Начало жертвоприношения Шарьяти

 

Джанамеджая сказал:

 

Каким образом Чьяваной были сделаны врачеватели пьющими сому,

Как обещание его, великого духом, было исполнено? (1)

 

Что есть сила человека против силы Царя богов?[39]

Ведь врачевателям им было запрещено пить сому, (2)

 

Следующим дхарме. О том чуде подробно расскажи, о господин.

О деянии Чьяваны желаю услышать я. (3)

 

Вьяса сказал:

 

Слушай же, о великий царь, об удивительнейшем деянии

Чьяваны на том жертвоприношении Шарьяти, о потомок Бхараты. (4)

 

Заполучив красавицу Суканью, Чьявана, подобный богу,

Наслаждался, умиротворенный, [ею], подобной божественной деве. (5)

 

Однажды супруга Шарьяти, томимая тяжкой заботой,

Обратила к мужу речь, дрожа и рыдая, любимая: (6)

 

«Царевна, тобою отданная [в жены] незрячему мудрецу в лесу,

Мертва или жива, ее ты должен проведать. (7)

 

Ступай же, о господин, в ту обитель мудреца, чтобы посмотреть,

Что делает Суканья, заполучив такого мужа. (8)

 

Тоской по дочери, о царь-мудрец, сжигаемо мое сердце,

Ее приведи, большеокую, исхудавшую от подвижничества, ко мне. (9)

 

Увижу я дочь тонкую, облаченную в одежду из луба,

Заполучив в мужья слепца, вкушающую горе, стройную». (10)

 

Шарьяти сказал:

 

Отправимся [мы] сегодня, о большеокая, чтобы повидать Суканью,

Любимую дочь, о прекраснобедрая, к мудрецу, стойкому в обетах. (11)

 

Вьяса сказал:

 

Молвив так женщине, наполненный горем, Шарьяти

Отправился, взойдя на колесницу, поспешно к обители мудреца. (12)

 

Прибыв к обители, там встретил владыка земли

Наделенного юностью, подобного богу мудреца. (13)

 

Увидев его, подобного облику бессмертным, пришел в изумление царь:

«Разве неодобряемое деяние совершено дочерью, порицаемое людьми, (14)

 

Умерщвлен мудрец престарелый, умиротворенный и очень бедный,

[Ею], мучимой Камой, и другой избран в мужья. (15)

 

Трудно противостоять Обладателю цветочного лука, особенно в юности.

На роду Ману пятно позора огромное ей поставлено. (16)

 

Напрасна жизнь того в мире, чья дочь порицаема.

На горе, вследствие всех грехов, дочь бывает у воплощенных[40]. (17)

 

Мною неподобающее деяние совершено ради успеха собственного дела:

Старому слепцу отдана дочь целиком. (18)

 

Дева соответствующему [ей] должна быть отдана отцом целиком,

И что содеяно мною, такой и получен плод. (19)

 

Если я убью дочь дурного поведения, грешницу,

То несмываемый [грех] убийства ляжет на меня, в особенности [убийства] женщины[41]. (20)

 

На прославленный род Ману мною будет поставлено пятно позора.

Сильно порицание людей, а тяжело освободиться от оков привязанности. (21)

 

«Что делать мне?» - когда в такие мысли стал погружен царь,

Тогда Суканья по воле судьбы увидела озабоченного отца. (22)

 

Суканья, заметив отца, подошла к нему тотчас же

И, подойдя, спросила владыку земли с сердцем, наполненным любовью: (23)

 

«О чем ты размышляешь, о царь, с лицом, на котором лежит печать заботы,

Взирая на сидящего мудреца, юного, лотосоокого? (24)

 

Ступай же, ступай к тигру среди мужей и соверши поклон перед супругом моим.

Не предавайся скорби, о лучший из царей, теперь, о потомок Ману. (25)

 

Вьяса сказал:

 

Услышав такие слова дочери, обуреваемый гневом Шарьяти,

Царь обратил речь к ней, стоящей перед ним. (26)

 

Царь сказал:

 

Где мудрец Чьявана, о дочь, старый и слепой, лучший из подвижников?

И кто этот юноша пылкий? сомнение это великое у меня. (27)

 

Неужели убит тобой мудрец, о грешница, о совершающая дурные деяния,

И юноша этот в мужья по похоти избран, о губящая [свой] род? (28)

 

Его же я, томимый заботой, не нахожу в обители.

Неужели [тобой] дурное деяние совершено, совершаемое [лишь] развратными женщинами? (29)

 

Я погружен, о грешница, в океан скорби из-за тебя теперь,

Видя этого удивительного мужа и не видя мудреца Чьявану». (30)

 

Выслушав слова отца, она рассмеялась и ответила,

Взяв и подведя отца к супругу заботливо: (31)

 

«Это и есть мудрец Чьявана, о отец, зять твой, без сомнения,

Ашвинами был превращен он в такого лотосоокого красавца. (32)

 

Случайно пришли Насатьи к обители моей,