Если целью Адонсии было вызвать ревность любовника, реплика достигла цели.

— В его внешности есть что-то отталкивающее, — искривились полные губы герцога. — Слишком резкие черты лица, слишком крупный нос. С возрастом ваш Дракон станет похож на хищного ястреба. А она — голубка.

— В ней тоже всего слишком, — приняла подачу графиня. — Вы только взгляните на эту излишне белую кожу, эти большие глаза неопределенного цвета…

— Это янтарь, моя дорогая. У доньи Ягг глаза цвета янтаря. Я уверен, что, когда мне будет позволено в них заглянуть, я рассмотрю россыпь золотистых искорок вокруг зрачка.

— Да вы романтик!

Саркастическое замечание повисло в пустоте, не достигнув ушей распалившегося гранда.

— Она чиста, голубка Лутеция, чиста и невинна. Взгляните, с какой грациозностью она уклоняется от настойчивых мужских объятий. Поверьте, ее партнер в данный момент озабочен вовсе не выполнением фигур танца, а тем, чтобы прижаться поближе.

— Чиста? Невинна? Кажется, вы попались, мой дорогой, — воскликнула графиня. Пластины веера затрещали. — Ну что ж, я вам докажу, что самые страшные демоны водятся в самых тихих озерах. Я загоню для вас добычу.

— Пожалуй, — кивнул гранд, отставляя недопитый бокал. — Я приму вашу помощь. Обычная игра: вы обидите малышку, я утешу. А наградой ловкому загонщику станет ваш вожделенный дикарь. Только вам, Адонсия, придется поторопиться — претенденток скрасить вечер валашского Дракона будет предостаточно.

Герцог поднялся и подал руку своей даме. Откладывать задуманное было не в его правилах.

Я запрокинула голову, любуясь парящей в высоте, у самого переплетения потолочных балок, огромной люстрой. Частичкой своего сознания, той самой, которая отвечала за крохоборство, я невольно подсчитывала, во сколько золотых дублонов обошлось устроителям праздника это ветреное колдовство. Тысячи две, не меньше. Это же магия штучная — поднять эдакое колесище в воздух, да еще магический огонь в сотне свечей поддерживать. Да уж, чего у дам воды не отнять, так это умения празднества устраивать.

— Даже если она упадет, я успею нас выдернуть, — прошептал Дракон, одарив меня своей кривоватой усмешкой.

— В любом случае, пострадают самые рослые. Коротышкам вроде меня и бояться нечего.

Шаг, второй, вправо, влево, поклон, поворот… Как же я танцы ненавижу, оказывается.

— Твоя сосредоточенность оскорбительна, птица-синица. Неужели кавалер не может отвлечь тебя от грустных мыслей?

— Если бы кавалер не пытался мне ноги оттоптать, а развлек ни к чему не обязывающей беседой…

— То есть раскаяния мы не ощущаем?

— Нисколечко. Может, плюнем на куртуазность и прогуляемся?

— Ты не покинешь бальную залу, Лутоня!

Указание это Влад повторял уже раз двухсотый. Никуда не уходить, ни с кем наедине не оставаться, каждые несколько минут мелькать пред синими очами супруга и повелителя, не нарушать, не капризничать. Поначалу я думала, что Дракон опасается Зигфрида, моего одержимого друга, шатающегося неизвестно где, но когда меня чуть не насильно оттащили от группки студентов, к которым я подошла просто поздороваться…

— Долго еще мне здесь веселье изображать? — недовольно спросила я. — Дон Акватико говорил, что как только Источник активируется, я смогу быть свободна.

— Его величество запаздывает. Начинать праздник без него было бы недопустимой грубостью. А проведение обряда и вовсе невозможно.

— Ага, мне говорили, что элорийский монарх должен руководить обрядом. Только вот уже никто не помнит — это просто традиция, вызванная желанием сохранить равновесие власти стихийных домов, или необходимость.

Музыка закончилась, скрипачам было дозволено передохнуть, и Влад подвел меня к сервировочному столику. Вкушать яства на балу я опасалась, не желая нарушить хрупкое равновесие своего многострадального организма, поэтому скорбно вздохнула и отвернулась от закусок.

— Как ты себя чувствуешь? — Дракон коснулся моей талии. — Пояс доставляет неудобства?

— Не очень, — улыбнулась я, не пытаясь скрыть удовольствие от прикосновения. — Мудрая Черепаха свое дело знает получше, чем некоторые мои знакомые маги воды.

— Старик за глаза осыпает тебя комплиментами. Мне впору начинать ревновать.

— Как ты с ним познакомился?

Влад подозвал юркого лакея и велел принести воды и льда, и уже, наблюдая за моими крошечными глотками, ответил:

— Это давняя история, и пожалуй, ты знаешь некоторую ее часть. Давным-давно один не по годам разумный и оттого дерзкий княжич угодил в ловушку. Злая женщина пленила его, заковала в цепи, лишила магии. Юноша угасал от обезвоживания и потери крови, которую эта злодейка пила. Он уже почти смирился с неволей, когда однажды на пол его темницы свалилась из гобелена мелкая чернокосая крестьянская девчонка.

Я улыбнулась, вспомнив нашу самую первую встречу с Драконом. Мы с Иравари тогда были озабочены самым важным женским делом — выяснением личности суженого. Вот и выяснили. Сколько же мне лет было? Семь или восемь…

— Я тогда еще дедушкой тебя назвала. Ты страшный был — жуть, чисто Кащей.

— На тебе было что-то желтое, сарафан или рубаха, и ты по-птичьи наклоняла голову к плечу, птица-синица. — Влад говорил негромко, я потянулась к нему, чтобы лучше слышать. Наши пальцы сплелись.

И громко стучало мое сердце, и прервалось дыхание. И поняла я, что никогда и никуда не денусь от своего Кащея. Даже если гнать будет, не уйду. Потому что только с ним рядом я живу, а не просто существую.

Влад привлек меня к себе. Нет, мы не целовались, и объятий никаких не было — слишком много чужих глаз. Но, судя по тому, как пульсировали зрачки моего супруга и повелителя, очень немногое отделяло его от того, чтоб оттащить меня в угол и…

— А как же Цай? — срывающимся голосом спросила я.

— Кто? — Дракон моргнул и очнулся. — Ах да… Я очень долго не мог прийти в себя после всех событий. Магия крови изрядно подорвала мою стихию, отец встревожился и нанял самых известных на континенте лекарей. Одним из них и был хинский маг Цай.

— А хиняне, что ли, магию крови пользуют? — с интересом спросила я. — Ну, раз лечить от нее умеют?