ТОП 10:

От абстрактного к конкретному: операционализация и измерение



Операционализация: связь между теорией и наблюдением
Операционные определения
Измерение. Уровни измерения
Рабочая гипотеза
Ошибка измерения
Валидность
Надежность
Заключение

4. Работа по плану: как составить программу исследования

Цель и программа исследования
Учет в программе исследования альтернативных конкурирующих гипотез
Экспериментальные программы исследования
Формирование групп
Полевые эксперименты и неэкспериментальные программы
Квазиэкспериментальные программы
Выбор программы исследования
Факторы, угрожающие валидности

Кто, что, где, когда: проблема выборки

Репрезентативная выборка
Процедуры формировании репрезентативной выборки
Установление необходимого объема выборки
Заключение

Методы сбора данных

Опрос

Этапы проведения опроса
Концептуализация
Схематизация опроса
Подготовка инструментария
Планирование опроса и построение выборки
Проблемы, связанные с финансированием опроса
Обучение и инструкция персонала
Предварительное тестирование
Проведение опроса
Наблюдение за ходом опроса (мониторинг)
Контрольная проверка
Вторичный анализ данных опроса

Интервьюирование

Выборочное интервьюирование
Формулирование вопросов
Отбор интервьюеров
Направленное интервьюирование
Методика направленного интервьюирования
Специализированное интервьюирование

Шкалирование

Построение шкалы: две основные проблемы
Шкалирование по Лайкерту
Шкалирование по Гуттману
Шкалирование по Тёрстоуну
Метод семантического дифференциала

Контент-анализ

Подготовка к контент-анализу
Проведение содержательного контент-анализа
Проведение структурного контент-анализа
Некоторые проблемы, возникающие в ходе контент-анализа

Источники и применение сводных данных

Типы сводных данных
Проблемы, связанные с использованием сводных данных
Источники сводных данных
Сбор сводных данных
Заключение

Поверх границ: практика сравнительных исследований

Выявление “кочующих вопросов”
Поиск эквивалентной меры
Отбор стран для изучения
Отбор независимых наблюдений
Отбор материала
Заключение

Обработка данных

Подготовка и обработка данных

Кодирование: что все эти цифры значат?
Книга кодов и кодировальный бланк
Как обработать данные

Описание данных: построение таблиц, диаграмм, гистограмм

Перечневая таблица
Линейная диаграмма
Секторная диаграмма и гистограмма
Двусторонняя гистограмма
Таблица взаимной сопряженности признаков
Некоторые предостережения

Статистика I: анализ одномерных распределений

Измерение средней тенденции и дисперсии
Измерения для номинальных переменных
Измерения для порядковых переменных
Измерения для интервальных переменных
Заключение

Статистика II: изучение взаимосвязей между двумя переменными

Измерение связи и статистической значимости
Измерение связи и значимости для номинальных переменных
Измерение связи и значимости для порядковых переменных
Измерение связи и значимости для интервальных переменных
Заключение

Статистика III: изучение взаимосвязей между несколькими переменными

Анализ таблиц
Множественная регрессия
Интерпретация результатов множественной регрессии
Решение общих проблем множественной регрессии
Пат-анализ
Анализ временных рядов
Заключение

Математическое моделирование

Процесс моделирования
Зачем нужны модели?
Примеры математических моделей политического поведения
Другие типы моделей
Сложности, связанные с моделированием
Заключение

Некоторые обобщения

Разработка гипотезы, измерения и программа исследования
Сбор и анализ данных
Контрольный бланк для оценки исследований
Заключение

Приложение А. Статистические таблицы

Приложение В. Этические проблемы в эмпирических исследованиях

Словарь терминов


ПРЕДИСЛОВИЕ

Предисловие в каком-то смысле самый трудный этап работы над книгой. Пишут его обычно в последнюю очередь, когда авторы уже не могут спокойно видеть свою рукопись и мечтают как можно скорее ее завершить. В предисловии, чтобы от него была какая-то польза, авторы должны обозначить главную цель книги, мотивы, лежащие в ее основе, базовые понятия и идеи. Однако к тому моменту, когда перед авторами встают эти задачи, они, как часто бывает, настолько погружены в детали работы, что грандиозная конструкция, много месяцев назад поразившая воображение издателя, или оказывается забытой вовсе, или отходит на второй план. Что касается нас, то мы старались не отступать от основных принципов книги; более того, на протяжении нескольких лет мы постоянно думали о них. После такого испытания на прочность мы уверены, что наш подход к теме заслуживает внимания.

Итак, главная составная часть любого предисловия – провозгласить цель книги. Она проистекает из опыта преподавания методов исследования студентам и аспирантам, которые либо по собственному выбору, либо по распоряжению администрации оказались слушателями наших курсов, подробно раскрывающих сущность и задачи исследовательского процесса. Одновременно на протяжении многих лет мы хотели найти такой текст, который читался бы легко, но не был шаблонным, был бы основательным, но не перегруженным излишними деталями, доступным и в то же время практически применимым, лишенным педантизма. Мы искали повсюду, перерыли все книжные полки, можно сказать, перевернули небо и землю, но так и не нашли текста, отвечающего этим требованиям. Все это привело нас к выводу о том, что существует только один выход – написать новую книгу.

В результате наших усилий появился труд, в котором, мы надеемся, нам удалось примирить противоречивые требования, предъявляемые к авторам вводного курса. Мы [c.16] считаем, что наша книга четко и последовательно отражает основные этапы процесса исследования от постановки задачи до интерпретации результатов.

Следует добавить, что книга известным образом адаптирована. Мы не пытаемся говорить со студентами свысока, а пишем в расчете на них. Мы стремимся предвосхитить вопросы, возникающие у студентов, и дать на них ответ. Мы вводим термины, усвоение которых необходимо, но при этом избегаем профессионализмов. Термины в тексте – при первом упоминании – выделяются жирным шрифтом; их значение расшифровывается в словаре в конце книги. По нашему мнению, для понимания основных аспектов процесса исследования вовсе не обязательно знать их все. Иногда мы вдаемся в подробности, но при этом стараемся не упустить из виду прежде всего содержание и сущность процесса исследования.

Наконец, что, может быть, самое важное, в книге дан широкий спектр методов и возможностей их применения для политологического исследования: от выборки до моделирования, от трудностей сравнительного исследования до показа его достоинств. И хотя мы не добиваемся той глубины проникновения в суть той или иной проблемы, которой можно достичь при специальном исследовании, мы тем не менее обеспечиваем понимание принципов действия методов и их возможного применения в степени, достаточной, чтобы удовлетворить начинающего исследователя. Мы надеемся, что читатель этой книги узнает и поймет многое из того, что имеет отношение к процессу исследования (не в последнюю очередь сюда входит и уяснение того, сколь много ему еще предстоит узнать); мы надеемся также, что преподавателям для чтения методического курса не потребуется никаких иных пособий, кроме данной книги.

Несмотря на все перечисленные свойства, книга, конечно, не сможет угодить всем. В такого рода работах всегда встает проблема отбора: что именно следует включить в нее и в каком виде, – а любой отбор таит в себе потенциальный источник несогласия. Мы искренне ценим помощь тех анонимных рецензентов, которые помогали в решении нашей задачи и раньше, и при подготовке настоящего, второго, издания нашей книги, вне зависимости от того, соглашались они или нет с нашим отбором (подтверждая [c.17] тем самым мудрость нашего издателя, выбравшего их в качестве рецензентов). В ряде случаев они демонстрировали свои предпочтения и тем самым помогали улучшить окончательный вариант, в других – делали это весьма неубедительно и укрепляли нас в правильности занятой нами позиции. Без их участия процесс создания книги мог быть проще, зато результаты оказались бы менее удовлетворительными.

Мы хотим поблагодарить за полезные комментарии принимавших участие в подготовке этого четвертого издания рецензентов:

Terri Susan Fine, University of Central Florida
Raymond E. Owen, University of Pittsburgh
Daniel E. Ponder, University of Colorado
Sharon D. Wright, University of Louisville
Adrian Clark, James Madison University
Philip R. Baumann, Moorhead State University
Kay Knickrehm, James Madison University
Aman Khan, Texas Tech University
Mark Wattier, Murray State University
Jasper M. LiCaIzi, dr., Temple University
Jack Corbett, Lewis & Clark College

Мы также благодарны литературному распорядителю покойного сэра Рональда А. Фишера (Федеральная резервная система), доктору Фрэнку Йэтесу (ФРС) и компании “Лонгмен лтд.”, Лондон, за разрешение перепечатать таблицы IV и VII из их книги “Статистические таблицы для биологических, сельскохозяйственных и медицинских исследований” (6-е издание, 1974).

И наконец, мы хотим выразить признательность нашим семьям, которые, как и прежде, мирились с нашим поведением, которое становилось, несомненно, нестерпимым, по мере того, как мы все больше убеждались в том, что подписание контракта на публикацию и сдача законченной работы – это совсем не одно и то же.

Но вот, со всевозможной помощью со всех сторон, мы держим в руках искомую книгу. Мы несем ответственность за ее слабые и сильные стороны. Нам кажется, что это потрясающая книга, и мы надеемся, что вы с нами согласитесь.

Джарол Б. Мангейм,
Ричард К. Рич [c.18]

Никому не дано исключительного права на истину...
Даны только факты, и ничего более.

Э. Говард Хант


ВВЕДЕНИЕ

ПРОЦЕСС ИССЛЕДОВАНИЯ

Любопытство и необходимость – вот важнейшие мотивы, лежащие в основе человеческого познания. Мы пытаемся понять мир вокруг нас и ради знания и самозащиты, и ради облегчения своей судьбы. В любом случае мы получаем хотя бы потенциально способ исправить существующий порядок вещей. Иными словами, чем больше мы узнаем об окружающем нас мире, тем больше возможностей для управления им мы получаем. В отношении политики это так же справедливо, как и в других областях. Чтобы иметь ключ к ее пониманию и изменению, надо всего лишь больше знать о ней.

Однако эта простая мысль о необходимости знания ставит два совсем не простых вопроса. Как мы получаем знание? Как следует использовать то, что мы знаем? Первый вопрос – это вопрос о методе, второй – об этике и предпочтении. В первом случае нас интересует приобретение и организация знания; во втором – мы имеем дело с неразрывно связанными с этим процессом моральными обязательствами. И в том и другом случае необходимы оценки, основанные на нашем опыте и требующие разных интеллектуальных усилий.

Для решения вопроса о том, как мы получаем знание, следует сформулировать жесткие правила определения политической реальности. Например, мы могли бы определить политическую реальность как результат нашего восприятия исследования политической системы, что представляется достаточно простым. Однако что такое политическая система? О какого рода исследованиях мы говорим? Учли ли мы все возможные политические события или наше определение является неоправданно ограниченным? От чего зависит политическая реальность: от наблюдателя, как следует из нашего определения, или от самой системы? С помощью такого определения разные наблюдатели, имеющие разный опыт и разные точки зрения, [c.19] не только будут иметь разное представление о политической реальности, но и получат его разными способами. В результате может возникнуть совокупность знаний, носящих в высшей степени индивидуальный характер, при отсутствии какого бы то ни было механизма передачи этих знаний другим людям. Таким образом, проблема определения того, как мы получаем знание, – это проблема достижения общепринятого способа описания действительности на общепринятом языке исследования, так чтобы каждый, изучивший правила или “владеющий языком”, мог бы на основе единого понимания общаться со всеми теми, кто обучен тому же самому. По крайней мере теоретически, если бы мы все смогли прийти к единому мнению о том, как мы получаем знания, мы в конце концов смогли бы договорить и по гораздо более сложному вопросу о том, что мы знаем.

Принятие решения о том, как следует использовать то, что мы знаем, – процесс совсем иного рода. Здесь уже нет необходимости в общепринятом или едином для всех выборе, хотя мы все же нуждаемся в общем языке, дающем возможность общения и обсуждения. В конце концов, решение о лучшем или наиболее желательном приложении знаний носит субъективный, индивидуальный характер. У каждого из нас есть свои желания и потребности, которые могли бы заставить нас оценить некий результат более высоко, чем другой, и нет никакой необходимости (хотя, возможно, это было бы желательно), чтобы мы пришли к какой-то общей оценке. Если снизить налоги, люди среднего достатка стали бы жить лучше, однако расходы на социальное обеспечение, предназначенные в первую очередь для бедных, пожилых и больных, были бы сокращены. Следует ли снижать налоги? Совершенно очевидно, что ответ на этот вопрос зависит не от того, что мы знаем, а от того, как знания связаны с нашей социальной позицией и системой ценностей. Идеология и политическая система предоставляют средства для структурирования и сведения в единое целое предпочтений, сделанных отдельными людьми, однако само решение каждый человек выносит, не обращаясь к какой-либо общей точке зрения.

Для разграничения этих двух сфер политологи используют специальные понятия. В первом случае, когда речь идет о том, как мы получаем знания и что мы знаем, употребляется [c.20] термин “эмпирический анализ”. Во втором случае, когда речь идет о том, как следует использовать наши знания, употребляется термин “нормативный анализ”. Эмпирический анализ – это разработка и использование общего для всех, объективного языка для описания политической реальности. Язык может быть количественным, основанным на статистическом сравнении характеристик различных объектов или случаев; или может быть качественным, основанным на понимании тех же самых объектов или случаев исследователем, владеющим информацией1. Нормативный анализ – это разработка и изучение субъективных целей, ценностей и этических норм, которыми мы руководствуемся при использовании наших знаний о реальности.

Возможно, разницу между этими двумя понятиями лучше всего иллюстрируют герои оригинального телевизионного сериала “Star Trek”. Мистер Спок, робот-офицер, олицетворял эмпирический менталитет. Спок интересовался лишь тем, что может быть научно изучено или сформулировано, и ни в малейшей степени его не занимало то, что иррационально чувствовали или предпочитали его товарищи, люди. Он отмечал и измерял реальность, но он не имел мнения о ней, не анализировал ее. Доктор Маккой, напротив, являл собой нормативный менталитет. Хотя и воспитанный на научных методах, он неизменно руководствовался более предпочтениями и неким чувством правильности, нежели логикой и ощущением того, что что-то будет действовать и работать. И наконец, Джеймс Керк, капитан звездного корабля, был образцом синтеза альтернатив эмпирического и нормативного мышления. Он пользовался знаниями и талантом делать обоснования Спока, но регулировал его трезвую рассудительность моральным чувством Маккоя. Не будучи приверженцем ни одной из этих полярных точек, он черпал из обеих традиций, а результатом был неизменный успех.

В таком синтезе капитана Керка есть урок и для нас, поскольку нормативный анализ без эмпирической основы может привести к ценным выводам, которые не соприкасаются с реальностью. А эмпирический анализ при отсутствии способности к нормативным заключениям, с другой стороны, может привести к созданию фактической структуры в вакууме. Она будет представлять собой [c.21] коллекцию наблюдений, значение которых мы не в состоянии понять до конца. Возвращаясь к нашему предмету, можно сделать вывод, что политологический запрос есть использование равно обоих типов анализа – эмпирического и нормативного – путем максимального привлечения не только знаний, но и понимания политической реальности. Таким образом, несмотря на то, что акцент в этой книге делается на политический анализ, нашей целью является, в дополнение к освоению разнообразных гибких аспектов эмпирической техники, развитие понимания более широкой – а именно нормативной – перспективы, внутри которой наши знания будут интерпретироваться.

В этом контексте мы можем рассматривать научное исследование как (1) создание философии языка запроса и как (2) собственно накопление знаний. Уточним – не просто знаний, но таких, которые наиболее эффективно послужат нам для множества различных целей и случаев. Ведь люди могут получать знание из собственного опыта, но не у всех опыт одинаков. Люди могут накапливать информацию, просто глядя на мир открытыми глазами, но нет уверенности, что путем такого бессистемного наблюдения они заметят все или хотя бы наиболее значимые относящиеся к делу события. Некоторые люди могут “узнавать” вещи посредством галлюцинаций, видений или слушая “голоса”, а другие могут рассматривать полученные знания как достоверные, но не все могут овладеть такими фантастическими и непрактичными методами. Каждый из вышеперечисленных способов познавания чего-либо так или иначе используется, но ни один из них не позволяет полностью совместить и непосредственно факты и заключения, и знание того, какими методами эти факты или выводы были получены. Каждый метод позволяет сообщать информацию, но ни один из них не может помочь достигнуть исчерпывающего, полноценного понимания. И только научное исследование позволяет осуществить все это, и даже больше. Под научным исследованием мы понимаем запрос, руководствующийся научными методами. Причина такой действенности в том, что оно не только позволяет познавать реальность и оценивать способы, которыми мы добыли это знание, но - в силу того, что эти способы широко осознаются теми, кто ими [c.22] владеет, – оно также дает нам возможность усовершенствовать наши методы запроса. Научное исследование – это самокорректирующийся, постоянно развивающийся способ познавания.

Объясняется это тем, что научное исследование обладает свойствами эксплицитности, системности и контролируемости. Эксплицитность научного исследования состоит в том, что все правила для описания и изучения реальности сформулированы в явном виде. Ничто не утаивается, ничто не принимается на веру. Системность заключается в том, что каждый зафиксированный факт связан причинной связью или наблюдается вместе с другими фактами. Не признаются никакие объяснения, пригодные лишь на данный случай, не допускается никаких отступлений от метода. Контролируемость выявляется в том, что анализируемые явления по возможности рассматриваются со всей строгостью, допустимой в данной ситуации. Обобщения делаются только после самой доскональной и тщательной оценки под девизом осторожности, что в более широком смысле означает постоянное внимание к деталям. И все же, несмотря на все свои ограничения, или, вернее, именно благодаря им, научное исследование открывает тому, кто идет этим путем, совершенно новый уровень познания реальности. Именно поэтому научный метод и применяется для изучения политики.

Как дисциплина политология еще не стала “научной”. Самые первые политологи получали не столько философское, сколько социологическое образование. (Правда, последнее тогда не существовало как таковое). Большинство ранних работ эмпирического толка носили характер интерпретации и были относительно мало структурированы, и даже сегодня существует разница во мнениях относительно того, чего современный практик может или должен достигнуть. Тем не менее, начавшись в 40-х годах и набирая темп с конца 50-х, применение научного подхода к описанию и пониманию политических феноменов стало занимать главенствующие позиции, по крайней мере в Соединенных Штатах. И по мере этого все больше и больше политологов убеждалось, что такой подход дает важную возможность проникновения в суть поведения отдельных личностей, политических организаций и правительств. [c.23]

Данные рассуждения позволяют определить научное исследование как “систематическое, контролируемое, эмпирическое и критическое исследование гипотетических утверждений о предполагаемых отношениях между [различными] явлениями”2. Эту фразу не очень-то легко выговорить, однако она довольно точно передает основные положения, которые мы обсуждаем. Научное исследование, в данном случае специальное научное исследование, – это метод проверки теорий и гипотез путем применения определенных правил анализа к данным, полученным в результате наблюдений и интерпретации этих наблюдений в строго заданных условиях. Именно эти правила и ограничения мы должны изучить, если перед нами стоит задача приобретения знаний в области политологии.

Вероятно, лучше всего начать изучение этих правил и ограничений, обратившись с вопросом к самому себе. Как осуществляется исследование политики? В соответствии с постановкой вопроса такое исследование лучше считать не множеством наблюдений или теорий, а процессом сбора и интерпретации информации. Этот процесс состоит из шести самостоятельных, но вместе с тем тесно связанных друг с другом этапов: (1) формулирование теории, (2) операционализация теории, (3) выбор адекватных методов исследования, (4) наблюдение за поведением, (5) анализ данных и (6) интерпретация результатов. В соответствии с этими шестью этапами построена большая часть настоящей книги, и поэтому рассмотрим их более подробно.[c.24]

ФОРМУЛИРОВАНИЕ ТЕОРИИ

Первым шагом политологического исследования является выбор проблемы исследования, и сразу становится совершенно очевидной важность объединения нормативного и эмпирического подходов. Каковы те критерии, в соответствии с которыми одна исследовательская проблема считается более интересной, чем другая? И хотя в голову приходит множество таких критериев, начиная отличных интересов исследователя и кончая интересами общества в целом, большинство критериев все же разбивается на два основных типа. Проблема заслуживает изучения либо потому, что она отвечает некоторой конкретной потребности, т. е. ее решение послужит лучшему теоретическому познанию явления, либо потому, что она отвечает [c.24] определенной социальной потребности, т. е. ее решение может помочь нам справиться с тем или иным вопросом, встающим перед обществом.

Хотя эти два типа проблем, часто называемых фундаментальными и прикладными исследованиями, не являются взаимоисключающими (если вы занимаетесь одной проблемой, это не означает, что вы ни в коем случае не можете одновременно заниматься и другой), тем не менее они часто находятся в состоянии конкуренции. Можно, например, исследовать гипотетические факторы, вызывающие агрессию в условиях стресса, в целях разработки сложной прогностической модели человеческого поведения, а можно вместо этого сосредоточиться на причинах возникновения взрывов и способах их предотвращения. Можно детально изучать процессы принятия решений государственными деятелями с целью понимания феномена лидерства, а можно вместо этого сосредоточить внимание на выявлении решений, способных привести к войне, и на возможностях их избежать. Поскольку для изучения всех потенциально интересных или важных исследовательских проблем имеется слишком мало научных ресурсов (финансов, времени и квалифицированных специалистов), нередко возникает конфликт между необходимостью осуществить фундаментальное исследование (практические результаты, сколь бы ни были значительными, почти всегда ощущаются лишь косвенно и в отдаленном будущем) и необходимостью использовать наши научные знания в настоящий момент непосредственно на благо общества, даже если при этом будет задержано или вовсе остановлено развитие науки. Выбор должен сделать конкретный исследователь в соответствии с его (или ее) собственной системой ценностей.

Определив характер проблем, с которыми мы хотим иметь дело, и характер результатов, которых мы хотим достичь, мы должны затем более конкретно сформулировать задачу исследования. Такое решение диктуется рядом соображений. Прежде всего, необходимо выделить тот аспект проблемы, который нас более всего интересует. После того, как радостное возбуждение, сопровождающее начало поисков, несколько угаснет, и до момента, когда впереди начинают маячить ответы на поставленные вопросы, ежедневная рутинная работа может оказаться довольно [c.25] скучной. В такие периоды собственно интерес к проблеме становится важным мотивом исследования, так сказать, интеллектуальной закуской, поддерживающей наши силы до подачи на стол основного блюда. Поскольку решение любой исследовательской проблемы требует изнурительной работы, одна из величайших ошибок, которую мы можем совершить, – это выбрать задачу, вызывающую у нас мало интереса.

После того как определена интересующая нас тема исследования, необходимо тщательно проанализировать различные элементы, или компоненты, этой темы и выявить те из них, которые могут иметь значение для нашего исследования. Для установления основных факторов поведения необходимо использовать наше умение наблюдать и делать выводы, а также, в особенности, проведенные ранее исследования по сходной тематике, как наши собственные, так и выполненные другими исследователями. Попробуем пояснить сказанное на примере.

Представим себе расположенный в центре пустыни городок под названием Малая Америка. В нем нет ничего, кроме станций обслуживания и ресторанов, протянувшихся на несколько миль от въезда в город до самого горизонта. Единственное, что можно сделать в Малой Америке, – это поесть и заправить машину.

Теперь предположим, что мы захотели исследовать поведение жителей Малой Америки на президентских выборах, чтобы уметь объяснить, почему одни голосуют за кандидата демократов, другие – за кандидата республиканцев. В этом упрощенном примере объекты нашего анализа (жители Малой Америки) отличаются друг от друга (помимо способа голосования) по двум параметрам: каждый из них является либо владельцем предприятия, либо рабочим и связан либо со станцией обслуживания, либо с рестораном. Каждый из этих факторов (политологи называют их переменными) представляет собой характеристику отдельного человека. Один житель Малой Америки может быть (1) служащим (2) ресторана, который (3) голосует за демократов, тогда как другой – (1) владельцем (2) станции обслуживания, который (3) голосует за республиканцев. Поскольку мы хотим объяснить различия в голосовании, опираясь на различия между избирателями, мы должны сосредоточить свое внимание на всех тех [c.26] факторах, которые могли бы иметь отношение к их выбору. В данном случае в нашем распоряжении имеется только два таких фактора: статус служащего или владельца и отношение к станции обслуживания или к ресторану. Будем называть их соответственно: социально-экономическим статусом (СЭС) (при этом статус владельца выше статуса служащего) и родом занятий. Есть ли какие-либо основания считать, что, зная обе характеристики конкретного избирателя, мы сможем предсказать, кому он (или она) отдаст предпочтение при голосовании?

Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо сделать две вещи. Во-первых, необходимо поразмышлять. Следует спросить себя: существуют ли какие-нибудь логические допущения ожидать, что один из этих факторов окажет влияние на голосование? Во-вторых, следует обратиться к литературе по политологии и посмотреть, есть ли в проводившихся ранее исследованиях по данной или смежным проблемам какие-либо эмпирические данные, указывающие, как тот или иной фактор влияет на поведение избирателей. В действительности в данном случае почти нет оснований считать, что на голосовании сколько-нибудь заметно скажется род занятий. Конечно, между теми, кто имеет отношение к станциям обслуживания, и теми, кто имеет отношение к ресторанам, вполне могут существовать различия, однако не похоже, чтобы эти различия имели большое влияние на результат президентских выборов. Не много найдется кандидатов в президенты, которые бы предлагали программу, направленную в защиту станций обслуживания и против ресторанов (или наоборот), так что не похоже, чтобы при прочих равных эта переменная как-то способствовала объяснению поведения на выборах. Совсем иначе обстоит дело со второй переменной – социально-экономическим статусом. Поскольку принято считать, что демократическая партия является партией трудящихся, а республиканская – партией деловых кругов, и поскольку избиратели с более высоким СЭС скорее будут голосовать за республиканцев, чем избиратели с более низким СЭС, вполне допустимо, что служащие скорее будут голосовать за кандидата демократов, а владельцы предприятий – за кандидата республиканцев. И действительно, имеющиеся исследования изобилуют примерами, демонстрирующими именно такое [c.27] соотношение. Таким образом, и теоретические рассуждения, и эмпирические факты говорят об одном и том же. Отсюда проблема нашего исследования может быть сформулирована следующим образом: оказывает ли СЭС избирателя – жителя Малой Америки воздействие на то, за кого данный избиратель голосует на президентских выборах?

Конечно, в реальном мире люди отличаются друг от друга столь значительно, что это не может быть описано двумя-тремя признаками, однако проблема, возникающая при постановке задачи исследования, в принципе та же самая. Поскольку мы не имеем возможности измерить все мыслимые переменные, мы должны обдуманно и обоснованно выбрать из многих тысяч характеристик людей (или организаций) те немногие характеристики, которые, как представляется, помогут объяснить интересующие нас аспекты поведения. С помощью логических рассуждений и имеющихся в литературе данных мы должны попытаться предусмотреть и выявить те факторы, которые предположительно связаны с этим поведением. Поступая таким образом, мы не предрешаем результаты исследования, как это может показаться на первый взгляд, а, скорее, вырабатываем более продуктивный подход к проблеме, позволяющий определить пути, способные привести к успешному объяснению. Такой процесс доработки исследовательской проблемы через осуществление обоснованного выбора и носит название формулирования теории. [c.28]

ОПЕРАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ТЕОРИИ

Получив в распоряжение одну или несколько исследовательских проблем и теорию, которой следует руководствоваться в процессе поиска ответов, мы должны перейти к следующему этапу – этапу операционализации. Под операционализацией понимается преобразование, или переформулировка, наших относительно абстрактных теоретических понятий в конкретные термины, которые позволят нам действительно измерить то, что мы хотим. Операционализация предполагает переход от концептуального уровня (обдумывания проблемы) к операциональному (разработке путей ее решения). Человек при этом учится думать в практических терминах. [c.28]

Возвращаясь к нашему примеру, предположим, что у нас имеется гипотеза (т. е. сформулирован ожидаемый ответ на вопрос, поставленный в исследовании), что на предстоящих президентских выборах жители Малой Америки, имеющие более высокий СЭС (владельцы предприятий), с большей вероятностью будут голосовать за кандидата республиканской партии, чем жители с более низким СЭС (служащие). Это согласуется с результатами бесчисленных исследований по проблеме голосования, и, кроме того, такое предположение представляется вполне обоснованным и для данного случая. Однако как выяснить это наверняка? Нельзя же просто подойти к жителю города и сказать: “Добрый вечер! Какой у вас социально-экономический статус: более высокий или менее высокий?” Начать с того, что человек, которого мы интервьюируем, возможно, просто не поймет, о чем идет речь, поскольку социально-экономический статус – очень специальный термин, имеющий множество оттенков значения. И во-вторых, даже если мы получим ответ, мы, возможно, не сможем его интерпретировать. Предположим, что респондент ответил: “У меня более высокий социально-экономический статус”. Более высокий, чем у кого? Насколько высокий? Каким образом этот человек определяет социально-экономический статус? Имеют ли респондент и исследователь в виду одно и то же? Рассуждая об абстрактном понятии, мы должны найти способ более эксплицитно определить, как мы его понимаем; затем мы должны максимально однозначно выразить свое определение в виде вопроса или измерения.

Трудность при этом заключается в том, чтобы осуществить разумный и вместе с тем случайный выбор среди многочисленных оттенков значения. Что мы имеем в виду, используя переменную СЭС: уровень дохода респондентов, их род занятий или, быть может, даже их субъективные представления о том, к какому социальному классу они принадлежат? Любая из этих характеристик могла бы быть компонентом СЭС, однако у каждой из них свое особое значение, и измеряться они должны по-разному:

каким был суммарный доход Вашей семьи в прошлом году? Чем Вы занимаетесь? К какому классу Вы бы себя отнесли: к классу рядовых работников, к среднему классу или к высшему классу? [c.29]

Иными словами, сформулировав некую гипотезу или проблему исследования, мы должны очень внимательно изучить, что же имеется в виду под каждой используемой нами формулировкой, и попытаться более точно определить и перевести ее на язык измеряемых показателей. В сущности, мы пытаемся найти наименьший общий знаменатель для некоторого значения. (Например, хотя не все придадут одно и то же значение термину социально-экономический статус, почти все одинаково воспримут его через годовой доход в долларах.) В ходе этого процесса сужаются используемые нами понятия и исчезают оттенки значения, однако именно поэтому наши рассуждения становятся более точными и существенно возрастают возможности изложить полученные результаты ясно и недвусмысленно. Такой процесс перевода и упрощения, который мы называем операционализацией, – единственно верный способ провести осмысленное исследование. [c.30]







Последнее изменение этой страницы: 2016-12-16; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 18.232.146.112 (0.016 с.)