Обязательные компоненты японского сада

 

Сад создаю,

Природы образы объединяя

В райский уголок.

Гармония твоих, Япония,

Садов - Учитель мой.Настоятель буддийского монастыря

Японский сад обязательно включает в себя пять компонентов:

Духовный - ИДЕЯ (ради чего вы создаёте этот сад)

Четыре материальных компонента:

.КАМНИ,

. ВОДА,

. РАСТЕНИЯ,

АРХИТЕКТУРНЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ.

Даже хотя бы один из этих элементов убрать нельзя: это повлечёт за собой потерю гармонии и самого понятия «японский сад».

Сущность прекрасного японцы выражают четырьмя понятиями, называемыми «саби», «ваби», «сибуй» и «югэн». Корни первых трех категорий уходят в синто, последняя - «югэн» - навеяна буддийской философией.

Понятие «саби» связывает воедино красоту и естественность. То, что неестественно, согласно этому принципу, не может быть красивым, но ощущение естественности можно усилить добавлением особых качеств. Естественную красоту вещей, как считают японцы, с наибольшим успехом выявляет время. Поэтому особенно притягателен для японского глаза замшелый камень в саду, потемневшая от старости древесина. Все эти черты также входят в понятие «саби» (это слово буквально означает «ржавчина»). Этот критерий прекрасного, таким образом, подчеркивает, что естественное несовершенство, отмеченное печатью времени, может быть по-настоящему красивым.

Понятие «ваби» воплощает связь между искусством и повседневной жизнью. Ваби -это мудрая воздержанность, отсутствие чего-либо вычурного и броского, благородная простота.

Третье понятие - «си-буй» - появилось в результате слияния первых двух принципов. Таким образом, си-буй - это красота естественности в сочетании с красотой простоты. Сами японцы говорят, что сибуй - это то, что человек с хорошим вкусом называет прекрасным, универсальный критерий оценки.

Но чтобы быть совершенным с японской точки зрения, произведение должно соответствовать требованиям еще одного принципа - «югэн». Это понятие поэтизирует изменчивость, недолговечность, недосказанность. На формирование этого принципа оказали влияние идеи дзэн-буддизма, согласно которым с вечной изменчивостью мира несовместимо понятие завершенности. Поэтому и в искусстве не может быть места статичности, однозначности; произведение должно показывать процесс совершенствования, а не готовое совершенство. Оттого ив японской живописи, и в поэзии как бы намеренно оставляется место, которое каждый заполняет своим собственным воображением. Японский сад, как и все искусство Страны восходящего солнца, создается так, чтобы каждый созерцающий становился его сотворцом и одновременно чувствовал себя частью единого, но изменчивого и многообразного мира.

Не принимая завершенность, югэн отрицает и симметрию, считая ее также несовместимой с вечным движением жизни. Кроме того, симметричность воспринимается японцами как повторение, а любое дублирование элементов несвойственно природе. Поэтому, располагая растения и предметы в саду, художник старается поддержать нарушенное равновесие, асимметрию, которая олицетворяет для него живой и подвижный мир. Предметы в саду ни в коем случае не должны быть одного итого же размера и формы, а воображаемые линии, соединяющие эти предметы, чтобы не нарушать первозданную гармонию, не могут располагаться параллельно или быть одинаковой длины.

В полной мере почувствовать красоту японского сада может только тот, кто понял значение еще одного важного термина - «масс бумей» («цивилизация сосновой иглы»). Под этим имеется в виду умение наслаждаться красотой сосновой хвоинки, вместо того чтобы пытаться охватить взором целый лес. Отсюда и эстетическое наслаждение от зрелища одной-единственной капли росы или ветки сакуры, эмоциональный отклик, вызываемый скупой выразительностью композиций икебаны.

Японский сад не выглядит роскошно: во всем, что его составляет, чувствуется благородная сдержанность, мудрая недоговоренность. Созерцающий его должен уметь видеть внутреннюю красоту каждой его составляющей, отдельных участков, которые несут различные смысловые нагрузки, если смотреть на них с разных мест наблюдения, и, наконец, чувствовать своеобразную гармонию, разлитую во всем саду в целом. Углубившись в созерцание, отрешившись от повседневной суеты, нередко занимающей все его мысли, чуткий зритель откроет эту гармонию и в глубине своей души.