Восстание, инакомыслие и политическая борьба в традиционных обществах

Возросшие расположенность к изменениям и потенциал способности к преобразованию рассматриваемых нами обществ наиболее явно проявляются в возникновении четко определенных движений, таких, как восстание, инакомыслие, протест, а также в достижении более высокого уровня выражения политической борьбы, чем тот, который существовал раньше, в первобытных обществах. Даже если картина изменений в первобытных обществах как движения между ритуалами восстания, с одной стороны, и разделом либо слиянием племенных образований — с другой, выглядит упрощенной, все-таки действительно лишь в архаических и исторических обществах впервые можно вполне идентифицировать более определенно выраженные движения изменений и ориентации протеста.

В этих обществах сложилась тенденция к формированию типа относительно автономных и длительных восстаний и движений протеста. Организаторами таких движений могли выступить носители моделей культурного порядка или выразители солидарности различных коллективов. Первые поддерживали особую культурную ориентацию, вторые — социальный код (иерархию в противовес равенству, принуждение в противовес солидарности или поощрительным мерам и т.п.). В то же время возникали и движения инакомыслия, которые нередко были направлены на переосмысление оснований господствующих культурных моделей и традиций. А в процессе формирования институтов, прежде всего в экономической и образовательной сферах, выдвигались и организаторы нового типа.

Попытка переформулирования символических характеристик и институциональных предпосылок могла как вести к расширению объема критических ориентации и к рационалистическому объективизму, так и быть направлена к сдерживанию и антирационализму. Такие антирационалистские тенденции в социальном и культурном порядке могли найти различное выражение. Они могли вылиться в относительно простой популистский антирационализм и антиинтеллектуализм. В более дифференцированных обществах они могли породить более разработанные сектантско-еретические учения и идеологии протеста, основанные на интеллектуалистском отрицании рациональных или критических предпосылок своих собственных традиций.

Эти радикалистские тенденции часто были связаны с отстаиванием тех характеристик человеческого существования (напри-

[103]

мер, мистические или ритуальные аспекты), которые отрицала данная традиция. Они могли быть связаны с крайними выражениями субъективизма и индивидуализма, могли отстаивать приоритет символов первичной общности, представленных даже в интеллектуальных категориях. Таким образом/политические вопросы и политические конфликты имели тенденцию стать гораздо более выраженными в символическом, идеологическом и организационном планах, чем это было в первобытных обществах.

Кроме того, различные типы движений (восстание, инакомыслие, протест и политическая борьба) часто были взаимосвязанными; эти связи порождали дополнительную напряженность и распространение установок, ориентирующих на изменения. Во всех этих обществах формировались противоположные тенденции в отношении связей между символически и организационно более выраженными движениями протеста и процессами политической борьбы. С одной стороны, возрастающая структурная дифференциация в сочетании с большей выраженностью символов коллективной и культурной идентичности обществ способствовала образованию организационных и символических связей среди различных идейных течений, ориентации и движений, активизировала процессы технических инноваций, институциональных нововведений и политическую борьбу.

С другой стороны, существовала тенденция к относительному обособлению различных проявлений протеста, политической борьбы и нововведений. Эта тенденция отражала традиционализм таких обществ и тот факт, что по сравнению с обществами современного типа развитие техники и структурная дифференциация находились в них на низком уровне. Кроме того, эти движения угрожали правителям и элитам, которые стремились усилить тенденцию к обособлению при помощи различных мер, варьируя от прямого насилия до искусной, так сказать, кооптации. (Разумеется, ни одна из этих мер не могла обеспечить постоянный успех.)

Типы изменений, которые действительно происходили в архаических и исторических обществах, отражали, как мы отметили, влияние разнообразного соединения различных тенденций, включая организационную оформленность и символическую четкость движений протеста, политической борьбы и строительства институтов (а также их взаимосвязанность либо обособленность). Кроме того, оказывали влияние внешние факторы — война, торговля и демографические изменения, а толчком к изменениям оказывалась структурная дифференциация.

[104]