ТОП 10:

Глава V. Эллинистический мир



 

ПОХОД АЛЕКСАНДРА

 

Я думаю, что в то время не было ни народа,

ни города, ни человека, до которого

не дошло бы имя Александра.

Арриан. Поход Александра.

 

В истории народов есть великие мгновения, переворачивающие жизнь людей и кладущие грань между эпохами – звездные часы человечества. Такой великий момент наступил весной 334 года – это был час переправы македонского царя Александра через пролив между Европой и Азией. Под приветственные крики тысяч столпившихся на палубах македонян и греков Александр подошёл на корабле к азиатскому берегу и метнул копье, вонзившееся в мокрый песок. Перекрывая шум прибоя, Александр выкрикнул свою великую клятву: он клялся, что с помощью богов завоюет всю Азию, весь обетованный мир. Александр был полон молодого задора, и его окружали такие же молодые друзья, «гетайры» или «друзья царя»; это был отборный полк панцирной конницы, состоявший из македонской знати. Состязаясь в удали со своими друзьями, Александр рубился в битвах, словно простой солдат; он много раз был ранен и находился на краю гибели – его спасало лишь чудо и рука друга.

 

 

Александр не был убит и дошел до Инда потому, что следом за ним шла фаланга, "страшный зверь, ощетинившийся тысячью копий", – так писал о фаланге историк Полибий. Подобно тому, как конница даровала персам господство над Азией, фаланга обещала подарить Александру весь Ближний Восток. В мае 334 года конница и фаланга сошлись лицом к лицу в битве на реке Граник. У Александра было 35 тысяч воинов, у персов – немногим больше, но их всадники оказались беспомощными перед щетиной копий. Одержав первую победу, Александр приступил к освобождению находившихся под властью персов греческих городов Малой Азии; эти города защищали греческие наемники, служившие персидскому царю. При штурме Милета наемники оказали яростное сопротивление, но, в конце концов, были вынуждены сложить оружие. Подчинив прибрежные города, Александр двинулся в глубь полуострова и остановился на зиму во Фригии, здесь ему показали колесницу, принадлежавшую легендарному фригийскому царю Гордию. По преданию, тому, кто развяжет запутанные постромки колесницы, было суждено владеть Азией. Александр, не– долго думая, разрубил "гордиев узел" мечом и следующим летом двинулся через горы Тавра в Сирию. У городка Исс, на узком пляже между горами и морем, македоняне встретились с огромным войском персидского царя Дария. Александр во главе своих железных гетайров прорвался к позолоченной колеснице Дария; персидский царь пересел на коня и обратился в бегство – это решило исход боя. Победителям достались богатые трофеи, шатер Дария, его жены и наложницы. Непритязательные македоняне впервые увидели, что такое роскошь Востока; войдя в шатер персидского царя, Александр был изумлен убранством лож и столов, прекрасной золотой посудой и ароматом благовоний; он посмотрел на своих друзей и сказал: "Вот, что значит царствовать!" Охваченные восторгом победы молодые воины омылись в купальне Дария и устроили весёлый пир среди удивительных восточных богатств.

После битвы при Иссе армия Александра двинулась по побережью на юг и восемь месяцев осаждала Тир – богатейший город Финикии. Тир был давним торговым соперником греческих городов; в августе 332 года он был взят штурмом, все мужчины были казнены, а женщины проданы в рабство. Поздней осенью 332 года македоняне и греки пришли в Египет, где были встречены как освободители от персидского ига. Египетское жречество провозгласило Александра новым фараоном, после коронации и многодневных празднеств царь со своей свитой отправился к оракулу Амона в оазис Сива. Дорога к оазису вела через раскаленную пустыню; македоняне вскоре сбились с пути и едва не погибли – по легенде, им указали дорогу вороны, святые птицы Амона. Когда Александр, наконец, вошел в знаменитый храм, он услышал голос Амона: "Привет тебе, сын мой!". Александр был потрясен: жрецы объявили ему, что он не человек, а бог, сын владыки мира Амона. Египтяне всегда считали фараонов богами, но для македонского царя слова жрецов оказались ошеломляющей неожиданностью. Побеседовав с жрецами и покинув храм, Александр уклонился от расспросов ожидавших у входа друзей; лишь много позже, одержав новые великие победы, он потребовал у греков божественных почестей.

Весной 331 армия македонян и греков форсированным маршем двинулась в Месопотамию, здесь близ деревни Гавгамелы её ожидало войско персов. Ночью 30 сентября взору Александра предстал огромный персидский лагерь; вся равнина до горизонта светилась бесчисленными огнями, и оттуда доносился неясный гул, похожий на рокот прибоя. Полководец Парменион советовал царю атаковать сейчас же, ночью, но Александр ответил: "Я не краду победы". На следующее утро сражение началось с яростной атаки персидских колесниц: персы оснастили колесницы выступавшими по бокам серпами и направили их на фалангу македонян. Фалангистам удалось напугать лошадей, и часть колесниц повернула назад, но те, что врезались в ряды воинов, нанесли много смертельных ран. Следом за колесницами атаковала персидская конница, она обошла фалангу и напала на нее сзади, – так что македоняне были почти окружены и сражались на два фронта. Однако вскоре фаланга оправилась от замешательства, сомкнула ряды и неудержимо двинулась на врага. Персов охватила паника; Александр со своими гетайрами прорвался к колеснице Дария, и персидский царь едва спасся бегством. Как и при Иссе, бегство царя решило исход сражения. Александр без боя вступил в Вавилон, а затем, сбив персидские заслоны в горах, занял священную столицу персов, Персеполь. Под восторженные возгласы македонян и греков Александр вошел в персепольский дворец и воссел на трон "царя царей". Огромный тронный дворец, "ападана", был одним из чудес света, сосредоточием роскоши и величия Персидской Империи. Во время одного из пиров красавица‑гетера Таис Афинская подстрекнула Александра сжечь этот дворец – якобы для того, чтобы отомстить за Афины, некогда сожжённые Ксерксом. Обратив в пепел символ персидского государства, царь двинулся в Мидию, где Дарий собирал новые силы. Персидский царь не отважился дать сражение, бежал и вскоре был свергнут своими вельможами, не простившими ему малодушия. Отпустив на родину союзных греков, македоняне пошли через пустыню вслед за персами и, в конце концов, догнали их. Однако Дарий был уже мертв; он был убит своими соратниками, решившими продолжать войну до конца.

После смерти Дария Александр стал его наследником, царем огромного государства персов. Он надел диадему персидских царей, персидскую одежду, завел гарем и стал требовать от своих друзей, чтобы они склонялись перед ним ниц – так, как это делали персидские сановники, оставленные царем на своих постах. Это было проявлением СОЦИАЛЬНОГО СИНТЕЗА, процесса, когда завоеватели перенимают порядки покоренной Империи – точно так же цари персов перенимали порядки Ассирии, а ещё раньше это делали другие варварские вожди. В прежние времена македонские цари были лишь военными предводителями, немногим выделявшимися из среды аристократов‑гетайров. Филипп попытался править самовластно и был убит гетайрами; теперь эта участь угрожала и Александру – но он сумел подавить заговоры знати.

Между тем, погоня за властью над миром привела Александра на край света, в места, неведомые сопровождавшим его греческим философам, ботаникам и географам. Аристотель послал вместе с Александром своего племянника Каллисфена, учёные греки описывали природу новооткрытых стран и отсылали в далекие Афины собранные ими гербарии. Двенадцать дней продолжался переход через горы, которые многомудрые философы считали Кавказом, потом армия спустилась на обширную равнину и, двигаясь на север, достигла реки, которую приняли за Дон – в действительности это была Сыр‑Дарья. Македоняне вышли на окраину Великой Степи и столкнулись с воинственными кочевыми племенами, которых они назвали "скифами". Изнурительная война со "скифами" и персами продолжалась два года; подчинив области на границе степи, Александр двинулся в Индию. Теперь перед завоевателями открылась страна тропических лесов и многоводных рек, долина Инда. После переправы через Инд македоняне были атакованы сотнями боевых слонов – войском царя этой страны Пора. Фаланга понесла большие потери, но сумела выиграть и эту последнюю битву. Александр думал, что поход близится к концу, что долина Инда – это и есть Индия, а дальше лежит Мировой Океан. Но пленные индийцы рассказали, что на восток, за пустыней, лежит долина другой великой реки, Ганга, что до конца света ещё далеко. Александр решил продолжать путь, но солдаты отказались подчиняться царю: они воевали уже 8 лет и прошли 18 тысяч километров; они не могли идти дальше.

Пришло время возвращения – но Александр сумел превратить обратный путь в новый поход. Было построено 200 кораблей и флот, сопровождаемый идущей по берегу армией, стал спускаться вниз по Инду. В июле 325 года глазам Александра открылся простор океана – это был тот самый Мировой Океан, к которому так давно стремились его мечты. На флагманском корабле царь поплыл в открытое море и, когда земля скрылась из виду, принес жертвы владыке Океана Посейдону. Потом, в конце августа, армия двинулась по побережью на запад; следом за ней отплыл флот. Долгий путь через безводную каменистую пустыню показался солдатам тяжелее всех сражений, лишь в конце 325 года македоняне снова пришли в Персиду. Окончание похода было отпраздновано грандиозной свадьбой царя и 10 тысяч его воинов на персиянках; Александр, уже женатый на красавице Роксане, ввел в свой гарем сразу двух персидских принцесс, Статиру и Парисатиду. Это многодневное празднество должно было символизировать слияние македонян и греков, победителей и побежденных. Одновременно произошло слияние двух армий: 30 тысяч молодых персов были обучены воевать в фаланге, а персидская знать пополнила полк "друзей царя", гетайров. Александр не изменил порядков Персидской Империи, персидские чиновники собирали прежние налоги, и крестьяне – как сто или тысячу лет назад – терпеливо несли свою ношу. Александр сменил Дария на троне "царя царей" – и как сто лет назад перед троном горел священный огонь персов, а сановники склонялись ниц перед лицом властелина. Воссев на трон в Вавилоне, Александр потребовал божеских почестей; в начале 323 года греческие послы увенчали царя золотым венком, таким же, как у олимпийских богов. Однако великому завоевателю так и не удалось стать бессмертным богом – удивив мир своими неожиданными подвигами, он столь же неожиданно ушел из него. 13 июня 323 года Александр, "царь четырех стран света", скончался в своем дворце в Вавилоне.

 

НАСЛЕДИЕ АЛЕКСАНДРА

 

Вы будете совершать мое погребение в крови.

Александр.

 

С мерть Александра повергла в растерянность народы и государства, многие не могли поверить в нее. В Афинах один из ораторов утверждал, что, если бы Александр действительно умер, то запах тления заполнил бы всю Вселенную. Говорили, что Александр был отравлен гетайрами за то, что заставил их склоняться перед собой, а яд приготовил Аристотель: его племянник Каллисфен был один из тех, кто отказался пасть ниц и погиб в тюрьме.

Гетайры, да и многие простые воины, действительно ненавидели Александра за то, что он приравнял победителей к побежденным. После смерти эта неприязнь вырвалась наружу; персы были изгнаны из дворца и македоняне вернулись к своим порядкам – это была НАЦИОНАЛИСТИЧЕСКАЯ РЕАКЦИЯ на излишне поспешное перенимание Александром имперских традиций. Двести лет назад, когда мидяне и персы завоевали Восток, они точно так же восстали против перенимания ассирийских традиций царем Астиагом; националистическая реакция всегда сопровождает процесс социального синтеза. Александр не оставил наследника и власть, как в давние времена македонской истории, оказалась в руках народа‑войска. Войско само выбирало своих вождей‑полководцев, причем конница гетайров вступала в схватки с крестьянами‑фалангистами прямо у гроба Александра. Распри вождей привели к многолетней междоусобной войне; завоевавшая половину Азии македонская фаланга распалась на части, столкнувшиеся между собой в кровавых битвах. Ощетинившиеся копьями ряды шли навстречу друг другу под звон щитов и крики умирающих. В 301 году, после решающей битвы при Ипсе, завоевания Александра были поделены между его полководцами, провозгласившими себя новыми царями. Македония досталась Антигону Гонату, Египет – Птолемею, а Двуречье, Сирия и Иран – Селевку.

Огромное государство Селевка охватывало основные области погибшей державы персов – но это было государство македонян и греков, в котором туземцам была отведена роль приниженного крестьянского сословия. Крестьяне, "царские люди", так же, как в прежние времена, обрабатывали наделы государственной земли, уплачивая десятину урожая. Они жили общинами, были связаны круговой порукой и не могли продать свой надел или оставить деревню. Греки и македоняне стали военным сословием новой Империи; они жили в военных поселениях так же, как раньше жили персы. Воины проводили время в походах, а их наделы обрабатывали арендаторы и рабы. Многие поселения разрослись в города‑полисы, Селевкиды приглашали в свою страну греческих эмигрантов и руками подневольных крестьян строили для них города с беломраморными храмами и гимнасиями. Рядом с опустевшим Вавилоном вырос огромный греческий город, Селевкия на Тигре; сюда сходились караванные дороги из всех областей Империи. В тени этих новых эллинских городов влачили существование древние храмовые города Двуречья; в них по‑прежнему правила буржуазия, торговавшая жреческими должностями оптом и в розницу. Многие богачи перебирались в греческие полисы, принимали греческие имена и потихоньку превращались в греков.

Над греками и туземцами, городами и деревнями, одинаково самовластно правили басилевсы‑цари. Подобно Александру, они называли себя богами, но не надевали персидских одежд; у них были "друзья"‑гетайры, которым они даровали поместья и вместе с которыми сражались в битвах. Вся жизнь наследников Александра проходила в походах, а смерть приходила к ним обычно на поле боя; во главе своей фаланги они вдоль и поперек прошли половину Азии, сражаясь с внешними врагами и постоянно отпадавшими наместниками дальних провинций. Царь Антиох III в 212‑205 годах повторил поход Александра, достиг Индии и стал именоваться Антиохом Великим. В 192 году греки призвали Антиоха на помощь в борьбе с римлянами, и два года спустя армия великого царя выступила навстречу легионам. Это была могучая армия наследников Александра: массивная фаланга с шестиметровыми копьями‑сариссами, панцирная конница на тяжелых "нисейских" конях и индийские слоны с башенками на спинах. Но фаланга уже не была непобедимой – этот титул перешел к римским легионам, научившимся маневрировать на поле боя, нападать и притворно отступать, дожидаясь, когда фаланга нарушит свой строй. Битва при Магнесии закончилась разгромом великой армии Антиоха, и вслед за этим началось время упадка империи Селевкидов; с запада их теснили римляне, с востока – новые пришельцы из Великой Степи, парфяне. В конце концов, государство Александра было разделено между новыми завоевателями, обладавшими новым оружием – такова была во все времена судьба побежденных. Сломанные сариссы и изрубленные шлемы покрыли поля новых сражений, и никто уже больше не вспоминал о славе прежних побед, о походе Александра, о великой битве при Гавгамелах. Лишь тысячелетие спустя великий персидский поэт Фирдоуси напомнил персам об их истории – и он начал эту историю не с Кира, а с Александра, "Искандера Двурогого". Всё остальное было уже забыто, и лишь Александр удержался в памяти поколений:

 

Что сказывает нам поэт‑сказитель

О том, кто первый молвил: «Я – властитель»,

О том, кто первый на свое чело

Надел венец? Все было и прошло…

 

 

АЛЕКСАНДРИЯ

 

 

 

 

Всё, что может существовать на земле, есть в Александрии.

 

 

П оэзия Востока воздвигла памятник Александру: по традиции со времен Фирдоуси каждый поэт, чтобы добиться признания, должен был сочинить поэму в честь Искандера. Но после Александра остался и другой памятник – большой город, заложенный им во время пребывания в Египте. Этот город назывался Александрией и был расположен на берегу моря напротив острова, образующего удобную бухту. Говорили, что Александрия находится не в Египте, а «при Египте» – как будто в другом мире, имеющем мало общего со страной пирамид. Египет почти не изменился со времен фараонов, всё также стояли храмы на берегах великой реки, и крестьяне трудились на своих наделах, получая у писцов содержание, семена и быков, а потом сдавая весь урожай на царские склады. Караваны барок с зерном, льном, кожами спускались вниз по Нилу к Александрии, все силы Египта уходили на то, чтобы обеспечить благоденствие обитателей этого огромного города.

Александрия казалась приезжим раем. "Всё, что может существовать на земле, есть в Александрии: богатство, спорт, власть, голубое небо, слава, зрелища, философы, золото, храмы богов, добрый царь, Мусей, вино, всё хорошее, что можно пожелать", – говорится в греческой пьесе. Четвертую часть города занимал царский дворец, целые кварталы изящных мраморных зданий среди прекрасных парков. В этом мире удовольствий обитали божественные цари‑фараоны, наследники Птолемея Лага, македонского полководца, получившего Египет при разделе наследия Александра. Подобно древним фараонам, цари женились на своих сестрах, и царицы правили вместе со своими братьями – так же как некогда Нефертити правила вместе со своим мужем и братом Эхнатоном. Божественную чету окружали тысячи чиновников и придворных – это были греки, научившиеся у египтян склоняться перед царями‑богами. Александрия была греческим городом, здесь жили завоеватели, новые господа Египта. Здесь было много воинов, имевших в провинциях наделы, которые обрабатывали полуголодные арендаторы‑египтяне; сюда перебрались афинские купцы и моряки, наполнившие сутолокой пристани и базары. Конечно, в Александрии было много египтян, ремесленников, слуг и рабов и довольно много евреев: когда не хватало греческих воинов, египетские цари нанимали евреев.

Так же как в любом греческом городе, общественным центром служил большой гимнасий с великолепной мраморной колоннадой – но настоящим сердцем Александрии был её огромный торговый порт. Александрия заменила Афины в морской торговле; сюда собирались корабли со всего Средиземноморья, и порт удивлял путешественников столпотворением мачт и разноцветьем парусов. Над портом и огромным городом возвышалась 130‑метровая башня маяка – одно из чудес света, построенное Состратом Книдским по приказу Птолемея II. "Царь Птолемей посвящает богам‑спасителям на благо мореплавателям", – гласила надпись на гипсовой плите у подножия маяка – но со временем гипс отвалился и из‑под него показалась другая надпись, вырезанная на мраморе: "Сострат из Книда посвящает богам‑спасителям на благо мореплавателям". Огромные зеркала отбрасывали свет маяка далеко в море, указывая путь кораблям; в Александрию шли суда с металлом и лесом; обратно – с зерном, папирусом, льняными тканями, но главное – с индийскими пряностями, благовониями, шелком. Из Александрии по реке и прорытому в VI веке каналу суда попадали в Красное море и вдоль берегов держали путь в Индию. Во II веке до нашей эры отважный мореплаватель Евдокс из Кизика научил греков пользоваться муссонами и плавать напрямую через Аравийское море. "Большие красивые корабли яванов" (так называли греков индийцы) появились у покрытых тропическим лесом берегов Южной Индии; они плавали даже к устью Ганга.

Так же как афиняне, александрийцы добились торгового преобладания в жестоких морских войнах. Эпоха триер ушла в прошлое; даровавшим александрийцам победу новым оружием были огромные многоярусные корабли, полиеры; на них были сотни, а иногда и тысячи гребцов. Оружием этих кораблей были не тараны, а мощные баллисты, бросавшие во вражеские суда многопудовые каменные глыбы; один такой гигантский корабль мог решить исход боя.

Изобретение баллисты ознаменовало великое событие в истории человечества – рождение первой инженерной науки, механики. Первым великим механиком был знаменитый строитель военных машин Архимед из Сиракуз, проживший большую часть жизни в Александрии. Архимед на языке математики описал использование клина, блока, лебедки, винта и рычага: "Дайте мне точку опоры – и я переверну Землю", – говорил Архимед. Великий ученый проводил свои исследования в знаменитом александрийском "храме муз", Мусее – университете, основанном царем Птолемеем по образцу афинского Лицея. Здания Мусея располагались среди прекрасного парка, там были аудитории для студентов, дома преподавателей, обсерватория и замечательная библиотека рукописных книг – в ней насчитывалось 700 тысяч томов! Главой университета, "библиотекарем", долгое время был друг Архимеда географ Эратосфен, сумевший, измеряя широту в разных пунктах, вычислить длину меридиана. В Мусее преподавал Аристарх Самосский, утверждавший, что Земля и планеты вращаются вокруг Солнца, – правда, его гипотеза не получила признания, и позднее александрийские ученые стали придерживаться теории Клавдия Птолемея, считавшего, что Земля расположена в центре Вселенной. В Мусее творили изобретатель паровой турбины Герон и знаменитый математик Евклид, осмелившийся сказать Птолемею, что "для царей нет особых путей в математике". В библиотеке Мусея работали переводчики, египетские и вавилонские жрецы, открывавшие для ученых тайны древних цивилизаций. Египетский жрец Манефон был автором трактата "Египетские древности", а вавилонский жрец Бероэс написал "Вавилонские древности"; 72 еврейских мудреца перевели на греческий язык святую Библию. В Мусее жили и творили замечательные поэты; любимец муз Феокрит в своих прекрасных стихах создал мир "пастушеского романа": зеленая равнина, ласковое солнце, щебечущие птицы, и у ручья под сенью деревьев юноша объясняется в любви прекрасной пастушке. Однако основной задачей поэтов было воспевание царей и цариц, и они достигли в этом удивительного изящества: когда однажды с алтаря пропала посвященная богу прядь волос царицы Береники, поэт Каллимах обнаружил её на небе – это созвездие до сих пор называется "Волосы Береники".

Поэты и жрецы воспевали царей‑богов, ученые творили в "храме муз", Александрия наслаждалась изобилием, а египетские крестьяне поливали потом свои поля – таков был Египет при Птолемеях, царях из династии Птолемея Лага. Так продолжалось два с половиной столетия, пока в страну не пришли римские легионы; это произошло в середине I века до нашей эры, в правление царицы Клеопатры. В те времена не было силы, способной противостоять вождям легионов, но божественная царица противопоставила им чары любви. Сначала Цезарь, а затем Антоний были пленены ее красотой; когда Антоний потребовал у царицы явиться к нему, она приплыла на позолоченном корабле с пурпурными парусами; весла двигались под напев кифары; на палубе стояли полуобнаженные феи, а Клеопатра возлежала на роскошном ложе в уборе богини любви Афродиты. Марк Антоний женился на Клеопатре, стал фараоном – и был объявлен в Риме изменником. Потерпев поражение в борьбе за власть над Римом, он бросился на меч, а вслед за ним покончила с собой последняя царица Египта. Она ушла из жизни, подставив руку под укус змеи, и выглядела заснувшей – так же, как её древняя страна. В своем тысячелетнем сне Египет не заметил смерти последней царицы; по‑прежнему, согнув спины, трудились на полях крестьяне и жрецы по‑прежнему воспевали божественных фараонов – но фараоны теперь носили не греческие, а латинские имена.

 

СИРАКУЗЫ

 

Платон, ты не прав…

Аристотель .

 

А лександрия была столицей греческого Востока, столицей мира, созданного великими победами Александра. Но, кроме Востока, был ещё греческий Запад – мир заселённых греками островов и побережий западного Средиземноморья. Столицей этого западного мира были Сиракузы – по общему признанию, красивейший из греческих городов.

Сиракузы располагались на берегу Сицилии, на краю тихой бухты, к которой спускались склоны огнедышащего вулкана Этна. В VIII веке, когда перенаселённая Греция стала извергать толпы переселенцев, на берегу бухты высадились дорийцы‑коринфяне, основавшие колонию, похожую на дорийскую Спарту. Завоеватели‑"всадники" поделили между собой лучшие земли и превратили местное население в илотов; тем, кто прибыл позже, уже не досталось земли, и они становились ремесленниками или арендаторами, наподобие спартанских пэриеков. Как и в континентальной Греции, перенаселение, в конце концов, привело к восстаниям обездоленного люда; после восстания 491 года пэриеки и илоты получили гражданские права, но земля и власть остались у "всадников". Затем наступила эпоха торгового процветания, на время примирившая богатых и бедных; торговая конкуренция привела к войнам за господство на море – сначала с Афинами, а затем с Карфагеном. Карфаген, основанный в IX веке финикийцами, к этому времени превратился в могущественный город, обладавший мощным флотом. В 406 году огромная карфагенская армия, высадившись на острове, стала подчинять греческие города; возглавляемое "всадниками" сиракузское ополчение было разбито. В Сиракузах вспыхнула паника; народное собрание отстранило "всадников" и вручило диктаторскую власть молодому офицеру Дионисию, сыну погонщика ослов. Когда Дионисий с войском выступил навстречу врагу, "всадники" подняли мятеж и, поскакав назад, в Сиракузы, овладели городом, разграбили дом Дионисия и надругались над его женой. Но мятеж был подавлен, уцелевшие мятежники бежали, а их земли, дома – "и даже дочери!" – были поделены между бедняками; рабы получили свободу. Военное Сжатие и социальная революция привели к власти "тиранию".

Дионисий Сиракузский был самым знаменитым греческим тираном; он создал мощную наемную армию, отразил нашествие карфагенян и овладел большей частью Сицилии. Он первым из греков надел царское пурпурное одеяние и возложил на себя золотой венок. Тиран правил железной рукой; мятежи знати были подавлены, а каменоломни превратились в концлагерь для аристократов; повсюду шныряли осведомители, и даже гетеры были обязаны доносить о неблагонадежных. На острове посреди Сиракузской бухты Дионисий воздвиг огромный замок, где он жил под охраной своей гвардии; там был расположен арсенал с сотнями катапульт и баллист – новым оружием, созданным оружейниками тирана. Дионисий первым стал строить огромные корабли с башнями, на которые устанавливались баллисты; эти корабли обеспечили Сиракузам господство на море и торговое процветание. Город украсили великолепные храмы и колоннады, он превзошёл по размерам Афины и считался крупнейшим городом Греции.

Одним из приближенных Дионисия был ученик Платона Дион, молодой аристократ, мечтавший создать на Сицилии платоновское "идеальное государство". В 386 году он пригласил Платона в Сиракузы, но великий философ позволил себе резко отозваться о тирании – в ответ Дионисий отослал Платона назад, наказав сопровождавшим продать его в рабство. После смерти тирана Диону удалось обратить в свою веру его наследника Дионисия Младшего. На этот раз Платону была подготовлена торжественная встреча; сиракузяне только и говорили, что о философии и геометрии; молодой тиран пригласил десятки учителей, которые прямо на улицах рисовали на песке чертежи и объясняли жителям мудрёные теоремы. Великому философу удалось было уговорить Дионисия Младшего распустить наёмную армию и флот – однако тут вмешались сановники тирана, Дион был изгнан, а Платон уехал ни с чем. В 356 году Дион вместе со своими товарищами по Академии с благословения учителя собрал маленький отряд наёмников и отправился в Сицилию, чтобы свергнуть тиранию и построить на её развалинах идеальное государство. Карфагеняне были давно отброшены, и граждане Сиракуз не понимали, почему они должны терпеть тиранию в условиях мира. Возвращение Диона вызвало восстание против Дионисия, осведомителей убивали прямо на улицах, после кровавой борьбы тиран был свергнут.

Власть оказалась в руках платонова ученика – однако построить идеальное государство оказалось труднее, чем разрушить существующее. С падением тирании и провозглашением "свободы" воскресла старая вражда между аристократами и народом. Народ требовал нового передела земли "ибо, – как говорили его вожди, – начало свободы – это равенство, а бедность для неимущих – начало рабства". Все сражались со всеми, Дион был изгнан и с вершины холма смотрел, как пылает его родной город. Он ещё раз сумел овладеть Сиракузами, но вскоре был убит. Благие намерения ввергли страну в ад; когда в 344 году коринфянин Тимолеонт высадился на остров, чтобы отразить карфагенян, Сиракузы лежали в развалинах, на рыночной площади росла трава по колено. Тимолеонту пришлось приглашать колонистов из Греции и снова заселять город.

Затем история стала повторяться, в 317 году в обстановке войн и смут сиракузяне вручили диктаторскую власть бывшему горшечнику Агафоклу. Агафокл казнил богатейших граждан, переделил землю, освободил многих рабов и провозгласил себя "царем Сицилии". Отныне тираны превратились в благородных монархов, правивший в середине III века царь Гиерон окружил себя поэтами и покровительствовал ученым, знаменитый механик Архимед был другом царя. Со времен Дионисия Сиракузы славились своими кораблями и катапультами; Архимед и корабельный мастер Архий создали одно из чудес света, огромный корабль‑дворец с великолепными залами, бассейнами и башнями. Корабль приводили в движение две тысячи гребцов, а на башнях стояли баллисты, бросавшие в противника трехпудовые камни. Тысячи рабочих впряглись в канаты, чтобы спустить корабль на воду – но не смогли сдвинуть его с места; тогда Архимед сделал лебедку, с помощью которой царь сдвинул корабль в одиночку. "С этой минуты я требую, чтобы Архимеду верили во всем, что он не скажет!" – воскликнул восхищенный царь.

Архимед создал для Гиерона множество военных машин, которые пригодились сиракузянам, когда после смерти царя, в 214 году, к городу подступили римские легионы. Римляне двинулись на штурм с суши и моря, установив на кораблях осадные башни, – но не смогли подойти к стенам; их поражали из бойниц многочисленные катапульты, а на подплывавшие ближе корабли спускалась огромная механическая лапа, поднимавшая их вверх и опрокидывавшая в море. Возвышающиеся над стенами машины напоминали сторукого великана Бриарея, и римский командующий говорил, что ему приходится сражаться с "математиком Бриареем". Однако после двух лет осады измена помогла римлянам ворваться в город; Архимед, как всегда, был погружен в размышления над чертежами и не обратил внимания на вошедшего солдата, он сказал только: "Не трогай моих чертежей!" – и был убит воинами, грабившими и убивавшими всех подряд. Уцелевшие жители Сиракуз были проданы в рабство, а город был обращён в развалины – как многие другие города, осмелившиеся сопротивляться римлянам.

Волна римского нашествия двигалась по эллинистическому миру, оставляя после себя руины и пепел; участь Сиракуз постигла почти все города Сицилии. Остров обезлюдел, поля заросли кустарником, и в развалинах деревень поселились волки. Полтора века спустя Сицилию посетил знаменитый римский оратор Цицерон; на заброшенном кладбище среди чертополоха он нашел поваленную надгробную плиту с изображением цилиндра и шара – могилу Архимеда. Цилиндр и шар были символом идеальной науки, символами чистоты помыслов ученого‑идеалиста – и, может быть, символом идеального государства: ведь Платон тоже был геометром и рисовал чертежи у ног окруженного придворными правителя. Все эти великие проекты, мечты ученых, стремления тысяч людей, их борьба и страсть, свелись к чертежу на треснувшей надгробной плите, к цилиндру и шару – маленькому прообразу земного шара среди терниев и развалин.

 

КАРФАГЕН

 

Pecuniae oboediunt omnia .

Деньгам подчиняются все.

 

С иракузы были западным форпостом эллинского мира, столицей греческой Сицилии. Дальше на запад начинался другой мир, таинственные, запретные для греков моря и возвышающиеся на утесах могучие крепости. Это был мир финикиян‑пунийцев, завоевавших его в те давние времена, когда тирские моряки нашли дорогу в сказочный Таршиш. Серебро и олово Таршиша были главным сокровищем этого мира, ревностно оберегаемым от завистливых греков – стоило греческому кораблю появиться в запретных водах у Геракловых Столпов, как на него со всех сторон набрасывались финикийские триеры. Триеры выходили из Гадеса, военно‑торговой базы, некогда основанной тирянами за Геракловыми Столпами на берегу океана. Где‑то там, за Столпами, находился и загадочный Таршиш – но финикийцы сумели навсегда наложить на дорогу к нему покров тайны.

Далекий путь от Тира в Гадес вдоль берега Африки продолжался 76 дней. На берегу тут и там были разбросаны укрепленные финикийские колонии – финикийцы были первым народом, выводившим переселенческие колонии на пустынные берега западного Средиземноморья. В IX веке близ теперешнего Туниса тирские эмигранты основали "Новый Город", Карфаген – будущую столицу финикийского Запада. Карфаген стал промежуточной гаванью, где отдыхали от бурь идущие в Таршиш корабли. В начале VI века "таршишский путь" стал подвергаться атакам греческих триер, время от времени греки прерывали дорогу в Тир, и финикийский Запад оказался предоставленным сам себе. Но финикийские колонии сумели объединиться и в 536 году остановили греков в морской битве при Алалии. С этого времени Карфаген стал центром федерации финикийских городов Запада, ему удалось подчинить Гадес и овладеть сказочными богатствами Таршиша. Серебро во все времена означало силу и власть; оно позволило создать наёмную армию и завоевать окружающие Карфаген долины – вплоть до кромки Великой Пустыни. Часть местного населения, ливийцев, была обращена в рабов; остальные были вынуждены платить тяжелую дань. Договорившись с дикими племенами пустыни, карфагеняне наладили путь через Сахару, в таинственный мир Тропической Африки. Большие караваны доставляли с юга черных невольников, золото, слоновую кость, шкуры неведомых зверей и яркие перья тропических птиц. На юг везли вино и железные мечи – символ цивилизации древнего мира.







Последнее изменение этой страницы: 2016-12-27; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 35.168.112.145 (0.017 с.)