Идея поэмы - идея персонификации представлений о мире, и

В этом смысле она - гимн баналу.

Цель достигается путем вкладывания более или менее

Приблизительных формулировок этих представлений в уста двадцати

Не так более, как менее условных персонажей. Формулировки

Облечены в форму романсов. Романс - здесь понятие условное, но

По существу - монолог.

Романсы рассчитаны на произнесение и на произнесение с

Максимальной экспрессией; в этом, а также в некоторых длиннотах

Сказывается литературный характер поэмы.

Романсы, кроме того, должны произноситься высокими

Голосами; нижний предел - нежелательный - баритон; верхний -

Идеальный - альт.

Прочие наставления у Шекспира в "Гамлете" - 3-м акте.

* ЧАСТЬ 1 *

Пора давно за все благодарить,

За все, что невозможно подарить.

Когда-нибудь кому-нибудь из вас

И улыбнуться, словно в первый раз.

В твоих дверях, ушедшая любовь,

Но невозможно улыбнуться вновь.

- Прощай, прощай, - шепчу я на ходу,

Среди знакомых улиц вновь иду,

Подрагивают стекла надо мной,

Растет вдали привычный гул дневной,

И в подворотнях гасятся огни.

- Прощай, любовь, когда-нибудь звони.

Так оглянись когда-нибудь назад:

Стоят дома в прищуренных глазах,

И мимо них уже который год

По тротуарам шествие идет.

Вот Арлекин толкает свой возок,

И каплет пот на уличный песок,

И Коломбина машет из возка.

А вот скрипач, в руках его тоска

И несколько монет. Таков скрипач.

А рядом с ним вышагивает Плач,

Плач комнаты и улицы в пальто,

Блестящих проносящихся авто.

Плач всех людей. А рядом с ним Поэт,

Давно не брит и кое-как одет

И голоден, его колотит дрожь.

А меж домами льется серый дождь,

Свисают с подоконников цветы,

А там внизу вышагиваешь ты.

Вот шествие по улицам идет,

И кое-кто в полголоса поет,

А кое-кто поглядывает вверх,

А кое-кто поругивает век,

Как, например, усталый человек.

И шум дождя и вспышки сигарет,

Шаги и шорох утренних газет,

И шелест непроглаженных штанин

(неплохо ведь в рейтузах, Арлекин),

И звяканье оставшихся монет,

И тени их идут за ними вслед.

Любите тех, кто прожил жизнь впотьмах

И не оставил по себе бумаг

И памяти, какой уж ни на есть,

Не помышлял о перемене мест,

Кто прожил жизнь, однако же не став

Ни жертвой, ни участником забав,

В процессию по случаю попав.

Таков Герой. В поэме он молчит,

Не говорит, не шепчет, не кричит,

Прислушиваясь к возгласам других,

Не совершает действий никаких.

Я попытаюсь вас увлечь игрой:

Никем незамечаемый порой,

Запомните, присутствует герой.

Вот шествие по улицам идет.

Вот ковыляет Мышкин-идиот

В накидке, над панелью наклонясь.

- Как поживаете теперь, любезный князь?

Теперь сентябрь - и новая зима

Еще не одного сведет с ума.

Ах, милый, успокойтесь, наконец.

Вон позади вышагивает лжец,

Посажена изящно голова,

Лежат во рту великие слова,

А рядом с ним, закончивший поход,

Неустрашимый рацарь Дон-Кихот

Беседует с торговцем о сукне

И о судьбе. Ах, по моей вине

Вам предстает ужасная толпа,

Рябит в глазах, затея так глупа,

Но все не зря. Вот книжка на столе

Весь разговорник о добре и зле

Свести к себе не самый тяжкий труд,

Наверняка тебя не заберут.

Поставь на стол в стакан букетик зла,

Найди в толпе фигуру Короля,

Забытых королей на свете тьма,

Сейчас сентябрь, потом придет зима.

Процессия по улице идет,

И дождь среди домов угрюмо льет,

Вот человек, бог знает чем согрет,

Вот человек - за пару сигарет

Он вам раскроет честности секрет,

Кто хочет, тот послушает рассказ.

Честняга - так зовут его у нас.

Представить вам осмеливаюсь я

Принц-Гамлета, любезные друзья,

(У нас компания - все принцы да князья).

Осмелюсь полагать, за триста лет,

Принц Гамлет, вы придумали ответ

И вы его изложите. Идет?

Процессия по улице бредет

И кажется, что дождь уже ослаб,

Маячит пестрота одежд и шляп,

Принц Гамлет в землю устремляет взор,

Честняге на ухо бормочет Вор,

Но гонит Вора Честности пример,

(Простите, Вор, представить не успел).

Вот шествие по улице идет.

И дождь уже совсем перестает,

Не может же он литься целый век.

Заметьте: вот Счастливый Человек

С обычною улыбкой на устах.

- Чему вы улыбнулись? - Просто так.

Любовники идут из-за угла,

Белеют обнаженные тела,

В холодной мгле навеки обнялись.

И губы побледневшие слились,

Все та же ночь у них в глазах пустых,

Навеки обнялись, навек застыв,

В холодной мгле белеют их тела,

Прошла ли жизнь или любовь прошла.

Стекают вниз вода и белый свет

С любовников, которых нет.

Ступай, ступай, печальное перо,

Куда бы ты меня не привело

Болтливое, худое ремесло,

В любой воде плещи, мое весло.

Так зарисует пару новых морд:

Вот Крысолов из Гаммельна и Черт,

Опять в плаще и чуточку рогат,

Но, как всегда, на выдумки богат.

Достаточно. Теперь остановлюсь.

Такой сумбур, что я не удивлюсь,

Найдя свои стихи среди газет,

Отправленных читателем в клозет,

Самих читателей, объятых сном.

Поговорим о чем-нибудь ином.

Как бесконечно шествие людей,

Как заунывно пение дождей

Среди домов, а человек озяб,

Маячит пестрота одежд и шляп,

И тени их идут за ними вслед,

И шум шагов и шорох сигарет,

И дождь все льется, льется без конца

На Крысолова, Принца и Лжеца,

На Короля, на Вора и на Плач,

И прячет скрипку под пальто Скрипач.

И на Честнягу черт накинул плащ.

Усталый Человек закрыл глаза,

И брызги с Дон-Кихотова таза

Летят на Арлекина, Арлекин

Торговцу кофту протянул - накинь.

Счастливец поднимает черный зонт,

Поэт потухший поднимает взор

И воротник, князь Мышкин - идиот

Склонился над панелью: кашель бьет,

Процессия по улице идет,

И дождь, чуть прекратившийся на миг,

Стекает вниз с любовников нагих.

Вот так всегда - когда ни оглянись,

Проходит за спиной толпою жизнь,

Неведомая, странная подчас,

Где смерть приходит словно в первый раз

И где никто-никто не знает нас.

Прислушайся - ты слышишь ровный шум,

Быть может, это гул тяжелых дум,

А, может, гул обычных новостей,

А, может быть, - печальный хор страстей.

Романс Арлекина

По всякой земле

Балаганчик везу,

А что я видал

На своем веку:

Кусочек плоти

Бредет внизу,

Кусочек металла

Летит наверху.

За веком век.

За веком век

Ложится в землю

Любой человек,

Несчастлив и счастлив

Зол и влюблен,

Лежит под землей

Не один миллион.

Жалей себя,

Пожалей себя,

Одни говорят - умирай за них,

Иногда судьба,

Иногда стрельба,

Иногда по любви,

Иногда из-за книг.

Ах, будь к себе и другим неплох,

Может тебя

И помилует бог,

Однако, ты ввысь

Не особо стремись,

Ведь смерть - это жизнь, и жизнь - это жизнь!

По темной земле балаганчик везу,

А что я видал на своем веку,

Кусочек плоти

Бредет внизу,

Кусочек металла летит наверху.

РОМАНС КОЛОМБИНЫ

Мой Арлекин чуть-чуть мудрец,

Так мало говорит,

Мой Арлекин чуть-чуть хитрец,

Хотя простак на вид,

Ах, Арлекину моему

Успех и слава ни к чему,

Одна любовь ему нужна,

А я его жена.

Он разрешит любой вопрос,

Хотя на вид простак,

На самом деле он не прост,

Мой Арлекин - чудак.

Увы, он сложный человек,

Но главная беда,

Что слишком часто смотрит вверх

В последние года.

А в небесах летят, летят,

Летят во все концы,

А в небесах свистят, свистят

Безумные птенцы,

И белый свет, железный свист

Я вижу из окна

Ах, боже мой, как много птиц,

А жизнь всего одна.

Мой Арлекин чуть-чуть мудрец,

Хотя простак на вид,

- Нам скоро всем придет конец -

Вот так он говорит,

Мой Арлекин хитрец, простак,

Привык к любым вещам,

Он что-то ищет в небесах

И плачет по ночам.

Я Коломбина, я жена,

Я езжу вслед за ним,

Свеча в фургоне зажжена,

Нам хорошо одним,

В вечернем небе высоко

Птенцы, и я смотрю.

Но что-то в этом от того,

Чего я не люблю.

Проходят дни, проходят дни

Вдоль городов и сел,

Мелькают новые огни

И музыка и сор,

И в этих селах, городах

Я коврик выношу,

И муж мой ходит на руках,

А я опять пляшу.

На всей земле, на всей земле

Не так уж много мест,

Вот Петроград шумит во мгле,

В который раз мы здесь.

Он Арлекина моего

В свою уводит мглу.

Но что-то в этом от того,

Чего я не люблю.

Сожми виски, сожми виски,

Сотри огонь с лица,

Да, что-то в этом от тоски,

Которой нет конца!

Мы в этом мире на столе

Совсем чуть-чуть берем.

Мы едем, едем по земле,

Покуда не умрем.

РОМАНС ПОЭТА

Как нравится тебе моя любовь,

Печаль моя с цветами в стороне,

Как нравится оказываться вновь

С любовью на войне, как на войне.

Как нравится писать мне об одном,

Входить в свой дом, как славно одному,

Как нравится мне громко плакать днем,

Кричать по телефону твоему:

- Как нравится тебе моя любовь,

Как в сторону я снова отхожу,