Л. Воронкова. Надо и нельзя.

– Алимджан! Куда полез?

Ну вот, уж и увидела. У старшей сестры Лали глаза как по­левой бинокль – все видит.

– Одну кисточку, – сказал Алимджан, – маленькую.

– Придет отец, подставит лестницу и достанет тебе виногра­ду. А на лозу лазать нельзя!

Алимджан посмотрел на виноградные кисти, которые висели над головой, прозрачные, сладкие… Жди, когда отец придет… А теперь вот птица села на лозу!

Алимджан схватил рогатку, нашел подходящий камушек и только натянул резинку, как Лали опять закричала:

– Что ты делаешь, эй, Алимджан! Брось рогатку, нельзя птиц убивать!

– А если она виноград клюет?

– Хватит винограду и ей, и тебе. Неужели из-за двух ягод птицу убить?

– Опять нельзя.

– Конечно, нельзя. Ты вот лучше пойди-ка вымой руки. Да садись завтракать.

Сестра поставила тарелку шавли – жидкой каши. Но Алимд-жан увидел, что на столе, в блюде, лежат лепешки. Он схватил ле­пешку и убежал во двор. Он не любил шавли.

– Алимджан! Куда побежал?

Лали вышла, посмотрела туда, сюда. Но Алимджана и след простыл. Лали покачала головой, и все ее пятнадцать косичек рас­сыпались по спине. В кишлаке уже многие девочки начали под­стригать волосы. У кого до плеч, у кого совсем короткие. Но Лали нравилось ходить с косами. А узбечки не одну косу заплетают, а множество косичек. И косички эти покрывают всю спину, как чер­ная блестящая шаль.

Лали покачала головой.

– Вот негодник! Убежал. Наверное, к Юсуфу.

Юсуф – это товарищ Алимджана. Он живет совсем недалеко, только перейти через дорогу. Алимджан ел лепешку и не спеша шагал к Юсуфу. Посреди дороги, где очень мягкая пыль, он пово­зил ногами, и пыль сразу поднялась как облако.

«Сейчас увидала бы Лали, – подумал Алимджан, – так сразу закричала бы: «Эй, Алимджан, что ты делаешь! Нельзя!»

Вдруг прямо над головой загудела машина. Алимджан под­скочил и бросился бежать.

– Эй ты, малый! – закричал шофер. – Если еще раз такую бу­рю поднимешь, плохо тебе будет!

Машина была огромная, она везла хлопок с поля, целую гору хлопка. Вот и отец сейчас на такой же машине возит хлопок. Взял бы прокатиться – да нет. Тоже нельзя.

Алимджан открыл калитку во двор к Юсуфу. Юсуф сидел на ступеньке айвана; айван – это длинная открытая терраса. Юсуф держал на коленях кастрюлю и прямо из кастрюли доставал и ел пареную тыкву.

– Садись, ешь, – сказал он.

Алимджан сел рядом, достал из кастрюли кусок желтой сладкой тыквы, которая так и липла к рукам.

– Тебе хорошо, – сказал Алимджан. –Как хочешь, так и жи­вешь. А мне!..

– А тебе что? – спросил Юсуф. – И тебе хорошо. Вот ишаку плохо, на нем мешки возят, дрова возят и мало ли чего. А тебе что?

– А меня мучат все время, вот что, – ответил Алимджан. – Что хочешь делать – нельзя. Чего не хочешь – надо. Только и зна­ют: «Надо!», «Нельзя!»

Из дома выглянула бабушка Юсуфа. На голове у нее был желтый платок, а из-под платка тянулись две косы.

– Юсуф-джан, надо подмести двор, – сказала она. – А что это ты из все кастрюли ешь? Так нельзя, Юсуф. Положи себе в миску и кушай на здоровье.

– Эх, – сказал Алимджан, – у тебя тоже: это надо, это нельзя!

И пошел домой.

Урок 25

С. Михалков. Чистописание.

Писать красиво не легко;

«Да-ет ко-ро-ва мо-ло-ко».

За буквой буква, к слогу слог.

Ну хоть бы кто-нибудь помог!

Сначала «да», потом уж «ет». Уже написано «дает», Уже написано «дает», Но тут перо бумагу рвет.

Опять испорчена тетрадь.

Страничку надо вырывать!

Страничка вырвана, и вот:

«Ко-ро-ва мо-ло-ко да-ет».

«Корова молоко дает». А нужно все наоборот: «Дает корова молоко!» Вздохнем сначала глубоко, Вздохнем, строку перечеркнем И дело заново начнем.

«Да-ет ко-ро-ва мо-ло-ко».

Перо цепляется за «ко»,

И клякса черная, как жук,

С конца пера сползает вдруг.

Одной секунды не прошло,

Как скрылись «ко» и «мо» и «ло»…

Еще одну страничку вон! А за окном со всех сторон: И стук мяча, и лай щенка, И звон какого-то звонка, -А я сижу, в тетрадь гляжу – За буквой букву вывожу: «Да-ет ко-ро-ва мо-ло-ко»… Да! Стать ученым не легко!

Урок 26

В. Осеева. Перышко.

У Миши было новое перо, а у Феди старое. Когда Миша по­шёл к доске, Федя обменял своё перо на Мишино. Миша это заме­тил и на переменке спросил:

– Зачем ты взял моё пёрышко?

– Подумаешь, невидаль – пёрышко! – закричал Федя. – На­шёл чем попрекать. Да я тебе таких перьев завтра двадцать прине­су!

– Мне не надо двадцать! А ты не имеешь права так делать! – рассердился Миша.

Вокруг Феди и Миши собрались ребята.

– Жалко перышка! Для своего же товарища! – кричал Федя. – Эх ты!

Миша стоял красный и пытался рассказать как было дело:

– Да я не давал тебе… Ты сам взял… Ты обменял…

Но Федя не давал ему говорить. Он размахивал руками и кричал на весь класс:

– Эх ты! Жадина! Да с тобой никто из ребят водиться не бу­дет!

– Да отдай ты ему это пёрышко, да и дело с концом! – сказал кто-то из мальчиков.

– Конечно, отдай, раз он такой…- поддержали другие.

– Отдай! Не связывайся! Хорош гусь! Из-за одного пера крик подымает!

Миша вспыхнул. На глазах у него показались слёзы. Федя поспешно схватил ручку, вытащил из неё Мишино перо и бросил его на парту:

– На, получай! Заплакал! Из-за одного пёрышка!

Ребята разошлись. Федя тоже ушёл. А Миша всё сидел и плакал.

Урок 27

В.А. Сухомлинский. Карасик в аквариуме.

У Петрика дома – маленький аквариум. Там живут золотые рыбки. Петрик их кормит.

Однажды пошел Петрик к пруду. Поймал в мисочку малень­кого карасика. Принёс домой и пустил в аквариум. Думает, что там карасику будет хорошо.

Дает Петрик еду рыбкам. Золотые рыбки едят, а карасик не ест. Забился в уголочек на самое дно и сидит там.

– Почему это ты, карасик не ешь? – спрашивает Петрик.

– Выпусти меня в пруд, – просит карасик, – а то я погибну здесь.

Выпустил Петрик карасика в пруд.

Б. Житков. Вечер.

Идет корова Маша искать сына своего телёнка Алешку. Не видать его нигде. Куда он запропастился? Домой уж пора.

А телёнок Алёшка набегался, устал, лёг в траву. Трава высо­кая – Алёшку и не видать.

Испугалась корова Маша, что пропал её сын Алёшка, да как замычит что есть силы:

– Му-у!

Услыхал Алёшка мамин голос, вскочил на ноги и во весь дух домой.

Дома Машу подоили, надоили целое ведро парного молока. Налили Алёшке в плошку.

– На, пей, Алёшка.

Обрадовался Алёшка – давно молока хотел, – все до дна вы­пил и плошку языком вылизал.

Напился Алёшка, захотелось ему по двору пробежаться. Только он побежал, вдруг из будки выскочил щенок – и ну лаять на Алёшку. Испугался Алёшка: это верно страшный зверь, коли так лает громко. И бросился бежать.

Убежал Алёшка и щенок больше лаять не стал. Тихо стало кругом. Посмотрел Алёшка – никого нет, все спать пошли. И са­мому спать захотелось. Лег и заснул во дворе.

Заснула и корова Маша на мягкой траве.

Заснул щенок у своей будки – устал, весь день лаял.

Заснул и мальчик Петя в своей кроватке – устал, весь день бегал.

А птичка давно уж заснула.

Заснула на ветке и головку под крыло спрятала, чтобы теп­лей было спать. Тоже устала. Весь день летала, мошек ловила.

Все заснули, все спят.

Не спит только ветер ночной.

Он в траве шуршит и в кустах шелестит.

Урок 28

Э. Мошковская. Лесные родные.

А у меня-то зеленый брат.

А у брата –

зеленый наряд. И зеленые дяди – все зеленые пряди.

И зеленый дед –

сто зеленых лет… Зеленая вся родня!

Посмотри!

И у меня

что-то зелено там внутри… А снаружи – белая кожа.

Ну и что же? У березки – тоже!

Б. Житков. Цветок.

Жила девочка Настя со своей мамой. Раз Насте подарили в горшочке цветок. Настя принесла домой и поставила на окно.

– Фу, какой гадкий цветок! – сказала мама. – Листья у него точно языки, да ещё с колючками. Наверное, ядовитый. Я его и поливать не стану.

Настя сказала:

– Я сама буду поливать. Может быть у него цветки будут красивые.

Цветок вырос большой-большой, а цвести и не думал.

– Его надо выбросить, – сказала мама, – от него ни красоты, ни радости.

Когда Настя заболела, она очень боялась, что мама выбросит цветок или не будет поливать и он засохнет.

Мама позвала к Насте доктора и сказала:

– Посмотрите, доктор, у меня девочка все хворает и вот со­всем слегла.

Доктор осмотрел Настю и сказал:

– Если б вы достали листья одного растения. Они как наду­тые и с шипами.

– Мамочка! – закричала Настя. – Это мой цветок. Вот он!

Доктор взглянул и сказал:

– Он самый. От него листья варите, и пусть Настя пьет. И она поправится.

– А я его выбросить хотела, – сказала мама.

Мама стала Насте давать эти листья, и скоро Настя встала с постели.

– Вот, – сказала Настя, – я его берегла, мой цветочек, и он меня за то сберег.

И с тех пор мама развела много таких цветов и всегда давала Насте пить из них лекарство.

Урок 29