Десять сорок пять. Лишь бы только этой ночью не приехали коммивояжеры: мне

Так хочется спать, я уже так давно недосыпаю. Одну бы спокойную ночь,

Одну-единственную, и все снимет как рукой.

Одиннадцать сорок пять, бояться больше нечего -- коммивояжеры были бы

Уже здесь. Разве что появится господин из Руана. Он является каждую неделю,

Ему оставляют второй номер на втором этаже -- тот, в котором биде. Он еще

может притащиться, он частенько перед сном пропускает стаканчик в "Приюте

путейцев". Впрочем, он не из шумных. Маленький, опрятный, с черными

Нафабренными усами и в парике. А вот и он.

Когда я услышал, как он поднимается по лестнице, меня даже что-то

Кольнуло в сердце -- так успокоительно звучали его шаги: чего бояться в

Мире, где все идет заведенным порядком? По-моему, я выздоровел.

А вот и трамвай, семерка. Маршрут: Бойня -- Большие доки. Он возвещает

О своем прибытии громким лязгом железа. Потом отходит. До отказа набитый

Чемоданами и спящими детьми, он удаляется в сторону доков, к заводам, во

Мрак восточной части города. Это предпоследний трамвай, последний пройдет

Через час.

Сейчас я лягу. Я выздоровел, не стану, как маленькая девочка, изо дня в

День записывать свои впечатления в красивую новенькую тетрадь. Вести дневник

стоит только в одном случае -- если(_5)

Дневник

Понедельник, 29 января 1932 года

Со мной что-то случилось, сомнений больше нет. Эта штука выявилась как

Болезнь, а не так, как выявляется нечто бесспорное, очевидное. Она проникла

В меня исподтишка, капля по капле: мне было как-то не по себе, как-то

Неуютно -- вот и все. А угнездившись во мне, она затаилась, присмирела, и

Мне удалось убедить себя, что ничего у меня нет, что тревога ложная. И вот

Теперь это расцвело пышным цветом.

Не думаю, что ремесло историка располагает к психологическому анализу.

В нашей сфере мы имеем дело только с нерасчлененными чувствами, им даются

родовые наименования -- например, Честолюбие или Корысть. Между тем, если бы

Я хоть немного знал самого себя, воспользоваться этим знанием мне следовало

Бы именно теперь.

Например, что-то новое появилось в моих руках -- в том, как я, скажем,

Беру трубку или держу вилку. А может, кто его знает, сама вилка теперь

Как-то иначе дается в руки. Вот недавно я собирался войти в свой номер и

Вдруг замер -- я почувствовал в руке холодный предмет, он приковал мое

Внимание какой-то своей необычностью, что ли. Я разжал руку, посмотрел -- я

Держал всего-навсего дверную ручку. Или утром в библиотеке, ко мне подошел

поздороваться Самоучка(_6), а я не сразу его узнал. Передо мной было

Незнакомое лицо и даже не в полном смысле слова лицо. И потом, кисть его

Руки, словно белый червяк в моей ладони. Я тотчас разжал пальцы, и его рука

Вяло повисла вдоль тела.

То же самое на улицах -- там множество непрестанных подозрительных

Звуков.

Стало быть, за последние недели произошла перемена. Но в чем? Это некая

Абстрактная перемена, ни с чем конкретным не связанная. Может, это изменился

Я? А если не я, то, стало быть, эта комната, этот город, природа; надо

Выбирать.

Думаю, что изменился я, -- это самое простое решение. И самое

Неприятное. Но все же я должен признать, что мне свойственны такого рода

Внезапные превращения. Дело в том, что размышляю я редко и во мне

Накапливается множество мелких изменений, которых я не замечаю, а потом в

Один прекрасный день совершается настоящая революция. Вот почему людям

Представляется, что я веду себя в жизни непоследовательно и противоречиво. К

примеру, когда я уехал из Франции, многие считали мой поступок блажью. С

Таким же успехом они могли бы толковать о блажи, когда после шестилетних

Скитаний я внезапно вернулся во Францию. Я, как сейчас, вижу себя вместе с

Мерсье в кабинете этого французского чиновника, который в прошлом году вышел

В отставку в связи с делом Петру. А тогда Мерсье собирался в Бенгалию с

какими-то археологическими планами. Мне всегда хотелось побывать в Бенгалии,