданиям белорусско- литовских татар, их пришло к Витовту 40 тысяч. Поэтому мнения исследователей были весьма разноречивы. Одни считали, что в походе 1410 года было около 30 тысяч татар, другие утверждают, что Джелаладдин выставил для битвы 10-15 тысяч воинов, третьи ограничивают численность помогавших Витовту татар 1-2 тысячами. Не имея точных данных, трудно согласиться с любым мнением, но косвенные свидетельства позволяют считать, что Джелаледдин присоединил к войску Великого княжества не менее 5 тысяч всадников. Такой вывод можно сделать на основании того, что ордынцы, пришедшие с Тохтамышем были размещены во многих белорусских и литовских поветах; и далее- восстановление на отцовском троне могло быть реальным для Джелаледдина только при наличии у него самого достаточной военной силы.

Кроме того, в орденских хрониках записано, что великий магистр Ульрик фон Юнгинген погиб от руки татарского хана Багардина, что могло быть и правдой, и в этом случае смерть магистра от руки язычника была еще одним упреком против Ягайлы и Витовта. Возможно, чтобы отвести такой упрек, Я. Длугош записал в «Истории», что великий магистр был убит «простым драбом», то есть рядовым воином нешляхетского происхождения. На известной картине «Грюнвальдская битва» Яна Матейко момент гибели Юнгингена изображен символически: человек, наносящий великому магистру Ордена смертельный удар, одет в красную одежду официального палача; его оружие – также традиционное орудие казни, то есть воин выступает как бы безличностным исполнителем приговора истории.

Из сорока хоругвей Великого княжества Длугош поименно называет 21: виленскую, трокскую, гродненскую, ковенскую, лидскую, полоцкую, витебскую, новогрудскую, волковыскую, медницкую, брестскую, пинскую, киевскую, стародубскую, дрогичинскую, мельницкую, кременецкую, смоленскую, а еще хоругвь князя Сигизмунда - Корибуда, хоругвь князя Семена - Лингвена Мстиславского и хоругвь некоего Георгия (Юрия) [4].

Остальные 19 хоругвей не названы.

Хоругви имели различную численность – от 60 до 200-300 копий, но были хоругви и в 500 и в 600 копий. Копьем называлась боевая единица из трех воинов: рыцаря, оруженосца и лучника.

Бедный боярин мог выступать и в одиночку или обходиться только лучником, но кто был побогаче стремился увеличить число своих оруженосцев и лучников, поскольку безопасность рыцаря в бою крепко зависела от их числа и умения.

Командирами хоругвей назначались, как правило, люди, занимавшие высшие должности на землях или в городах, где хоругви формировались.

Отсутствие каких- либо конкретных сведений о численности войск или отдельных хоругвей Ордена, Польши и Великого княжества Литовского допускает строить разные предположения вплоть до фантастических- по этому вопросу.

Витовту требовалась победа над Орденом. В этом случае он возвращал Жмудь, получал Судавы, а Ягайла возвращал ему ту часть плодородных подольских земель, которыми пользовалась Польша. Поражение Ордена и мирные границы с Золотой Ордой в случае прихода туда Джелаледдина превращали Великое княжество в сильнейшую державу; реальные возможности самостоятельного развития Великого княжества, разумеется, хорошо виделись Витовту, и он был обязан для достижения заветных целей приложить все силы. Это означало, что он должен был вести на битву предельное число своих полков. Поэтому силы Великого княжества в битве под Грюнвальдом можно оценить в 20 тысяч конницы, несколько тысяч пехоты, 3-5 тысяч татар и 3-4 тысячи челяди, обозников, коноводов.

Такие же примерно по количеству силы привел на битву Ягайла.

Орден позволил противнику перейти границы, что оказалось гибельным для многих замков и селений- их разграбили и сожгли. Не просто понять, почему орденский капитул решил дать бой Витовту и Ягайле на своей территории. Удар Ордена по войскам Польши и Великого княжества во время их соединения под Червиньском на Висле мог бы скорее и с меньшими потерями решить исход летней кампании в пользу крестоносцев. Но не все, что стало известно исследователям этой битвы, было известно великому магистру, когда он принимал решения. В частности он никак не мог знать, ударят ли на него Ягайла и Витовт объединенными силами или разрозненно, по двум направлениям. Когда ситуация прояснилась и стало известно, что польские и белорусско- литовско- украинские войска совместно движутся к бродам на Дрвенце, переход через которые открывал прямой путь в глубь орденских земель, Ульрик фон Юнгинген встретил их на этих бродах и здесь был готов дать решительное сражение.

Броды были укреплены частоколами и палисадами, за ними стояла наготове артиллерия и отряды арбалетчиков, а в глубине- тяжелая и легкая конница. Штурм бродов обернулся бы для союзников поражением, и потому Витовт и Ягайла решили обойти Дрвенцу у истоков. Этот маневр был неожиданным для крестоносцев, но они быстро сориентировались в стратегии противника и довольно точно определили маршрут его движения.

Путь, которым продвигались войска Ягайлы и Витовта, неминуемо проходил через деревни Грюнвальд, Людвиково и Танненберг, и здесь великий магистр решил остановить врага и навязать ему бой. Немцы пришли сюда на день раньше. Обоз крестоносцев расположился возле Грюнвальда, а их хоругви заняли боевые позиции между деревнями Танненберг и Людвиково.

Именно здесь утром 15 июля и началась знаменитая битва. Проследим основные ее моменты в описании Длугоша [4].

«Лишь только зазвучали трубы, все королевское войско громким голосом заело отчую песнь « Богородицу», а затем, потрясая копьями, ринулось в бой. Войско же литовское, по приказу князя Александра, не терпевшего никакого промедления, еще ранее начало сражение». Иначе говоря, белорусско-литовско-украинские полки вступили в бой с крестоносцами первыми, и это произошло на достаточное время прежде, чем начали биться поляки.

«Сойдясь друг с другом, оба войска сражались почти в течение часа с неопределенным успехом; и так как не то, ни другое войско не поддавалось назад, с сильнейшим упорством добиваясь победы, то нельзя было ясно распознать, на чью сторону клонится счастье или кто одержит верх в сражении. Крестоносцы, заметив, что на левом крыле против польского войска завязалась тяжелая и опасная схватка, обратили силы на правое крыло, где построилось литовское войско. Войско литовцев имело более редкие ряды, худших коней и вооружение; и его, как более слабое, казалось, легко было одолеть. Отбросив литовцев, крестоносцы могли бы сильнее ударить по польскому войску.

Однако их расчет не вполне оправдал надежды. Когда крестоносцы стали теснить, литовское войско вынуждено было снова и снова отступать и, наконец, обратилось в бегство. Великий князь Александр тщетно старался остановить бегство побоями и громкими криками. В бегстве литовцы увлекли с собой даже большое число поляков, которые были приданы им в помощь. Враги рубили и забирали в плен бегущих, преследуя их на расстояние многих миль, и считали себя уже вполне победителями. Бегущих же охватил такой страх, что большинство их прекратило бегство только достигнув Литвы; там они сообщили, что король Владислав убит, убит также и Александр, великий князь литовский, и что, сверх того, их войска совершенно истреблены…..

Александр же Витовт, великий князь литовский, весьма огорчаясь бегством своего войска и опасаясь, что из- за несчастной для них битвы будет сломлен и дух поляков, посылал одного за другим гонцов к королю, чтобы тот спешил без всякого промедления в бой; после напрасных просьб князь спешно прискакал сам, без всяких спутников, и всячески упрашивал короля выступить в бой, чтобы своим присутствием придать сражающимся больше одушевления и отваги».

«После того, как литовское войско обратилось в бегство и страшная пыль, застилавшая поле сражения и бойцов, была прибита выпавшим приятным небольшим дождем, в разных местах снова начинается жестокий бой между польскими и прусскими войсками. Между тем, как крестоносцы стали напрягать все силы к победе, большое знамя польского короля Владислава с белым орлом… под вражеским натиском рушится на землю. Однако благодаря весьма опытным и заслуженным рыцарям, которые состояли при нем и тут же задержали его падение, знамя подняли и водрузили на место» [4].

« …польские ряды, отбросив одолевавшее их сомнение, под многими знаменами обрушиваются на стоявших под шестнадцатью знаменами врагов и сходятся с ними в смертельном бою. И хотя враги еще некоторое время оказывали сопротивление, однако, наконец, окруженные отовсюду, были повержены и раздавлены множеством королевских войск; почти все воины, сражавшиеся под шестнадцатью знаменами, были перебиты или взяты в плен».

Следует сказать, что как все происходило на поле битвы в действительности, никто не знает, и едва ли обнаружится документ, проливающий яркий свет ясности на многие загадки этой ожесточенной сечи многих народов. Поэтому все выдвинутые историками версии течения битвы, ее развития носят гипотетический характер. Но совокупность работ многих исследователей и прошлого и нашего времени позволяет представить действия белорусско-литовско-украинских хоругвей и татар на Грюнвальдских холмах с некоторой определенностью.

На рассвете 15 июля войска Ягайлы и Витовта двумя колоннами подошли к озеру Любень, и тут стало известно, что недалеко, за дорогой, соединяющей деревни Танненберг и Люювиково, стоят немецкие хоругви.

Поляки пошли с левой стороны озера, войско Витовта – с правой и прямо – с марша стали перестраиваться в боевые порядки. Выбрались на опушку и застыли: в полуверсте, на затуманенных холмах, далеко вправо и влево виднелись закованные в железо, отблескивающие доспехами широкие клинья немецких хоругвей.

Можно вообразить, как на опушке леса, у дороги, ведшей к деревне Танненберг, сыпал приказы князьям и панам Витовт; хоругви спешно двигались на указанные места. Прошла лугами и примкнула к виленскому гуфу половина татарской конницы под началом хана Багардина.

Заметные халаты татар привели в возбуждение крайний клин немцев.

Рядом с новогрудцами стал волынский гуф, а между оршанцами и волынцами сильнее всех рвавшаяся в бой хоругвь волковысцев, которые стремились отомстить за нападение немцев на город в вербное воскресенье-16 марта 1410 года. По обычаю средневековья, в дни праздников, связанных с Христом и Богородицей, военные действия не велись.

Немцы, к общему удивлению, в бой не трогались, упуская удобнейшую, как всем казалось возможность посечь выбиравшиеся из мелколесья в поле и в эти минуты разрозненные полки белорусов и литовцев.

Юнгинген, Валленрод, Куно фон Лихтенштейн, комтуры стояли толпой на вершине холма. Смотрели на торопливое, напряженное построение с правой руки польских, с левой – русских и литовских хоругвей.

Клинья противника уже стояли напротив орденских, сражение было неминуемо; считанное время отделяло войска от столкновения, а от победы –те несколько часов, которые требуются, чтобы рассыпать и посечь зарвавшихся поляков, русь и литву.

Валенрод приказал нажать на татар, и они не выдержали. Да и как можно было выдержать? Сабли тупились о крыжацкие доспехи, и пока шею рыцаря находил кривой нож или аркан стаскивал его наземь, он успевал обагрить меч татарской кровью три, пять раз.

Татары решили перестроиться и ударить в тыл.

Но отступление татарских полков оказалось роковым для крыла Монивида. Монивид, не желая сильной траты людей, решил отступать к обозу. Победа казалась несомненной; казалось, начался разгром, добивание, истребление поляков и Литвы, недоверков и язычников. И рыцари приступавшие к обозу, ринулись за добычей. Но тут перед ними встали на подводах тысячи пеших ратников, с цепами, кистенями, рогатинами, звездышами, с тяжелыми оглоблями. Крестоносцев встретил удар, какого они не ожидали, и бой, какого они никогда не видели.

Рыцарей били, как волков, - с ненавистью и без разбора, лишь бы убить. Шипы звездышей пробивали латы, железные шары кистеней с одного удара убивали лошадь, а со второго ложили возле нее крыжака.

Прикрытые кожей ратники гибли сотнями, но их гибель оплачивалась жизнями крестоносцев.

Время шло, самое страшное было пережито, напор крыжаков слабел, сила их истощалась, хоть и стоило это больших жертв. В какую сторону ни кидал Фридрих фон Валленрод свои хоругви прорубить круг, везде немцев отбивали мечи и сулицы русинов и Литвы, арканы и сабли татар. Кольцо затягивалось как петля удавки.

От всех орденских земель, от всех земель, которыми они жаждали владеть, остался им в этот час пятачок напитанной кровью земли, и на нем вовсю трудилась смерть. Ульрик фон Юнгинген умом опытного война понимал, что битва проиграна, но сердце отказывалось верить, принять, согласиться, подчинить себя ужасу очевидного крушения Ордена. Такого избиения крестоносцев не было никогда. Вокруг него стояли отборные рыцари, они отчаянно рубились, может никогда раньше они так не рубились, как в эти часы, но вот они падали, никли, гибли, бессильные разорвать удушающее кольцо. Мельтешили мечи, вились арканы, жикали стрелы; уничтожалось тевтонское рыцарство. И возле самого великого магистра оказывались ненавистные поляки или литовцы или русины и в придачу к ним татарва; и он старался крошить их, вкладывая в удар весь свой мучительный стыд за позор поражения, всю обиду на самого себя, так просто загнанного в западню, в кровавую топь. Неожиданно увидал перед собой смуглое лицо под позолоченным шлемом, раскосые глаза глядели не него с холодным интересом палача, решающего, куда лучше ударить. И этот приговорный взгляд ожег Ульрика фон Юнгингена. Он вскинул навстречу боевому топору хана Багардина свой меч, но дрогнуло сердце, ослушалась рука, и он запоздал - блестящая стальная пластина быстро приблизилась к глазам и оказалась адски холодной; он почувствовал это заледенившее кровь прикосновение; все, что держала память с детства, стало рушиться, рассыпаться, дробиться и исчезать.

Утомившись пролитием крови, шляхта и бояре уже высекали тевтонцев не подряд: не рубили тех, кто сдавался, и тех, за кого надеялись получить выкуп. Пленных рыцарей сотнями погнали к польской и белорусско-литовской стоянкам.

Захоронили убитых, отправили на родину раненых, передохнули и тронулись к Мальборку. Двигались крайне медленно, сто километров шли больше недели. Промедление Ягайлы позволило крестоносцам наладить защиту Мариенбурга, втянуть войска Ягайлы и Витовта в длительную и бесплодную осаду, и таким образом Орден выйграл время, собрал некоторые силы, организовал против Польши и Великого княжества коалицию имперских немцев, венгерского и чешского королей. Полтора месяца осады ни к чему ни привели, и 8 сентября войска Витовта первыми снялись и пошли на родину. Вскоре сняли осаду и поляки, а в октябре война разгорелась вновь.


Торуньский мир 1411 года

После войны 1409 - 1410 Литва и Польша с одной стороны и Орден с другой 1 февраля 1411 в Торне заключили мир. Из-за того, что польско-литовские войска после Грюнвальдской битвы вяло вели военные действия, мир не соответствовал масштабом одержанной победы.

Между сторонами устанавливались более тесные торговые отношения. Завершивший Великую войну Торуньский мир 1411 г. имел относительно мягкие для Тевтонского Ордена условия: тот терял Жемайтию в пользу Великого Княжества Литовского и Руського, Добжиньскую землю в пользу Польши и должен был выплатить Польше контрибуцию в размере 100000 чешских грошей. Однако фактическое уничтожение армии, необходимость выплаты контрибуции и выкупа за пленных рыцарей подорвали могущество тевтонцев — ряд ганзейских городов отказался от союза с ними, приток наемников и рыцарей из Центральной Европы сократился.

 







Последнее изменение этой страницы: 2017-02-17; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.227.249.234 (0.016 с.)