ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

ЕСЛИ БЫ ВАША ВАГИНА НОСИЛА ОДЕЖДУ, ЧТО БЫ ОНА ВЫБРАЛА?



Ив Энцлер Монологи вагины

Посвящается Ариэлю,

который сводит с ума мою вагину

и взрывает мое сердце.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Глория СТЕЙНЕМ

 

Я представитель поколения «там». То есть именно так, изредка и почти шепотом, женщины моей семьи называли все половые органы, наружные и внутренние.

Не то чтобы они не имели представления о таких терминах как «вагина», «половые губы» или «клитор». Наоборот, они ведь получили педагогическое образование и наверняка имели неограниченный доступ к информации.

Они не были закрепощенными, или, как бы сказали они сами, нетерпимыми. Одна из бабушек получала деньги от своей строгой протестантской церкви за то, что писала проповеди, из которых не верила ни одному слову. А потом она делала ставки на скачках и зарабатывала еще больше. Другая была педагогом, суфражисткой и даже начинающим политиком, чем были недовольны многие представители ее еврейского сообщества. Моя же мама, например, работала репортером в прогрессивной газете задолго до моего рождения. В дальнейшем она очень гордилась, что обе ее дочери росли более просвещенными по сравнению с тем, как воспитывали ее. Не помню, чтобы она говорила о женском теле как о чем-то грязном или постыдном, и я очень ей за это благодарна. Дальше вы увидите, что некоторые девочки росли в куда более сложных условиях.

Однако я никогда не слышала точных определений, тем более слов, произносимых с гордостью. К примеру, я ни разу не слышала слова «клитор». Прошли годы, прежде чем я узнала, что женщины обладают единственным в человеческом теле органом, который предназначен исключительно для удовольствия. А если бы такой уникальный орган был в мужском теле? Только представьте, как часто мы бы о нем слышали, и для каких поступков он бы служил оправданием! Поэтому когда я училась говорить, писать, заботиться о своем теле, я узнавала названия всех его важных частей, кроме одной неупомянутой области. Так я оказалась не готова к обидным словам и грязным шуткам в школе, а позже и к утверждению, что мужчины (любовники или врачи) знают о женском теле больше, чем мы сами.

Впервые ощущение самопознания и свободы, которое вы обнаружите на этих страницах, появилось у меня в Индии, где я жила в течение нескольких лет после окончания колледжа. В индуистских храмах и местах поклонения я видела лингам, абстрактный символ пениса. Там же я впервые увидела и йони, символ влагалища в форме двух- или трехвершинного овала, напоминающего цветок. Мне пояснили, что тысячи лет назад йони была более могущественна, чем мужской символ. Истоки поклонения уходят в тантризм, в основе которого лежит убеждение, что мужчина может достигнуть духовного совершенства только через сексуальное и эмоциональное единение с женщиной и ее высшей духовной энергией. Этот принцип был так глубоко и широко распространен, что даже монотеистические религии, которые появились позже и принижали роль женщины, сохранили его в своих устоях, хотя ведущие религиозные лидеры всегда его отрицали и до сих пор считают его ересью.

К примеру, христиане-гностики боготворили Софию как женское начало Святого Духа и считали Марию Магдалину мудрейшей из апостолов Христа. Тантрический буддизм до сих пор учит, что сущность Будды заключена в вульве. Мистики исламского суфизма верят что фана, или наслаждение, достигается только с помощью фраваши, женской сущности. Шехина в иудейском мистицизме — это разновидность Шакти, женского начала Бога. Даже некоторые ответвления католической церкви, прославляя Деву Марию, больше боготворят Мать, чем Сына. Во многих странах Азии и Африки, а также в других частях света, там, где боги до сих пор изображаются как в мужском, так и в женском обличии, алтарь представляет собой Жемчужину в чаше Лотоса или другие символы, олицетворяющие «лингам в йони». Индуистские богини Дурга и Кали являются воплощением сил йони, управляющих рождением и смертью, сотворением и разрушением.

По возвращении домой я поняла, что американские представления о женском теле слишком далеки от культа йони и восточного мировоззрения. Даже сексуальная революция 1960-х привнесла в эту сферу только одно: женщины стали сексуально доступней для мужчин. «Нет» 1950-х просто сменилось на постоянное, готовое на все «да». Это продолжалось вплоть до расцвета феминизма в 1970-х, когда появились разнообразные альтернативы, от традиционных религий до фрейдизма, от двойных стандартов сексуального поведения до единого для патриархальной, политической, религиозной среды контроля над женским телом как над средством воспроизводства.

Первые годы открытий связаны у меня с воспоминаниями о прогулках по Дому Женщин, который организовала Джуди Чикаго в Лос-Анджелесе. Каждой из женщин-художниц была предоставлена комната, и именно там мне впервые открылся символизм нашей культуры. К примеру, форма, которую мы воспринимаем как сердце, своей симметрией больше напоминает влагалище, чем ассиметричный орган, название которого эта форма носит. Возможно, это отголосок символа женского влагалища. Но олицетворяемая им сила была заменена романтикой времени, в котором господствовали мужчины. Сидя в одной из кофеен Нью-Йорка с Бетти Дотсон (вы встретитесь с ней на страницах этой книги), я пыталась вести себя как ни в чем не бывало, пока она шокировала невольных слушателей энергичным описанием мастурбации как способа освобождения. А когда я однажды заглянула в журнал «Ms.», то обнаружила среди прочих шутливых заголовков: «Сейчас 10 вечера. Ты знаешь, где твой клитор?» А когда феминистки стали носить значки и футболки с надписью «CUNT POWER!» («Власть Пизды!»), чтобы вернуть ценность слову «cunt», я смогла прочувствовать возрождение древней силы. В конце концов, индоевропейское слово «cunt» было образовано от обращений к богине Кали «Кунда» или «Кунти», которые имеют общий корень со словами «kin» (род) и «country» (страна).

Эти три десятилетия феминизма были также отмечены сильными волнениями, поскольку открылись новые факты насилия над женским телом: изнасилования, педофилия, унижение лесбиянок, физическая жестокость по отношению к женщинам, сексуальные домогательства, ограничение деторождения, международные преступления, связанные с женским обрезанием. Все эти неизвестные ранее действия были разоблачены, что помогло уберечь многих женщин. Мы обратили свою ярость в энергию созидания, чтобы подавить ответное насилие и залечить душевные травмы. Частью взрывной волны, творческим выплеском энергии, рожденной словами правды, и стали эта книга и спектакль по ней.

Когда я впервые смотрела пьесу, где Ив Энцлер произносила очень личные вещи, рассказанные ею также и во многих интервью и переведенные на язык театра, я думала: «А ведь я все это уже знаю. Мы живем среди этой правды последние тридцать лет». Так и есть. Женщины доверили ей свои самые интимные переживания, от секса до родов, от необъявленной войны против женщин до новой свободы в женской любви. На каждой странице — сила слов, ранее запретных, поэтому и мощь книги в том, что скрыто за словами. Один издатель заплатил Ив аванс за право на публикацию, но потом, тщательно все взвесив, решил оставить деньги автору, только бы она отнесла книгу вместе со всеми словами на «в» в какое-нибудь другое издательство.

Но ценность «Монологов вагины» гораздо глубже, нежели раскапывание прошлого, исполненного негативного опыта. Книга открывает индивидуальный для каждой путь в будущее, с любовью к своему телу. Думаю, что читатели, как мужчины, так и женщины, почерпнут из этих страниц ощущение свободы в восприятии не только себя и друг друга, но и альтернатив патриархальному дуализму «мужчина — женщина», «тело — разум», «секс — духовность», который берет начало в делении нашего тела на «части, о которых говорят» и «части, о которых молчат».

Если вам кажется, что книга со словом «вагина» в заголовке далека от философских и политических вопросов, приведу в пример еще одно мое запоздалое открытие. В 1970-х, проводя исследование в библиотеке Конгресса, я наткнулась на неприметную работу об архитектуре религиозных сооружений. В ней заявлялось, что традиционная архитектура древних мест поклонения копирует очертания женского тела. Причем факт этот подавался как общеизвестный. Например, вход сначала в притвор, а потом уже в храм — это большие и малые половые губы, центральный проход к алтарю — вагина, два изогнутых боковых нефа — яичники, и священное место в центре, алтарь, — это матка, в ней происходит чудо, и мужчина дает начало новой жизни.

Это сравнение было для меня новым и потрясло до глубины души. Конечно, думала я. В главной церемонии патриархальных религий мужчина вбирает в себя энергию йони, силу сотворения, символично порождая новую жизнь. Неудивительно, что главы мировых религий, мужчины, так часто говорят, что человек рождается во грехе: любой из нас рожден женщиной. И только подчиняясь правилам патриархата, мы можем переродиться, очиститься. Неудивительно, что священники обходят нас, разбрызгивая над нашими головами святую воду — подобие продолжающего род семени, дают нам новые имена и обещают перерождение в вечную жизнь. Неудивительно, что духовенство старается держать женщину подальше от алтаря, так же, как нас пытаются лишить возможности контролировать наши собственные силы деторождения. Все эти ритуалы, символичные или реальные, посвящены контролю над силой, заключенной в женском теле.

С тех пор я никогда не чувствовала прежнего отчуждения, входя в храм. Наоборот, я прохожу по нефу, вхожу в «вагину» и представляю, как к алтарю вернутся те священники — и мужчины, и женщины, — которые не будут унижать женскую сексуальность, и развенчают миф об исключительной мужской роли в Сотворении мира, и преумножат священные слова и символы, и возродят идею присутствия Духа Божьего во всех живых созданиях.

Если свержение пятитысячелетнего патриархата кажется чрезмерно глобальной задачей, просто сосредоточьтесь на праздновании отдельных значимых шагов на этом пути.

Я думала об этом, наблюдая, как маленькие девочки рисуют сердечки в блокнотах или ставят сердечко в основании восклицательного знака. Интересно, не потому ли их так влечет этот первобытный знак, что он похож на часть их тела? Я вернулась к этой мысли, беседуя с группой около двадцати шестнадцати-девятнадцатилетних одиноких девушек, которые недавно пришли к осмыслению слов: вагина, губы, клитор. После той беседы эта «магическая связка» стала их любимой. И, что самое важное, обсуждение продолжилось со смехом и спорами. Какой, однако, долгий и благословенный путь избавления от презрительного отношения к «тому месту»!

Хотела бы я, чтобы мои праматери знали, что их тело священно. Я верю, что благодаря яростным и честным словам этой книги будущие бабушки, матери и дочери исцелятся и сделают мир лучше.

ВСТУПЛЕНИЕ

Я не знаю точно, почему была избрана. У меня, например, не было детской мечты стать «Леди Вагиной» (так меня часто называют, иногда очень громко, например, в переполненном обувном отделе). Я и представить не могла, что однажды буду рассуждать о вагинах на ток-шоу в Афинах, нараспев повторять слово «вагина» вместе с тысячами восторженных женщин Балтимора или испытывать тридцать два публичных оргазма за вечер. Такого в моих планах не было. С этой точки зрения у меня вообще было мало общего с персонажами «Монологов вагины». Но они словно захватили меня.

Теперь я понимаю, что всегда была главным кандидатом на эту роль. Я была драматургом. Я была феминисткой. Мой отец унижал меня сексуально, я страдала от домашнего насилия. У меня были эксгибиционистские наклонности. Я была известна своим экстремизмом и больше всего на свете хотела найти обратный путь к собственной вагине.

Я в точности не помню, с чего все началось. Кажется, с беседы с одной пожилой женщиной о ее вагине — она так презрительно говорила о своих половых органах, что шокировала меня. Она заставила меня задуматься о том, что другие женщины думают о своих вагинах. Помню, как я расспрашивала подруг, и они удивляли меня своей открытостью, готовностью делиться своими ощущениями и соображениями. Одна даже сказала, что если вагину одеть, та предпочтет берет. В то время подруга переживала увлечение оральным сексом.

Я не помню, как именно писала эту пьесу. Я просто попала в плен к вагинальным демонам. Я никогда не делала набросков к пьесе, не выстраивала ее сознательно. Она вообще изначально не предназначалась для печати. Я спрашивала у женщин об их вагинах, когда писала другую, «настоящую» пьесу. Но мой гражданский муж Ариэль Орр Джордан (я убеждена, что над ним тоже потрудились вагинальные демоны) убедил меня отнестись к этим материалам всерьез, прочувствовать пьесу и составить план. Но даже после этого «Монологи вагины» не стали частью моего бизнеса.

Я на виду. Я работаю, чтобы оставаться в форме. Я черпаю силы из «мокко фрапуччино». Я стараюсь держаться до последнего. И со мной порой случаются чудеса. Сейчас поясню, что я имею в виду.

Я никогда не была актрисой. Только через три года участия в «Монологах вагины» до меня дошло, что я действительно играю на сцене! Но пока я этого не осознавала, я думала, что просто рассказываю чьи-то очень личные истории, которыми со мной щедро поделились. Я чувствовала, как искренне и порой неистово защищаю всех этих женщин и их истории. Рассказывая, я не могла пошевелиться. Я должна была сидеть на стуле с высокой спинкой и подставкой для ног. Это было похоже на ежевечерний полет на космическом корабле. Я должна была говорить в микрофон даже в таких местах, где меня отлично слышали и без него. Микрофон иногда служил рулем, а иногда и ручкой переключения скорости.

В первые годы я была обязана носить чулки и тяжелые мужские ботинки на сцене. Позже, когда мой режиссер Джо Мантелло разрешил мне их снять, я выступала исключительно босиком.

Я должна была держать в руках пять — восемь карточек в течение всей пьесы, несмотря на то, что помнила текст наизусть. С их помощью создавалось ощущение, что женщины, у которых я брала интервью, незримо присутствуют рядом.

Рассказы вагины нашли меня, как позже находили люди, которые хотели поставить пьесу или привезти ее в свой город. Каждый раз, когда я пыталась написать приемлемый для общественного сознания монолог, ничего не получалось. И еще учтите: у меня нет монологов о менопаузе или смене пола. Я пыталась.

«Монологи вагины» привлекают внимание сами по себе, без рекламы.

За время существования пьесы произошло много всего. Много почти нереального и одновременно совершенно логичного. Вот примеры.

 

Заголовки газет:

«Девушка стремится „туда“» (Марио Томас[1] о «Монологах»).

«Грязные словечки жены мэра» (решение Донны Ганновер[2] участвовать в «Монологах»).

Красные боа на главной странице шести лондонских газет на следующий день после «Дня V» в Олд-Вике, и все газетные стойки Британии были похожи на море вагин.

 

Телевидение:

Кэти Ли Гиффорд[3] распевает слово «вагина» вместе с Калистой Флокхарт[4] и аудиторией ее студии на передаче «В прямом эфире с Рэгис и Кэти Ли».

Дэвид Леттерман[5] пытается произнести «вагина», но не может.

Барбара Уолтерс[6] признается на передаче «Точка зрения» что «Монологи» смутили ее своей откровенностью. Но позже она отказалась от своих слов.

«Си-эн-эн» делает десятиминутный спецвыпуск о «Монологах», но не произносит ключевых слов.

В одной из серий родители Дармы и Грега[7] покупают билеты на «Монологи».

 

Вагинослучаи из пьесы:

Гленн Клоуз[8] заставляет 2500 человек вскочить с мест, и все вместе они скандируют слово «пизда».

Тове Фельдманштерн[9] запрещают ставить «Монологи» в ее прогрессивной школе для девочек, но она все равно сама организует представление.

Женщина-раввин посылает мне булочку хаманташ[10] и описывает ее сходство с вагиной.

В Вестлейском университете открылись «Курсы Пизды».

Женщина приносит свою удаленную матку в театр, чтобы я на ней расписалась.

Юноша приглашает меня на ужин к его родителям в Атланте, штат Джоржия, и готовит салат «Вагина». Бобовые побеги в нем изображают волосы на лобке.

Розиэн выступает перед двумя тысячами зрителей в нижнем белье с надписью «Чем пахнет твоя вагина?». Она говорит не по сценарию, импровизирует: «Чем пахнет твоя вагина? ОТВЕТ: Лицом мужа».

Аланис Мориссетт[11] и Одра Макдональд[12] поют песню пизды.

Женщины и мужчины падают во время шоу в обморок. Это часто случается. И всегда в одном и том же месте.

Люди приносят и присылают вещи в виде вагины: самодельные стеклянные скульптуры, игрушки, лампы, леденцы в форме клитора, декоративные вещицы в форме конуса.

На вечеринке «Дня V» в Лондоне на столе высится огромный торт-вагина, но ее нельзя резать. Сотни изысканных участниц едят розово-лиловый торт-вагину руками. Кусок с клитором выставлен на аукцион, и Танди Ньютон[13] покупает его за двести фунтов.

«Монологи вагины» идут в театрах и публикуются более чем в двадцати странах, включая Китай и Турцию.

Организаторам «Дня V» очень сложно найти спонсоров для проекта. Даже фирмы, продающие интимную продукцию, не хотят иметь ничего общего со словом «вагина».

Женщины звонят и заказывают билеты на «Монологи», эти люди говорят: «Хроники вагины». Тогда продавец билетов, панк, отвечает им: «Не можете произнести название — значит, не сможете прийти». Молодая женщина из числа участниц шоу врывается в мою гримерку и говорит, что на самом деле ее дырка не пересохла. Это ложь. Две пожилые израильтянки в Иерусалиме также вбегают в гримерку, обнимают меня и даже не замечают, что я голая. Шестидесятилетний мужчина словно в трансе, без предупреждения заходит в мою гримерку после шоу и объявляет, что наконец-то он «всё понял». Два месяца спустя он приводит подругу, и она говорит мне спасибо. Акушерки берут гримерку штурмом и благодарят за внимание к естественным телесным выделениям. В последнем спектакле «Монологов» играет трансвестит.

 

Вагина — это чудеса, происшествия, случайности. Они продолжаются. Главное чудо — это «День V», его энергия, динамика. Это катализатор, приближающий день прекращения насилия над женщинами, он рожден «Монологами вагины». Я ездила с гастролями по городам и странам, и сотни женщин ждали меня после шоу, чтобы рассказать о своей жизни. Пьеса каким-то образом высвободила их воспоминания, боль, желание. Каждую ночь я слушала похожие истории: о том, как они были изнасилованы в детстве, в колледже, в зрелом возрасте, как боялись уйти от мужей, которые регулярно избивали их до полусмерти, как они наконец ушли, как с ними занимались сексом их отчимы, братья, кузены, дядья, матери и отцы, когда они сами еще не знали, что такое секс. Я начала сходить с ума: мне словно открылась дверь в другой мир, я узнавала о том, чего не должна была знать, ведь такое знание опасно. Пусть медленно, но я осознала, что самое важное — это остановить насилие над женщинами. Надругательство над женщинами убивает в человеке стремление уважать и защищать жизнь. Этот погибающий мир, если мы его не исправим, убьет нас всех. И не думаю, что я преувеличиваю. Когда вы насилуете, бьете, калечите, уродуете, поджигаете, терроризируете, сводите в могилу, вы разрушаете главную энергию жизни на планете. То, что должно открываться, доверять, впитывать, творить и жить, вы подавляете, оскопляете, уничтожаете. В 1997 году я встретила группу женщин-активисток, в основном из сообщества под названием Feminst.com, и мы организовали «День V». Вагина окутана тайной, и мы вовлечены в эту тайну, мы выступаем, закладываем основу, поддерживаем форму, а остальное делают вагинальные демоны. 14 февраля 1998 года — день рождения первого «Дня V». Двести пятьдесят человек собрались перед залом Хаммерштейн в Нью-Йорке ради нашего первого грандиозного праздника. Принять участие в «Монологах» согласились Вупи Голдберг, Сюзан Сарандон, Гленн Клоуз, Уайнона Райдер, МарисаТомей, Ширли Найт, Льюис Смит, Кэти Наджими, Калиста Флокхарт, Лили Томлин, Хэзел Гудманн, Маргарет Чо, Хана Энцлер-Ривел, БЕТТИ, группы «Klezmer Women» и «Ulali», Иби Сноу, Глория Стейнем, Сорайа Мире и Рози Перец. Этот революционный вечер собрал более ста тысяч долларов и дал старт движению «День V». С тех пор было проведено множество вечеров с участием мировых знаменитостей. В 1999 году в Лондонском театре Олд-Вик в «Дне V» блеснули Кейт Бланшетт, Кейт Уинслет, Мелани Гриффит, Меера Сиал, Джулия Савалха, Джоли Ричардсон, Руби Вакс, Эдди Ридер, Кэти Пакрик, Дани Бер, Наташа Макэлоун, Софи Даль, Джейн Лапотер, Танди Ньютон и Джиллиан Андерсон.

В 2000 году «День V» праздновали в Лос-Анджелесе, Санта-Фе, Сарасоте, Аспене, Чикаго. Через три года его отмечали уже более трехсот колледжей, а в постановке пьесы активно участвовали и студенты, и преподаватели. Представления стали приносить доход, а участники и зрители начали понимать, как важно остановить насилие над женщинами. Доход от «Монологов вагины» для «Дня V» на Бродвее составляет около миллиона долларов. Деньги от всех дальнейших представлений также пойдут на поддержку и развитие нашего движения. Фонд «Дня V» помогает обычным женщинам по всему миру, кое-где члены нашего движения с риском для жизни пытаются защитить других женщин и прекратить насилие. В Афганистане существует Революционная организация женщин Афганистана, работа которой посвящена освобождению женщин от гнета Талибана. При талибском режиме запрещено работать, учиться, обращаться к врачу, выходить из дома без мужского сопровождения. Женщины скрыты под паранджой, но она не спасает от насилия или убийств. Фонд «Дня V» помогает этой организации обучать женщин в нелегальных школах, фиксирует случаи правонарушения, развивает женское движение. В Кении мы поддерживаем «Тасару Нтомонок» (Организацию защиты материнства), часть «Мандеоло», проекта, направленного на запрет ритуала обрезания гениталий у маленьких девочек и введение современной версии ритуала без увечий. Недавно мы приобрели для них красный джип, чтобы члены организации могли ездить по деревням, читать лекции и предотвращать увечья. В Хорватии мы сотрудничаем с Центром женщин — жертв военных действий. С нашей помощью они открывают центр реабилитации жертв насилия в бывшей Югославии. Центр будет также обучать женщин из Косово и Чечни работе с теми, кто подвергся изнасилованию или получил травмы во время войны в этих странах. «День V» сотрудничает с Центром планирования семьи, внедряя в существующие у них программы стратегию предотвращения и прекращения насилия над женщинами. Список можно продолжать до бесконечности. Что удивительно, «День V», также как и «Монологи вагины», появился, потому что должен был появиться. Может, его появлению способствовал телефонный звонок или поручение? Я подозреваю, здесь не обошлось без вагинальных демонов. Что-то возникает помимо нашей воли. Это и волшебство, и реальность одновременно. Необходимо, чтобы мы выступали, обучали, влияли на общественное сознание. Чтобы человеческая раса продолжала свое существование, женщины должны быть защищены, должны ощущать свою силу. Эта идея очевидна, но, как и вагина, она требует к себе внимания и любви, чтобы раскрыться полностью.

МОНОЛОГИ ВАГИНЫ

___

Могу поспорить, вы волнуетесь. Я лично волновалась. Поэтому и взялась за эту книгу. Меня беспокоили вагины. Меня беспокоило, что мы о них думаем, и еще больше — чего мы о них не думаем. Я волновалась за свою вагину. Мне хотелось узнать как можно больше и о других вагинах, нужно было создать сообщество, субкультуру вагин. Вокруг нее столько тайн и загадок, прямо как вокруг Бермудского треугольника. Оттуда не поступает никаких известий.

Начнем с того, что иногда ее не так-то просто найти. Женщины не заглядывают туда по нескольку недель, месяцев, а то и лет. Я брала интервью у одной очень влиятельной бизнес-леди, которая сказала, что слишком занята, у нее нет времени, чтобы зглянуть туда. Ведь чтобы рассмотреть свою вагину, требуется чуть ли не целый день, рассказывала она. Тебе нужно лечь на спину напротив большого зеркала, идеальный вариант — зеркало в полный рост. Важно правильно подобрать позу и освещение: зеркало должно быть освещено под удобным для тебя углом и чуть затемнено. Ты вся скручиваешься. Вытягиваешь шею, выгибаешь спину. Это утомительно. Бизнес-леди сказала, что у нее нет на все это времени. Она занята. Поэтому мне пришло в голову поговорить с женщинами об их вагинах, взять у вагин интервью, которые потом стали их монологами. Я расспросила более двухсот женщин. Я говорила с пожилыми, молодыми, замужними, одинокими, лесбиянками, профессорами из колледжей, актрисами, служащими из крупных корпораций, профессионалками секс-индустрии, негритянками, испанками, азиатками, индианками, белыми женщинами, еврейками. Сначала они говорили неохотно. Были немного смущены. Но стоило им разговориться, и их уже было не остановить. Женщины втайне любят говорить о своих вагинах. Они приходят в восторг, в основном, потому, что раньше их об этом никто не спрашивал. Давайте просто произнесем вслух слово «вагина» или даже «влагалище». В лучшем случае оно звучит как инфекция, или, может, медицинский инструмент. «Быстрее, сестра, принесите мне влагалище!»

«Вагина».

«Вагина». Не важно, сколько раз ты это повторишь, но никогда это слово не будет звучать приятно. Его не хочется произносить. Это абсолютно нелепое, совершенно несексуальное слово. Если его произнести во время любовной игры: «Милый, поласкай мое влагалище», — все закончится, даже не начавшись.

Меня беспокоят вагины. То, как мы их называем, и то, как не называем. В Грейт-Нек ее зовут «киской». Одна местная женщина рассказала мне, что ее мама обычно повторяла: «Дорогая, не одевай трусики под пижаму, пусть киска дышит». В Вестчестере ее называют травкой, в Нью-Джерси — мандой. Ее называют пудреницей, подмашкой, дыркой, вонючкой, пипкой, пилоткой, розанчиком, подружкой, бутончиком, персиком, вертихвосткой, мадам, мундштуком, пиписькой, пирожком, губешками, любопытной Варварой, целкой, пи-пи, лошадкой, пушистой норкой, туземкой, пижамой, щелкой, свежачком, пизденкой, давалкой, красоткой, приманкой, писюлей, баю-бай — в Майами, пюрешкой — в Филадельфии, дурилой — в Бронксе. Вагины беспокоят меня до крайности.

 

___

Некоторые монологи — это практически дословная запись рассказа какой-нибудь женщины. Другие состоят из интервью с разными женщинами. Кое-какие только начинались как интервью, а потом перетекали в приятную беседу. Этот монолог записан практически слово в слово, но подобная тема возникала почти в каждом интервью и часто оказывалась болезненной.

 

ВОЛОСЫ

Вы не полюбите вагину, не полюбив волосы. До многих это не доходит. Мой первый и единственный муж ненавидел волосы. Он говорил, что они мешаются и собирают грязь. Он заставлял меня брить вагину. Она выглядела припухшей, беззащитной, как у маленькой девочки. Это его возбуждало. Когда он занимался со мной любовью, моя вагина чувствовала то, что, наверное, ощущает подбородок во время бритья. Довольно болезненно. Похоже на расчесанный комариный укус. Кожа горит. На ней воспаленные красные пупырышки. В один прекрасный момент я отказалась брить ее. А потом муж стал ходить налево. На приеме у семейного психолога он объяснил, что изменяет мне, поскольку я не удовлетворяю его сексуально. Не хочу брить вагину. У психолога был сильный немецкий акцент, она делала долгие паузы между предложениями, вроде как демонстрируя сочувствие. Она спросила, почему я не хочу сделать мужу приятно. Слишком странный способ, сказала я. Без волос я чувствовала себя маленькой. Даже начинала говорить детским голоском. А кожа была до того раздражена, что и смягчающий бальзам не помогал. На что немецкая дама ответила мне, что замужество — это постоянный компромисс. Я спросила: если я буду брить вагину, перестанет ли муж трахаться на стороне. Я спросила, много ли в ее практике было подобных случаев. Она ответила, что своими вопросами я пытаюсь оправдаться. А мне следует смириться, привыкнуть. Она была уверена, что нас с мужем ждет светлое будущее.

В тот раз, когда мы вернулись домой, я позволила мужу самому выбрить мою вагину. Это было ему наградой за поход к психологу. Он пару раз порезал меня, в ванну капнуло немного крови. Но он даже не заметил, так он был счастлив. Позже, когда муж входил в меня, я чувствовала, как в мою обнаженную, припухшую вагину вонзаются его жесткие, колючие волосы. Никакой защиты. Не было моего пушка.

Я поняла, что волосы там не просто так. Они как листья вокруг цветка, лужайка вокруг дома. Нужно любить волосы, чтобы полюбить вагину. Нельзя любить по частям. Кроме того, муж так и не перестал мне изменять.

 

___

Я задавала женщинам один и тот же вопрос. Потом выбирала лучшие ответы. Хотя, должна вам сказать, не было ни одного ответа, который бы мне не понравился. Я спрашивала женщин:

 

ПОТОП

(Монолог читает еврейка с акцентом жительницы Квинса)

Там, внизу? Я туда не заглядывала аж с 1953 года. Нет, Эйзенхауэр тут ни при чем. Нет-нет, просто там как в подвале. Очень влажно и липко. И спускаться туда совсем не хочется. Уж поверьте мне. Вас начнет мутить. Там душно. Тошнотворно. Запах сырости, плесени и прочего. Уфф… Пахнет непереносимо. Запах впитывается в одежду.

Нет, никакой аварии там не было. Ни взрыва, ни пожара, ничего подобного. Все не так страшно. То есть… нет, неважно. Пустяки.

Нет, я не могу обсуждать это с вами. Для чего такой милой девушке, как вы, расспрашивать пожилых женщин о том, что у них «там»? Во времена моей молодости мы об этом не говорили. Что? О господи, ну ладно, хорошо.

Был у меня один приятель, Энди Лефтков. Он был прекрасен, ну, во всяком случае, я так считала. Высокий, как и я. Он мне и вправду нравился. Однажды он пригласил меня на свидание. В машине…

Нет, я не могу рассказывать вам такие вещи. Не могу говорить о том, что у меня «там». Просто знаешь, что что-то есть — и всё. Как подвал. Иногда там что-то шумит. Так гудят трубы, когда в них что-то попадает: насекомые, всякая мелочь. Там сырость. Иногда что-нибудь ломается, и приходится спускаться и устранять протечки. В остальное время дверь закрыта. И о подвале забывают. Это часть дома, но ее не видно, о ней не думаешь. Она просто должна быть, иначе что же это за дом без подвала?

Ах, Энди… Энди Лефтков. Что ж… Энди был очень красив. Отличная партия для девушки. Это так называлось в мое время. Мы были в его машине, новом белом «шеви-бельэйр». Помню, я прямо зациклилась на том, что моим ногам там тесновато. У меня длинные ноги. Коленки доставали до самой приборной доски. Я смотрела на свои большие колени, и вдруг он меня поцеловал в такой необычной манере типа «возьми ее дерзко, как это делают в кино». Я возбудилась, да так сильно, что у меня «оттуда» просто поток хлынул. Я не могла его сдерживать. Это была сила моей страсти, поток жизни, льющийся из меня, прямо через трусики, прямо на сиденье его новой машинки. Я не обмочилась, нет, но запах был. Я-то сама, честно говоря, ничего не чувствовала, но он, Энди, сказал, что пахло скисшим молоком, а на сиденье остались пятна. «Просто вонючка какая-то, а не девчонка», — сказал он. Я хотела объяснить, что поцелуй застал меня врасплох, что обычно такого не бывает. Я пыталась вытереть влажные следы своим платьем. На мне было новое бледно-желтое платье, оно выглядело ужасно с разводами, оставшимися от моего «потопа». Энди отвез меня домой, и с тех пор мы больше ни словечком не перемолвились. Когда я вышла из машины и закрыла за собой дверь, я одновременно закрыла для себя все, что у меня «там». На замок. Никогда больше не отпирала. Еще несколько раз ходила на свидания, но мысль о «потопе» слишком нервировала меня. Я даже никогда не была ни с кем близка.

Но у меня раньше были сны, сумасшедшие сны. Они как наваждения. Что за сны? Берт Рейнольдс. Я не знаю, почему именно он. В жизни мы с ним вообще ни разу не встречались. А вот во сне… Всегда Берт и я. Берт и я. Берт и я. Мы на свидании. Берт и я. В каком-то ресторане, вроде как в Атлантик-Сити, зал просторный, с канделябрами, и все в таком духе. И тысячи официантов в жилетах. Берт дарит мне бутоньерку с орхидеей. Я прикалываю ее к блузке. Мы смеемся. Мы всегда смеемся. Берт и я. Едим креветочный коктейль. Огромные, сказочные креветки. Мы смеемся все заразительнее. Мы очень счастливы вместе. Он заглядывает мне в глаза, притягивает к себе прямо посреди ресторана и только собирается меня поцеловать, как комната начинает дрожать, из-под стола вылетают голуби (уж не знаю, что они там делали), и начинается потоп. Прямо оттуда. Он извергается из меня. Льется и льется. Там плавают рыбки и маленькие лодочки. Весь ресторан заполняется моей влагой, Берт стоит по колено в ней, он ужасно во мне разочарован — я снова опростоволосилась. Он в ужасе наблюдает, как его друзья — Дин, Мартин и другие — проплывают мимо нас в своих смокингах и парадных костюмах.

Теперь я таких снов не вижу. С тех пор как у меня всё «там» вырезали. Удалили матку, трубы, в общем, всё. Доктор оказался такой шутник. Он сказал мне: «Если штука не в деле, ей нечего делать в теле». Потом я узнала, что это был рак. И все, что по этой части, надо было удалить. В любом случае, кому там что нужно? Ведь так? И вообще, по-моему, это дело слишком переоценивают. Мне и без того есть чем заняться. Я люблю выставки собак. Я продаю антиквариат.

Вы спрашиваете, что бы она надела? Ну и вопрос. Что надела бы? Повесила бы большую табличку «Закрыто в связи с потопом».

Что она сказала бы? Я же вам уже пыталась втолковать. Она вообще не разговаривает. Она же не человек, чтобы говорить. Умолкла давным-давно. Теперь она — это просто такое место. Место, куда не заходят. Закрытое и заколоченное. Под домом. Оно «там». Ну, вы довольны? Вы заставили меня говорить, вытащили это из меня. Вы заставили пожилую женщину говорить о том, что у нее «там». Теперь вам лучше?

(Она отворачивается от меня, потом поворачивается обратно.)

Знаете, ведь вы первый человек, с кем я об этом говорю. И мне как будто стало легче.

 

ФАКТЫ О ВАГИНЕ

В ходе одного судебного процесса о ведьмах в 1593 году некий экзекутор (женатый мужчина), вероятно, впервые для себя обнаружил клитор. Он счел его «соском дьявола» и верным доказательством виновности ведьмы. Это был «маленький кусочек плоти, торчащий как сосок, длиной в полдюйма», и тюремщик «обнаружил его с первого взгляда, хотя он был спрятан, так как находился рядом с таким секретным местом, которое видеть непристойно». Но в конце концов, не желая скрывать столь подозрительный объект, он показал его всем присутствующим. Они не видели раньше ничего подобного. Ведьма была осуждена.

«Женская энциклопедия мифов и тайн»

___

В ходе многих интервью я расспрашивала женщин про менструацию. Их голоса звучали, как нестройный хор, как дикая неистовая песня. Женщины вторили друг другу. Я позволила кровоточащим голосам слиться в один. И утонула в этой крови.

 

КУРСЫ «МОЯ ВАГИНА»

(Монолог читает женщина с легким британским акцентом)

 

Моя вагина — это раковина, круглая, розовая, нежная раковина, она открывается и закрывается, закрывается и открывается. Моя вагина — цветок, необычайный тюльпан, с глубокой заостренной чашей, тонким ароматом, нежными, но упругими лепестками.

Я не всегда это знала. Я поняла это на курсах «Моя вагина». Я узнала об этом от женщины, которая ведет семинары: она верит в вагины, видит их истинную суть, помогает женщинам постичь собственные вагины, разглядывая вагины других женщин.





Последнее изменение этой страницы: 2017-01-19; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.238.107.166 (0.031 с.)