Харишчандра становится рабом чандалы

 

 

Вьяса сказал:

 

Молвив царю такие жестокие слова

И забрав все деньги, разгневанный Каушика удалился. (1)

 

После того как Вишвамитра ушел, царь преисполнился печали

И снова тяжело вздыхая, сказал громко с поникшим лицом: (2)

 

"Страдание покинет меня, [ставшего] претой, когда я буду куплен за деньги.

Так пусть же скажет тот, [кому я нужен], до тех пор, пока не село Солнце!" (3)

 

Затем пришел поспешно Дхарма в обличье чандалы, испускающий зловоние, с впалой грудью,

Бородатый, имеющий выступающие вперед зубы, страшный, (4)

 

Черный, с отвисшим животом, жирный, внушающий ужас низший из людей,

С ветхой палкой в руках, украшенной ожерельем из тушек собак[52]. (5)

 

Чандала сказал:

 

Я приму [тебя] в рабство, потребность в рабе велика у меня.

Поскорее же скажи, какова цена, по которой ты продаешься? (6)

 

Вьяса сказал:

 

Подобного видя, свирепого видом, бессердечного,

Говорящего, безнравственного в высшей степени, царь спросил его: «Кто ты?» (7)

 

Чандала сказал:

 

Я чандала, известный под именем Правира, о лучший из мужей.

Будь постоянно в подчинении [у меня], снимая одежду с покойников. (8)

 

После того как сказал он это, царь молвил следующие слова:

«Брахман или кшатрий пусть берут [меня в услужение], таково мое мнение. (9)

 

Высший есть хозяин для высшего, средний для

среднего,

Низший – для низшего, так говорят люди!» (10)

 

Чандала сказал:

 

Таким образом, сказана тобою дхарма, о лучший из царей,

Но, не подумав, ты говоришь мне сейчас, о царь. (11)

 

Тот человек, который говорит, поразмыслив, обретает желанное,

Ты же говоришь о равенстве, не подумав, о безгрешный! (12)

 

Если твое мерило это правда, ты принят, без сомнения.

 

Харишчандра сказал:

 

Вследствие лжи в ад жестокий тот час же отправляется низший из

людей. (13)

 

Поэтому верная жена, вследствие лживости ставшая чандалой, не жена мне [больше].

 

Вьяса сказал:

 

Пока он говорил это, пришел подвижник Вишвамитра (14)

 

С вращающимися от гнева и злобы глазами и сказал следующее владыке людей:

"Чандала этот собирается дать тебе деньги, находящиеся в [моем] сердце. (15)

 

Отчего же [ты] не даешь дакшину жертвоприношения полностью?"

 

Царь сказал:

 

О бхагаван, я знаю что происхожу из рода Сурьи, о Каушика. (16)

 

Как же я пойду в рабство к чандале, желая денег?

 

Вишвамитра сказал:

 

Если деньги чандалы, вырученные благодаря самопродаже, ты мне (17)

 

Не дашь если, то в таком случае я наложу на тебя проклятие, без сомнения.

У чандалы или же у брахмана [взятые] дай мне деньги! (18)

 

Сейчас нет никого другого, кроме чандалы, кто мог бы дать денег,

А без денег, о царь, я не уйду, без сомнения. (19)

 

И если мне этих денег не преподнесешь, о царь, днем, полностью заполнив половину сосуда,

То тебя я сожгу огнем проклятия. (20)

 

Вьяса сказал:

 

Тогда царь Харишчандра, подобно умирающему, едва живой

Со словами «Смилуйся!», припал к стопам риши, в подавленном состоянии. (21)

 

Харишчандра сказал:

 

Я раб, я страдаю, я несчастен, я предан тебе в особенности,

Сделай милость, о брахман-риши, мучительно соприкосновение с чандалой[53]! (22)

 

Пусть буду я в счет оставшихся денег твоим слугой свободным,

Твоим посыльным, о тигр среди мудрецов, угождающим [твоему] сердцу. (23)

 

Вишвамитра сказал:

 

Да будет так, о великий царь, стань моим слугой,

Но, тем не менее, приказы мои должны быть исполняемы постоянно, о владыка людей. (24)

 

Вьяса сказал:

 

После того как были сказаны эти слова, царь, преисполненный радости,

Подумал, что он заново родился, и молвил Каушике: (25)

 

"Твои повеления буду постоянно исполнять я, без сомнения.

Приказывай же, о лучший из брахманов, что сделать мне для тебя, о безгрешный". (26)

 

Вишвамитра сказал:

 

Чандала, подойди, разве ты не дашь денег за моего раба?

Прими же раба за деньги, которого я отдаю тебе сейчас. (27)

 

Нет у меня дела для раба, но надежда на [получение] денег есть у меня.

 

Вьяса сказал:

 

После того, как молвил он это, собакоед с радостным сердцем (28)

 

Поспешно подошел и сказал Вишвамитре.

 

Чандала сказал:

 

По окружности Праяги, составляющей десять йоджан, (29)

 

Землю обратив в драгоценные камни, я отдам тебе, о лучший из брахманов.

Благодаря продаже этого [царя] страдание это уничтожено тобой. (30)

 

Вьяса сказал:

 

Затем тысячи драгоценных камней, золота, украшений и жемчужин,

Преподнесенных чандалой, принял лучший из брахманов. (31)

 

Царь же Харишчандра оставался с неизменным лицом,

И он также спокойно считал: «Вишвамитра мой господин. (32)

 

То и есть мое дело, которое должно быть исполнено».

Затем в воздушном пространстве голос, чей источник был незрим[54], сказал: (33)

 

"Ты свободен от долга, о обладатель великой доли, ведь тобою преподнесена та дакшина".

После этого с неба дождь из цветов посыпался на голову царя. (34)

 

"О праведник! О праведник!" – ему восклицали вместе с Индрой, наделенные великой мощью.

И великой радостью наполненный царь сказал Каушике: (35)

 

"Ты мать и отец, ты родич, о многомудрый,

Благодаря которому свободен я, выплативший свой долг. (36)

 

Что сделать [мне], о сильнорукий, благо для меня слова твои".

И после того как была произнесена эта речь, царю молвил мудрец: (37)

 

Вишвамитра сказал:

 

Да будут исполняемы тобою приказы чандалы, начиная с сегодняшнего дня, о царь.

"Благо пусть будет тебе", - сказав это, он взял деньги и ушел. (38)

 

Так в седьмой книге махапураны Девибхагавата заканчивается двадцать третья глава, называющаяся "Харишчандра становится рабом чандалы".

 

 

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ЖИЗНЬ ХАРИШЧАНДРЫ В РАБСТВЕ [55]

Шаунака сказал:

 

Что совершил царь, придя в дом чандалы.

Об этом расскажи, о лучший из сут, поскорее мне, спрашивающему. (1)

 

Сута сказал:

 

После того как брахман Вишвамитра удалился, собакоед с радостным сердцем,

Отдав Вишвамитре деньги, связал владыку людей. (2)

 

Лжец стал бить [его] палкой, "Ты идешь?" - молвив.

Спотыкающегося под ударами палки, с очень взволнованными чувствами, (3)

 

Томимого разлукой с любимыми родственниками приведя в собственную хижину,

[Чандала] заточил его в оковы, а сам заснул безмятежным сном. (4)

 

Находясь в оковах, царь жил в хижине чандалы,

Отказавшись от еды и питья, постоянно он горевал. (5)

 

Нежную [супругу] и ребенка с печальными лицами видя прежде:

"Меня вспоминают горемычная: освободит нас царь. (6)

 

Обретя деньги, и деньги брахману обещанные, отдав,

Смотря на рыдающего сына, меня он разбудит. (7)

 

"Я с папой пойду", – так рыдающего мальчика.

«Папа! Папа!» - повторяющего, вместе со мной он разбудит. (8)

 

И не знает обладающая глазами олененка, что я стал чандалой.

Потеря царства, утрата друзей, продажа супруги и сына, (9)

 

Затем положение чандалы – вот последовательность несчастий".

И так он жил, постоянно вспоминая жену и сына. (10)

 

Проводя дни, страдающий царь, мучимый судьбой.

Затем, на пятый день, тот [чандала] освободил царя от оков. (11)

 

Чандала приказал ему [заняться] сниманием одежд с покойников[56],

Злобный, постоянно оскорбляющий его грубыми словами: (12)

 

"В южной части Каши расположен огромный шмашан[57],

Его охраняй, как предписано, и не оставляй ты никогда. (13)

 

Взяв эту ветхую палку, ступай, не медля,

Из рук героя палка эта – так объявляй повсюду!" (14)

 

Сута сказал:

 

Некоторое время сниманием одежды с покойников занимался

Царь Харишчандра на шмашане, покорный его воле. (15)

 

Побуждаемый чандалой, снимающим одежду с трупов

Царь по его приказу ходил на кладбище. (16)

 

На северной стороне города существует внушающий ужас,

Покрытый гирляндами из трупов, зловонный, задымленный (17)

 

Шмашан, с которого раздавались страшные крики, по которому бродили сотни шакалов,

И множество собак, и на который садились коршуны, (18)

 

Покрытый множеством костей, наполненный сильным зловонием.

Наполовину сгоревшие лица покойников, обнажая ряды зубов, (19)

 

Как бы улыбались – так случается с телом, находящимся посередине огня. [Шмашан] оглашали разнообразные крики и громкие вопли близких умерших: (20)

 

"О сын! О друг! О родич! О брат! О дорогой! О любимый мой!

О! Я же твой племянник, о дядя! О дедушка! (21)

 

О бабушка! О отец! О внук! Куда ты ушел? Приди, о родич!"

Такими страшными криками всех воплощенных был наполнен [шмашан]. (22)