Пенсия (или : что ждет тех супругов, которые родили всего одного ребенка или остались бездетными)

Потеря контроля

 

Если ребенок в семье один, то шанс того, что родители потеряют контроль над своим ребенком, очень велик. Хотя, казалось бы, уследить за одним ребенком легче, чем за пятью.

Однажды покупаем в магазине одежду для своих детей. Продавщица с завистью смотрит на наших детей и говорит: «Как, наверное, легко вам с детьми, они, наверное, друг с другом много играют. А у нас один. Ему одному скучно, а мы не можем постоянно с ним заниматься. Но ничего – сейчас в детский сад отдадим, там полегче будет».

Ребенку с его огромной энергией и фантазией, конечно же, не хватает одного общения с родителями, он требует общения с себе подобными. Но одно дело, если он много общается с братьями и сестрами, с которыми он получает одинаковое воспитание, и совсем другое дело, если большую часть времени он проводит среди друзей, которые далеки от ваших представлений о морали и ваших принципов жизни. К 14–15 годам, когда ребенок становится взрослым человеком, родители с ужасом понимают, что их сыночек или дочка становится совсем чужим для них человеком. «Откуда это в нем?» – будут удивляться родители. А все дело в том, что ребенок слишком много времени проводил вне семьи и формировал свой характер где‑то на стороне.

 

Роль старшего

 

Первый ребенок часто бывает избалованным. Избавиться от капризов не так‑то легко. Но есть условия, которые способствуют борьбе с капризами.

Вот одна иллюстрация из жизни по этому поводу. Старший ребенок у нас по нашей неопытности сильно болел в возрасте от года до двух. Это еще более способствовало тому, чтобы ребенок вырос избалованным. Однажды мы купили большой арбуз, принесли его домой и стали заниматься своими делами. Старший ребенок, которому исполнилось тогда три с половиной года, полчаса ходил за нами и ныл: «Пап, когда арбуз будем есть?» По опыту он знает, что, если долго ныть или даже заплакать, скоро добьешься своего. Наконец, выждав некоторое время, я соглашаюсь. Но, придя на кухню с сыном, вижу, что там совершенно не прибрано. «Подожди, сейчас уберемся, потом будет арбуз». Ребенок начинает ныть и приставать с удвоенной силой. На кухне появляется дочка, которой еще нет двух лет: «Пап, албусь», – это она начинает свои требования. «Сейчас начнется», – думаю с ужасом. Но на помощь неожиданно приходит старший сын: «Ну что ты, Ульяна, не видишь, что папа убирается? Сейчас уберется, и будет арбуз». Я продолжаю убираться и с удивлением слежу за тем, как из капризного и ноющего ребенка старший сын в одну секунду превратился в старшего брата, который в течение следующих десяти минут важно уговаривал сестру подождать еще немного.

 

Как с ними справляться?

 

Я разговаривал с двумя многодетными священниками и спрашивал о том, как они справляются. Один из ответов был таков: «После пяти детей уже не замечаешь, сколько их. В том смысле, что трудностей не становится больше при рождении еще одного ребенка». Это говорил священник, у которого было семеро. Действительно, когда появляется пятый ребенок, то старшему, как правило, около 10 лет. Это уже полноценный помощник. К шестому ребенку подрастает уже второй полноценный помощник и т. д.

Однажды к нам приехали гости и жили у нас несколько дней. И мы с матушкой заметили, что нам приходится несколько больше внимания уделять дисциплине. С тремя маленькими детьми (двое наших и одна маленькая гостья) нам пришлось поменять порядок еды. Когда Григорий (старший ребенок) был один, естественно, мы удовлетворяли его капризы. Не хочет есть сейчас, ну поест попозже. С двумя история повторялась. В результате покормишь одного, через полчаса другого, через час опять первый проголодался. Это уже не очень удобно, но с двумя мы еще справлялись. Когда собралось трое детей, мы поняли, что кормить каждого отдельно мы уже не в состоянии. Тогда мы стали сажать за стол всех детей сразу, и как только кто‑то пытался проявить свой характер, тотчас вылетал из‑за стола или крепко получал по мягкому месту. Процесс питания троих детей вскоре стал занимать гораздо меньше времени, чем двоих. Тут мы вспомнили рассказы старых людей об их детстве. Все сидят за столом, никто не пикнет. Первым ест отец, затем все остальные. За смех и разговор сразу получишь ложкой по лбу, да так, что треск слышен. Ребенок в старину рос совершенно в другой обстановке, где не было места никаким вольностям. Когда ребенок один, маме легче самой вымыть, постирать и подмести. Какой вырастет при этом ребенок – ясно. Но когда детей много, мама вынуждена воспитывать в них трудолюбие просто потому, что сама уже не справляется.

Вывод прост – многодетная обстановка заставляет родителей правильно воспитывать детей, избавляя от всякого рода потворства им. И в скором времени многодетные родители получают целую бригаду помощников.

 

Как прокормить такую ораву?

 

Этой теме, видимо, надо посвятить отдельную беседу. Одной фразой пока можно ответить так: если кто‑то хочет иметь много детей, то он будет их иметь, даже если достаток семьи невелик. А если человек не хочет иметь детей, то он, даже если богат, говорит себе: нет, я не смогу их прокормить. Для кого‑то ребенок – это лишний рот, а для кого‑то – источник радости.

Мысль о том, что мы плохо живем, – это миф. Конечно, мы могли бы жить лучше, но живем мы неплохо. Я вспоминаю рассказы пожилых людей о том, что они сахар впервые могли спокойно покупать только в 50‑х, а мясо – только в 60‑х годах. И они жили, и выжили, и еще крепче нашего поколения в несколько раз.

Если задуматься, как мы живем и как тратим свои сбережения, то становится страшно. К нам из Красноярска приехала бабушка. Как только она приехала, мы стали в два раза реже покупать новую одежду для детей. Теперь все ползунки, колготки чинились, латались и срок их службы увеличивался в два‑три раза. Сначала нам было непривычно смотреть на колготки с огромными заплатами, раньше мы просто выбрасывали их без починки. Даже стыдно было вначале, что наши дети как бедные какие‑то ходят. Но потом привыкли и не видим в этом ничего страшного или зазорного.

Добротная одежда может служить очень долго. У нас до сих пор младший ребенок пользуется зимними штанами, в которых уже выросли пятеро детей – двое детей моей сестры и наши старшие трое. То есть младший уже шестой, кто их носит. Добротная обувь спокойно выдерживает трех‑четырех малышей. Правда в более старшем возрасте не более двух детей. Вспомним английскую пословицу: «Мы не так богаты, чтобы покупать дешевые вещи». Например, мама стоит перед выбором: какие штаны купить – за 100 или 200 рублей? «Мы бедные, мы можем прокормить только одного ребенка, покупаем за 100!» Обычно это китайский ширпотреб, который на этом единственном в семье ребенке и заканчивает свое существование. Итого: 100 рублей на ребенка. Многодетная мама вынуждена купить штаны за 200 рублей, но их хватит на четырех детей. Итого: 50 рублей на ребенка.

Одного ребенка родителям легко баловать. Конфеты, печенье, мороженое и т. д. Все это заканчивается дорогими лекарствами от аллергии, дисбактериоза, язвы (в Талдоме уже были случаи, когда язва была у ребят 14–16 лет). А с другой стороны, у меня перед глазами несколько больших семей с крайне скромным достатком, где растут нормальные, здоровые дети. Ограниченность в средствах заставляет их питаться скромно, лакомства дети видят далеко не каждый день. Им приходится экономить, но дети от этого не становятся хилыми и больными, скорее даже наоборот. Ведь получается, что литр молока, взятый у молочника по 10 рублей[2], гораздо полезнее пакета, купленного в магазине по 16 рублей. А мясо или рыба, приготовленные своими руками, во много раз полезнее колбасы или крабовых палочек, в которых количество настоящего мяса или рыбы совсем невелико.

То же самое можно сказать и об одежде. Много ли сейчас у взрослого городского человека вещей по‑настоящему заношенных? Практически их нет! Одежда, как правило, меняется не потому, что уже пришла в негодность, а оттого, что сменилась мода, фасон уже устарел. Малейшая заплатка на куртке или плаще просто недопустимы, иначе будешь выглядеть нищим или бомжом.

Что мне нужно для того, чтобы пройти по центральной деревенской улице? Я думаю, вполне достаточно кирзовых сапог, рабочих штанов и рубахи с парой заплат на рукавах. Вполне приличный вид. А что мне надо будет надеть, чтобы пройтись по центральной городской улице? Все, что будет на мне, будет стоить в два‑три раза дороже. Поэтому на самом деле до настоящей нищеты или голода нам еще очень далеко. А все разговоры о нищете вызваны просто привычкой к комфортной и беззаботной жизни, которой, конечно, не будет при рождении нескольких детей.

Чтобы иметь много детей, надо только решиться, надо быть готовым жить ради своих детей и забыть о себе. Пока думаешь лишь о себе, многодетная семья будет казаться адом. А когда все мысли и желания будут связаны со своими детьми, то многодетная семья будет единственным условием счастья.

Среди людей часто распространены ложные представления о тех или иных предметах. Например, почти все считают, что пенсию мы обеспечиваем себе теми отчислениями, которые поступают в Пенсионный фонд. То есть мы как бы зарабатываем, накапливаем себе пенсию, как бы откладывая свои денежки в некий банк, откуда потом, в свое время, когда мы состаримся, будем получать пенсию.

Увы, увы, увы!!! Все происходит иначе. Деньги, которые мы зарабатываем и перечисляем в Пенсионный фонд, идут не на наши будущие пенсии, а на пенсии наших современных пенсионеров. Они родили нас, воспитали, чтобы мы, следующее за ними поколение, кормили их. Нас же будет кормить, обеспечивать нашу старость уже другое, следующее за нами поколение.

Ну, и что? Если мы перечисляем деньги, значит, и они будут.

Но не все так просто. По подсчетам специалистов по демографической проблеме, если рождаемость останется такой же, как сейчас, то к 2030 году на одного работающего человека будет приходиться двое пенсионеров. Сейчас средний уровень рождаемости 1,17 на одну семью вместо необходимых 2,2–2,3. В Европе – 1,7, они тоже вырождаются, но не так быстро. Действительно, если в семье в среднем один ребенок, то сколько детей будут помогать родителям в старости? Ясно, что один, второму взяться неоткуда. На его шее будут сидеть два старика, в то время как на каждого работающего должен приходиться один пожилой человек. Отчисления в Пенсионный фонд через 30 лет должны стать в два раза больше.

Сейчас часто рождают одного ребенка, убеждая себя тем, что только так можно обеспечить ему счастливое детство. А что при этом готовят дорогому чаду к его 30‑летию? Тогда родители будут как раз готовиться к пенсии. Они приготовят сыну или дочери хороший подарок – удвоенный размер пенсионных отчислений.

Каждое работающее поколение кормит стариков и детей. Действительно, легче прокормить одного ребенка или вовсе не иметь детей. Сегодня мама и папа обеспечивают счастливое детство одному ребенку (я уже не говорю про избалованность этого ребенка), а завтра (то есть через 30 лет) это изнеженное счастливое чадо будет ли заботиться об обоих своих родителях?

Разве сейчас мало одиноких стариков? А завтра их будет в два раза больше. Если ты не родил и не воспитал двух‑трех детей, – готовься к дому престарелых, где будет одна медсестра (или сиделка) на десять‑пятнадцать стариков.

Почему сейчас активно обсуждается вопрос о возможности эвтаназии, когда больного старика можно убивать по его согласию? Потому что кто‑то готовит наши умы и сердца к нужному решению. Скоро стариков будет много, и нас хотят научить убивать самых слабых – больных. Убить тоже легче, чем ухаживать за больным стариком. Все взаимосвязано. Сначала нас приучают к мысли, что рожать надо только желанных детей. Но через 30 лет эти желанные дети будут готовы убить своих (или чужих – это неважно) больных стариков, потому что прокормить вдвое больше стариков они вряд ли захотят. Страшно, но этими стариками через 30 лет будем мы – те, кто отказались от рождения детей.

Почему об этом сейчас почти никто не говорит?

Церковь не только говорит, а прямо вопиет последнее время о том, что происходит с нами. А вне Церкви, действительно, почти молчание. Старшее поколение не доживет до тех страшных времен. Оно честно родило нас, среднее поколение, и уверено, что как‑нибудь мы их прокормим. Младшее поколение еще растет и ничего не понимает. А мы, среднее поколение, куда смотрим, о чем думаем? Размах индустрии развлечений закрывает нам глаза. Нам не дают увидеть и услышать, а мы и не хотим этого.

Но вернемся к вопросу о пенсии. Печально, что размер пенсии и сейчас не зависит от количества детей. Два человека получают одинаковую зарплату, делают одинаковые перечисления в Пенсионный фонд. Но один воспитывает троих детей, а другой – ни одного. Первый тратит меньше денег на себя, тратя их на детей, и в два раза больше трудится дома. Воспитание детей – это вторая и более ответственная работа. Польза от этой работы будет всему обществу, но каждая семья несет этот подвиг по своей инициативе, не получая за этот тяжелейший труд от государства практически ничего. Второй человек, не имеющий детей, тратит все деньги на себя, имеет кучу свободного времени, вообще живет припеваючи. И после этого они будут получать одинаковую пенсию? Я бы с чистой совестью вдвое увеличил пенсию многодетным родителям, а малодетным при этом можно было бы на их возмущение ответить так: «Ты свое уже растратил на себя в молодости».

В разных странах и в разные эпохи вводились особые налоги, призванные поддерживать рождаемость. Например, в советское время существовал налог на холостяков, одиноких и малосемейных граждан. Как жаль, что подобного налога нет в современной России. Средства, полученные от этого налога, можно было бы направлять на поддержку многодетных семей.

Даже советское государство, вводя такой налог, понимало, что чем больше детей, тем больше рабочих рук, тем крепче страна. А современный человек все больше боится лишнего рта, который съест его кусок. Раньше, когда не было никаких фондов, все было просто и ясно. Дети – благословение Божие. Чем меньше рабочих рук в семье, тем хуже. «Мою старость упокоят мои же дети, пусть их будет больше!» «Не родишь детей – придет время, умрешь, и похоронить будет некому».

От малой рождаемости будет плохо через 30 лет всем, кроме, быть может, тех редких семей, которые не побоялись быть многодетными. Их дети не оставят родителей даже в самых тяжелых обстоятельствах.

Сейчас часто на детей смотрят, как на наказание судьбы. Но истинное наказание постигнет нас, если мы не очнемся от того духовного сна, который не дает нам разглядеть самые простые вещи.