Начало информационно-психологической войны 


Мы поможем в написании ваших работ!



ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Начало информационно-психологической войны



 

Стратегия США


Почти сразу после окончания Второй мировой войны, в которой СССР и США были союзниками, развертывается холодная война против СССР. Ее началом считают известную речь Черчилля, произнесенную им в Фултоне. Первоначальные планы действий США подразумевали военное решение. Предполагалось до 1948 г. начать превентивную войну, опираясь на атомную монополию США. За первые 30 дней намечалось сбросить 133 атомные бомбы на 70 советских городов, из них 8 - на Москву и 7 - на Ленинград, в дальнейшем предполагалось сбросить еще 200 атомных бомб. Правда, контрольные расчеты показали, что стратегическая авиация США в 1949 - 1950 гг. еще не могла нанести СССР непоправимый удар, который сделал бы его неспособным к сопротивлению. Подробно программа США по уничтожению населения СССР с помощью ядерного оружия (план Дропшот) рассмотрена в книге Брауна /13/, (см. также /14,15/).
Одновременно в ЦРУ началась разработка операций психологической войны. Это понятие в уставном документе американской армии (наставление N33-5) определяется так:

"Координация и использование всех средств, включая моральные и физические (исключая военные операции регулярной армии, но используя их психологические результаты), при помощи которых уничтожается воля врага к победе, подрываются его политические и экономические возможности для этого; враг лишается поддержки, помощи и симпатий его союзников и нейтралов или предотвращается получение им такой поддержки, помощи или симпатий; создается, поддерживается или увеличивается воля к победе нашего собственного народа и его союзников; приобретается, поддерживается и увеличивается поддержка, помощь и симпатии нейтралов" (цит. по /14/, см. также /15/).

18 августа 1948 г. Совет национальной безопасности США принял директиву 20/1 "Цели США в войне против России". Эта дата обычно считается началом информационной войны США против СССР. Директива 20/1 была впервые опубликована в США в 1978 г. в сборнике "Сдерживание. Документы об американской политике и стратегии 1945 - 1950 гг." /16/. Ввиду важности этого основополагающего документа, он целиком воспроизводится ниже (цит. по /17/):

"Правительство вынуждено в интересах развернувшейся ныне политической войны наметить более определенные и воинственные цели в отношении России уже теперь, в мирное время, чем было необходимо в отношении Германии и Японии еще до начала военных действий с ними... При государственном планировании ныне, до возникновения войны, следует определить наши цели, достижимые как во время мира, так и во время войны, сократив до минимума разрыв между ними.
Наши основные цели в отношении России, в сущности, сводятся всего к двум: а) Свести до минимума мощь и влияние Москвы; б) Провести коренные изменения в теории и практике внешней политики, которых придерживается правительство, стоящее у власти в России.

Наши усилия, чтобы Москва приняла НАШИ КОНЦЕПЦИИ, равносильны заявлению: наша цель - свержение Советской власти. Отправляясь от этой точки зрения, можно сказать, что эти цели недостижимы без войны, и следовательно, мы тем самым признаем: наша конечная цель в отношении Советского Союза - война и свержение силой Советской власти.
Было бы ошибочно придерживаться такой линии рассуждений.
Во-первых мы не связаны определенным сроком для строгого чередования периодов войны и мира, что побуждало бы нас заявить: мы должны достичь наших целей в мирное время к такой-то дате или "прибегнем к другим средствам...".
Во-вторых, мы обоснованно не должны испытывать решительно никакого чувства вины, добиваясь уничтожения концепций, несовместимых с международным миром и стабильностью, и замены их концепциями терпимости и международного сотрудничества. Не наше дело раздумывать над внутренними последствиями, к каким может привести принятие такого рода концепций в другой стране, равным образом мы не должны думать, что несем хоть какую-нибудь ответственность за эти события... Если советские лидеры сочтут, что растущее значение более просвещенных концепций международных отношений несовместимо с сохранением их власти в России, то это их, а не наше дело. Наше дело работать и добиться того, чтобы там свершились внутренние события... Как правительство мы не несем ответственности и за внутренние условия в России...

Нашей целью во время мира не является свержение Советского правительства. Разумеется, мы стремимся к созданию таких обстоятельств и обстановки, с которыми нынешние советские лидеры не смогут смириться и которые им не придутся по вкусу. Возможно, что, оказавшись в такой обстановке, они не смогут сохранить свою власть в России. Однако следует со всей силой подчеркнуть - то их, а не наше дело... Если действительно возникнет обстановка, к созданию которой мы направляем наши усилия в мирное время, и она окажется невыносимой для сохранения внутренней системы правления в СССР, что заставит Советское правительство исчезнуть со сцены, мы не должны сожалеть по поводу случившегося, однако мы не возьмем на себя ответственность за то, что добивались или: осуществили это.

Речь идет прежде всего о том, чтобы сделать и держать Советский Союз слабым в политическом военном и психологическом отношении по сравнению: с внешними силами, находящимися вне пределов его контроля. Мы должны прежде всего исходить из того, что для нас не будет выгодным или практически осуществимым полностью оккупировать всю территорию Советского Союза, установив на ней нашу военную администрацию. Это невозможно как ввиду обширности территории, так и численности населения... Иными словами, не следует надеяться достичь полного осуществления нашей воли на русской территории, как мы пытались сделать это в Германии и Японии. Мы должны понять, что конечное урегулирование должно быть политическим.
Если взять худший случай, то есть сохранение Советской власти над всей или почти всей территорией, то мы должны потребовать: а) выполнения чисто военных условий (сдача вооружения, эвакуация ключевых районов и т.д.), с тем чтобы надолго обеспечить военную беспомощность; б) выполнение условий с целью обеспечить значительную экономическую зависимость от внешнего мира. Все условия должны быть жесткими и явно унизительными для этого коммунистического режима. Они могут примерно напоминать Брест-Литовский мир 1918 г, который заслуживает самого внимательного изучения в этой связи. Мы должны принять в качестве безусловной предпосылки, что не заключим мирного договора и не возобновим обычных дипломатических отношений с любым режимом в России, в котором будет доминировать кто-нибудь из нынешних советских лидеров или лица, разделяющие их образ мышления. Мы слишком натерпелись в минувшие 15 лет (т.е. годы правления И. В. Сталина 1933-1948 гг. - прим. наше), действуя, как будто нормальные отношения с таким режимом были возможны...

Так какие цели мы должны искать в отношении любой некоммунистической власти, которая может возникнуть на части или всей русской территории в результате событий войны? Следует со всей силой подчеркнуть, что независимо от идеологической основы любого такого некоммунистического режима и независимо от того, в какой мере он будет готов на словах воздавать хвалу демократии и либерализму, мы должны добиться осуществления наших целей, вытекающих из уже упомянутых требований. Другими словами, мы должны создавать автоматические гарантии, обеспечивающие, чтобы даже некоммунистический и номинально дружественный к нам режим: а) не имел большой военной мощи; б) в экономическом отношении сильно зависел от внешнего мира; в) не имел серьезной власти над главными национальными меньшинствами, г) не установил ничего похожего на железный занавес.

В случае, если такой режим будет выражать враждебность к коммунистам и дружбу к нам, мы должны позаботиться, чтобы эти условия были навязаны не оскорбительным или унизительным образом. Но мы обязаны не мытьем, так катаньем навязать их для защиты наших интересов...

Мы должны ожидать, что различные группы предпримут энергичные усилия, с тем чтобы побудить нас пойти на такие меры во внутренних делах России, которые свяжут нас и явятся поводом для политических групп в России продолжать выпрашивать нашу помощь. Следовательно, нам нужно принять решительные меры, дабы избежать ответственности за решение, кто именно будет править Россией после распада советского режима. Наилучший выход для нас - разрешить всем эмигрантским элементам вернуться в Россию максимально быстро и позаботиться о том, в какой мере это зависит от нас, чтобы они получили примерно равные возможности в заявках на власть... Вероятно, между различными группами вспыхнет вооруженная борьба. Даже в этом случае мы не должны вмешиваться, если только эта борьба не затронет наши военные интересы.

Как быть с силой Коммунистической партии Советского Союза - это в высшей степени сложный вопрос, на который нет простого ответа. На любой территории, освобожденной от правления Советов, перед нами встанет проблема человеческих остатков советского аппарата власти. В случае упорядоченного отхода советских войск с нынешней советской территории местный аппарат Коммунистической партии, вероятно, уйдет в подполье; как, случилось в областях, занятых немцами в недавнюю войну. Затем он вновь заявит о себе в форме партизанских банд.
В этом отношении проблема, как справиться с ним, относительно проста: нам окажется достаточным раздать оружие и оказать военную поддержку любой некоммунистической власти, контролирующей данный район, и разрешить расправиться с коммунистическими бандами до конца традиционными методами русской гражданской войны. Куда более трудную проблему создадут рядовые члены Коммунистической партии или работники (советского аппарата), которых обнаружат или арестуют или которые отдадутся на милость наших войск или любой русской власти. И в этом случае мы не должны брать на себя ответственность за расправу с этими людьми или отдавать прямые приказы местным властям, как поступить с ними. Это дело любой русской власти, которая придет на смену коммунистическому режиму. Мы можем быть уверены, что такая власть сможет много лучше судить об опасности бывших коммунистов для безопасности нового режима и расправиться с ними так, чтобы они в будущем не наносили вреда... Мы должны неизменно помнить: репрессии руками иностранцев неизбежно создают местных мучеников... Итак, мы не должны ставить своей целью проведение нашими войсками на территории, освобожденной от коммунизма, широкой программы декоммунизации и в целом должны оставить это на долю любых местных властей, которые придут на смену Советской власти».

Приведенная директива 20/1 СНБ США от 18 августа 1948 г. была по существу объявлением войны СССР, в результате которой через пять десятилетий он был разрушен и расчленен, и подведен к тотальному уничтожению. Но тогда это была война нового типа, требовавшая соответствующей научной проработки. В 1948-1949 гг. в ЦРУ приходит значительное число специалистов высокой квалификации из различных областей науки, в том числе профессура, имеющая большой опыт теоретической и практической работы. Создано управление национальных оценок, теоретические разработки которого направлены на предсказание будущих действий СССР, понимание тенденций его развития, возможностей влияния на процессы, анализ слабых мест и выработку рекомендаций. Таким образом, информационно-психологическая война ставится в США на научную основу.
К этому времени относится и план войны под кодовым названием "Дропшот". В отличие от предыдущих, чисто военных решений, он включал в себя широкомасштабную психологическую войну:

"Широкая психологическая война - одна из важнейших задач Соединенных Штатов. Основная ее цель - уничтожение поддержки народами СССР и его саттелитов их нынешней системы правления и распространения среди народов СССР осознания, что свержение Политбюро в пределах реальности... Эффективного сопротивления или восстаний можно ожидать только тогда, когда западные союзники смогут предоставить материальную помощь и руководство и заверить диссидентов, что освобождение близко..."

В книге /14/ указывается, что название плана в интересах сохранения тайны умышленно сделано бессмысленным. Однако это не так, название имеет совершенно прозрачный смысл (drop - капля, shot - выстрел). Это - одна из главных сторон психологических ударов: капля за каплей, постепенно и незаметно подвести противника к тотальному поражению. В России 90-х годов широко цитируются и повторяются в печатных органах оппозиции высказывания Аллена Даллеса начала психологической войны (цит по /18/,см. также /19/):

"Окончится война, все как-то утрясется, устроится. И мы бросим все, что имеем, – все золото, всю материальную мощь на оболванивание и одурачивание людей... Человеческий мозг, сознание людей способны к изменению. Посеяв там хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности верить. Как? Мы найдем своих единомышленников, своих союзников в самой России. Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного народа, окончательного, необратимого угасания его самосознания...

Из литературы и искусства, например, мы постепенно вытравим их социальную сущность, отучим художников, отобьем у них охоту заниматься изображением... исследованием тех процессов, которые происходят в глубинах народных масс. Литература, театры, кино - все будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства... Мы будем всячески поддерживать и подымать так называемых художников, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства, - словом всякой безнравственности... В управлении государством мы создадим хаос и неразбериху. Мы будем незаметно, но активно и постоянно способствовать самодурству чиновников, взяточников, беспринципности. Бюрократизм и волокита будут возводиться в добродетель... Честность и порядочность будут осмеиваться и никому не станут нужны, превратятся в пережиток прошлого. Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркомания, животный страх друг перед другом и беззастенчивость, предательство... Национализм и вражду народов, прежде всего вражду и ненависть к русскому народу – все это мы будем ловко и незаметно культивировать, все это расцветет махровым цветом... И лишь немногие, очень немногие будут догадываться или даже понимать, что происходит. Но таких, людей мы поставим в беспомощное положение, превратим в посмешище, найдем способ их оболгать и объявить отбросами общества. Будем вырывать духовные корни, опошлять и уничтожать основы духовной нравственности. Мы будем расшатывать таким образом поколение за поколением. Будем браться за людей с детских, юношеских лет, главную ставку будем делать на молодежь, станем разлагать, развращать, растлевать ее. Мы сделаем из них циников, пошляков, космополитов".

Приведенная цитата впечатляет тем, что А. Даллес видит ситуацию сегодняшнего дня России через десятилетия. Однако в них нет даже намека на практические методы действий США в психологической войне. В борьбе за общественное сознание главным противником США должна была стать идеологическая сфера СССР. Наилучший путь к победе – незаметно внедриться в нее и заставить работать на себя (принцип вируса, о котором говорилось в гл. 1). Единственная возможность действовать в этом направлении – это выступать под ультрамарксистскими лозунгами, под личиной безграничной преданности партии. Что и было осуществлено идеологами КПСС, которые явились пятой колонной Запада, главной ударной силой психологической войны против СССР. Их деятельность будет подробно рассмотрена ниже. Все остальные методы (пропаганда, разведка, классический шпионаж, дезинформация и т.д.) играли вспомогательную роль.

Особенно стоит отметить два ключевых положения из директивы 20/1:

1. "Однако мы не возьмем на себя ответственность за то, что добивались или осуществляли это". Т.е. нигде не должна прослеживаться связь между США и их пятой колонной в СССР.
2. "Мы не связаны с определенным сроком". Как уже говорилось в первой главе, характерное время коренных изменений общественного сознания порядка 40 лет. В данном случае, это срок, когда начнут уходить от дел фронтовики – ветераны войны. Именно к этому сроку к 80-м годам и должен быть приурочен час "икс", когда начнется разрушение СССР.

 

СССР - исходные позиции


Если посмотреть на обстановку после войны, то на первый взгляд планы психологической войны против СССР казались нереальными. Советский Союз к началу Великой Отечественной войны представлял собой могучую экономическую державу. За годы пятилеток с 1928 по 1940 гг. производственный уровень увеличился вдвое (т.е. более чем в 2 раза превысил уровень 1913 г.). Созданы передовые для того времени металлургия, станкостроение, сельхозмашиностроение, тракторная, автомобильная, авиационная и оборонная промышленности. Организация экономики и потенциал страны были таковы, что менее чем за год после начала войны промышленность осуществила переход на военные рельсы. Тогда по количеству и качеству военной техники, необходимой для победы, СССР опередил всю Европу, завоеванную гитлеровской Германией.

В войне Советский Союз понес огромные потери. Территория, где проживала треть населения, лежала в развалинах. Казалось, что страна отброшена далеко назад. Однако энергия, энтузиазм победителей, организация труда позволили менее, чем за пять лет восстановить довоенный уровень. Промышленный потенциал СССР, составлявший в 1922 г. 3% от уровня США, достиг к 1955 г. 60% от уровня США. Среднегодовые темпы роста за эти годы (включая военные) составляли 15%. Таких темпов не знала тогда ни одна страна мира. В начале 50-х годов по темпам роста СССР опережал США и Канаду в 2-3 раза.
Велики были достижения и в социальной сфере. Впервые в мире был введен 8-часовой рабочий день, гарантировано бесплатное здравоохранение, образование всех уровней, практически бесплатное жилье, право на отдых и пенсионное обеспечение. В СССР был самый дешевый общественный транспорт, первым в Европе СССР отменил карточки. Неоднократно в послевоенный период снижались цены. Все это позволяло людям с уверенностью смотреть в завтрашний день.

Значительные изменения произошли и в управленческих структурах. На всех уровнях появились новые люди, зарекомендовавшие себя в трудных военных условиях. Создано эффективное для того времени управление и во многом за счет этого достигнуты значительные успехи в экономике, укреплении обороноспособности, повышении уровня благосостояния.

В послевоенные годы начинают проглядывать контуры новой технологической эры. Сталин резко увеличивает финансирование науки, вкладывая в нее самую большую в мире долю национального продукта, тем самым закладывая основы для мощного технологического рывка, который в перспективе позволил бы СССР стать мировым лидером. Советское образование выходит на самые передовые позиции. Физтех, МГУ, МИФИ производят жесткий отбор студентов, предлагая труднейшие вступительные задачи по математике и физике, а на старших курсах дают возможность непосредственной работы над проблемами, лежащими на переднем фронте науки. Стремительно растет научный потенциал. С одной стороны, люди идут в науку благодаря жажде знаний, общей системе ценностей послевоенной жизни, с другой - не последним стимулом служит и крупная доплата за ученую степень. В дальнейшем, в кратчайшие сроки была ликвидирована монополия США на ядерное оружие. А через некоторое время СССР обладал уже и ракетной техникой, и системой противоракетной обороны (ПРО), и космической технологией. СССР установил паритет с Западом и стал сверхдержавой.
В идейном плане, в области общественного сознания можно было употребить термин - монолитность. Люди верили в социальную справедливость, в свое будущее и будущее своей страны. Казалось, что невозможно уничтожить или сдвинуть такое общество.

Вместо враждебного окружения, существовавшего до Второй Мировой войны, СССР по всему периметру границ окружают дружественные социалистические государства Европы и Азии, а также нейтральные государства (Афганистан, Иран, Финляндия). Весь мир распался на два лагеря: один - социалистические государства во главе с СССР, другой - США и их союзники. Существовало также влиятельное движение неприсоединившихся стран. Социалистический лагерь имел перспективы намного более высоких темпов роста экономической мощи, что́ представлялось для западного блока катастрофическим.

 

Идеологическая сфера в СССР


Что же представляла собой идеологическая сфера в СССР, которой должны были противостоять США в информационно-психологической войне? В Советском Союзе были все возможности для организации отпора США в психологической войне. Еще М.В. Фрунзе рассматривал политическую работу как "добавочный вид оружия". Имелся и бесценный опыт психологических сражений на фронтах Отечественной войны, разработаны правила и методы воздействия на противника /20/. В войну руководящим органом было Главное политическое управление армии (ГлавПУР), во главе которого с июня 1942 г. стоял А.С. Щербаков, сменивший Л.З. Мехлиса. При начальнике ГлавПУРа существовал Совет военно-политической пропаганды, призванный научно обобщать практику и на этой основе определять пути и средства повышения качества работы. Деятельность ГравПУРа оказала неоценимую помощь армии. Эффективно работала и внешняя разведка, возглавляемая Л.П. Берия. Активную организаторскую роль в идеологической борьбе против гитлеровцев играл А.А. Жданов.

Но в послевоенный период отнюдь не люди, прошедшие фронт и имевшие огромный опыт практической работы, определяли работу идеологической сферы. Главенствующую роль начала играть группировка Г.Ф. Александрова. Этот человек прошел жизненный путь по схеме: средняя школа - философский факультет - преподаватель философии - начальник управления агитации и пропаганды ЦК, академик. Никакой другой практической деятельностью он не занимался. Подробно о состоянии идеологической сферы в послевоенные годы рассказывается в воспоминаниях Д.Т. Шепилова, непосредственного очевидца событий. Он дает наглядную картину жизни тогдашних ведущих идеологов /21/.

"Возглавив агитпроп после опустошительных чисток 1937-1938 гг., Александров и в аппарате ЦК, и на всех участках идеологического фронта расставлял своих "мальчиков". Все они были прямо "со школьной скамьи", практической работой не занимались. Принципов и убеждений у них не было никаких, поэтому они с готовностью прославляли любого, кого им предписывалось прославлять в данное время, и предавали анафеме также любого, на кого им указывалось.

Типичными для этого обширного слоя людей, выдвинутых на руководство участками духовной жизни общества, были заместители Александрова - П.Н. Федосеев, В. Н. Кружков, главный редактор газеты "Известия", а затем "Правды" Л. Ф. Ильичев, заместитель Александрова по газете "Культура и жизнь" П. А. Сатюков и многие другие. Все они, используя свое положение в аппарате ЦК и на других государственных постах, лихорадочно брали от партии и государства полными пригоршнями все материальные и иные блага, которые только можно было взять. В условиях еще далеко не преодоленных послевоенных трудностей и народной нужды они обзаводились роскошными квартирами и дачами. Получали фантастические гонорары и оклады за совместительство на различных постах. Они торопились обзавестись такими акциями, стрижка купонов с которых гарантировала бы им богатую жизнь на все времена и при любых обстоятельствах: многие в разное время и разными путями стали академиками (в том числе, например, Ильичев, который за всю жизнь сам лично не написал не только брошюрки, но даже газетной статьи - это делали для него подчиненные), докторами, профессорами и прочими пожизненно титулованными персонами. За время войны и после ее окончания Сатюков, Кружков, Ильичев занимались скупкой картин и других ценностей. Они и им подобные превратили свои квартиры в маленькие Лувры и сделались миллионерами. Однажды академик П. Ф. Юдин, бывший некогда послом в Китае, рассказывал мне, как Ильичев, показывая ему свои картины и другие сокровища, говорил: "Имей в виду, Павел Федорович, что картины - это при любых условиях капитал. Деньги могут обесцениться. И вообще, мало ли что может случиться. А картины не обесценятся..." Именно поэтому, а не из любви к живописи, в которой ничего не смыслили, все они занялись коллекционированием картин и других ценностей. За время войны они заодно всячески расширяли и укрепляли свою монополию на всех участках идеологического фронта. Расследованием по письму в ЦК одной из оскорбленных матерей было установлено, что некий окололитературный и околотеатральный деятель организовал у себя на роскошной квартире "великосветский" дом терпимости. Он подбирал для него молодых привлекательных киноактрис, балерин, студенток и даже школьниц-старшеклассниц. Здесь и находили себе усладу Александров, его заместители Еголин, Кружков и некоторые другие. (Кинопорнухой чиновники КПСС уже в массовом порядке услаждались в своих закрытых кинозалах при «развитом социализме». А когда в конце 80-х гг. стали доступны видеомагнитофоны, именно райкомы ВЛКСМ стали лидерами показа за плату порнухи типа «Калигулы» подросткам. – С. А.) Кружков использовал великосветский вертеп и для скупки картин. Что касается многих других "александровских мальчиков", то они проявили обычную для таких людей живучесть. Сбросив с себя несколько мимикрических одеяний, они, когда это оказалось выгодным, стали ярыми поборниками Хрущева. Эта бесчестная камарилья образовала при Хрущеве своего рода "мозговой трест" и стала управлять всей идеологической работой в стране. Она произвела огромные опустошения в духовной жизни советского общества".

Из этого небольшого отрывка видно, что идеологи образовали особую касту, имеющую свои специфические цели. И, что важно, они расставили своих людей в аппарате ЦК. Постепенно стиралось различие между "александровскими мальчиками" и группой идеологов, ведущей начало от ультрареволюционной линии (ср. раздел 2.1), которая уже в 30-е годы под знаменем марксизма-ленинизма наносила прямой ущерб советскому государству.

От идеологической сферы отторгались фронтовики. Д.Т. Шепилов /21/ отмечал, что на протяжении послевоенных лет он получал много писем и устных жалоб от бывших политотдельцев и фронтовиков, которые не могли получить работу, соответствующую их квалификации, или даже вернуться на ту работу, с которой они уходили на фронт.

Если говорить о содержании идеологической деятельости, то можно сказать об образовании новой касты жрецов. Еще в 30-е годы идеологи, став интерпретаторами марксизма, постепенно подменяют его суть, выхолащивают реальное содержание и превращают в набор догм, относящихся к прошлому. Высказывания Маркса и Ленина абсолютизируются как своего рода священное писание. (И не по дурости своей, а по злому умыслу. – С. А.)


Постепенно идеологи занимают как служители культа новой религии особое положение в обществе. У них появляется реальная власть; именно они судят - отвечает ли речь или публикация того или иного лица канонам. Они создают систему запретов, выражают суперпреданость марксизму-ленинизму, высказывают "ура" и "да здравствует" власти. И вместе с тем, в отличие от работы в любой производственной или научной сфере, они ни за что не отвечают, они вне критики, вне контроля, в безопасной зоне. Все это усилило антиотбор идеологов.

Упоминавшееся выше дело Г.Ф. Александрова и его коллег, о котором также говорилось в закрытом письме членам ВКП(б), окончилось для них легким испугом. Практически ответственности они не понесли.

Таким образом, сформировавшаяся каста жрецов была по сути своей идеальной системой для использования в психологической войне против СССР. Их подрывная деятельность незаметна, в принципе нераскрываема – всё идет на полутонах. Внедрение даже ограниченного числа агентов влияния в эту среду дает возможность влияния на процессы в СССР, постепенно подталкивая их к абсурду.

Однако для касты жрецов ситуация в первые 2-3 года после войны еще не была вполне однозначной. Дело в том, что А. А. Жданову как секретарю ЦК было поручено руководить всей идеологической работой, хотя фактически он находился в изоляции – главную роль играли "александровские мальчики". В 1947 г. Жданов начал искать новых людей, прежде всего из среды фронтовиков. В сентябре 1947 г. он предложил Д.Т. Шепилову должность заместителя начальника управления пропаганды и агитации ЦК. Вот что пишет Шепилов о стиле работы А.А. Жданова /21/:

"Меня всегда очень привлекала манера, или метод, работы Жданова над сложными идеологическими проблемами.. Он никогда не ждал от агитпропа ЦК и своих помощников написанных для него речей или высиженных ими проектов решений по подготавливаемому вопросу. Он сам всесторонне изучал назревшую проблему, внимательно выслушивал ученых, писателей, музыкантов, сведущих в данном вопросе, сравнивал разные точки зрения, старался представить себе всю историю вопроса, систематизировал относящиеся к делу высказывания основоположников марксизма. Жданов сам ставил агитпропу ЦК задачи в области исследования вопроса, формулировал основные выводы и предложения. Он никогда не пользовался готовыми текстами статей или речей-шпаргалок, написанных от первого и до последнего слова универсальными "помами" и газетчиками-борзописцами. При Хрущеве этот "метод" стал единственным для чрезвычайно широкого круга партийных и государственных работников. Именно в хрущевские времена люди разучились самостоятельно мыслить, анализировать и обобщать, разучились или вообще не приобрели навыка говорить с массами нормальным человеческим языком. Живое слово заменила вездесущая шпаргалка. Жданов любил интересных, оригинальных людей, настойчиво искал их и привлекал к работе в ЦК и культурных учреждениях страны. Он не терпел посредственностей, тех стандартизированных агитпропщиков, весь духовный мир которых был заключен в ограниченном наборе заученных цитат и марксистскообразных формул. Сам очень живой, творческий, одаренный человек, он хотел видеть на всех участках идеологического фронта пытливых, деятельных людей".

Над идеологами и соответственно планами психологической войны, ведущейся США, нависла опасность. Ключевую роль здесь играла личность Жданова, и менее чем через год после начала им активных действий против касты жрецов его не стало.

Уже в начале холодной войны каста идеологов КПСС сложилась как сила, управляемая и направляемая извне. Общество не осознавало сути происходящего. Во всех событиях, связанных с идеологами, обращалось внимание на несообразности и противоречия, расхождение деклараций и реальности. Многое в их действиях вообще казалось бессмыслицей.

На самом деле через нагромождения высказываний и деклараций уже при беглом анализе в действиях идеологов явственно проступает скрытый смысл. Он сводится к следующим основным направлениям.

1.Подрыв наиболее перспективных направлений научного прогресса, ведущих к внедрению новых технологий. Срыв оборонных работ в условиях подготовки США к ядерной войне.

2.Создание и раздувание противоречий в обществе, которое после войны характеризуется внутренним единством и сплоченностью. Особое внимание в этом плане обращалось на интеллигенцию.

3.Дискредитация СССР, авторитет которого после войны резко возрос, и прежде всего – в глазах интеллигенции Запада. Это проявилось, в частности, в грубых ругательствах и обвинениях в идеализме крупнейших западных ученых, в том числе и сторонников СССР.

4.Устранение перспективных людей из руководства путем идеологических обвинений и интриг.

5.Дискредитация идеологии социализма, изоляция и противопоставление марксизма современной науке. Прекращение любого развития марксистской науки – путем абсолютизации высказываний Маркса и Ленина.

Оружием идеологов служили цитаты и выдержки из работ Маркса и Ленина, которые не имели никакого отношения к реально существующей обстановке. Происходила подмена понятий за счет сдвига времени и обстоятельств.

В полной мере действия касты идеологов развернутся позднее (после Жданова), но уже в начале психологической войны она проявит себя.

 



Поделиться:


Последнее изменение этой страницы: 2019-04-27; просмотров: 132; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.17.150.89 (0.045 с.)