На чем основан русский классический стих?

Русский классический стих основан на упорядоченном, регулярном чередовании ударных и безударных слогов (или сильных и слабых). Такая система стихосложения называется силлабо-тонической, то есть слого-ударной (от греческих слов «силлабе» — слог и «тонос» — ударение). «Благодаря такому чередованию речь в стихах как бы движется равномерными «шагами» или стопами, с опорой через слог (двусложные стопы) или же через два слога (трехсложные стопы)».[7]

Если взять стихотворную строчку и расставить в ней -ударения, то можно увидеть, что каждый стих (строка) состоит из повторяющихся однообразных стоп: бУ-ря  мглО-ю  нЕ-бо  крО-ет...

 

Что такое «стопа»?

 

Стопа — это элементарная ритмическая единица стиха, состоящая из одного ударного и одного или двух безударных, слогов. Стихотворные строки силлабо-тонической системы стихосложения и представляют собой соединение тех или иных стоп. По их характеру различают стихотворные размеры, которые делятся на две группы: двусложные и трехсложные. В двусложных размерах стопа состоит из одного ударного и одного безударного слога, а в трехсложных — из одного ударного и двух безударных.

Обозначим ударный слог знаком |, а безударный  ﮞ. A теперь расставим эти знаки над пушкинской строкой:  

                                                             ‌| ‌ﮞ      | ‌ﮞ | ‌ﮞ | ﮞ

Буря мглою небо кроет

 

Четыре раза повторяется стопа с одним ударным слогом и одним неударным | ﮞ.  Такую двусложную стопу с первым ударным слогом называют хореем. Вот мы и определили размер, которым написаны стихи Пушкина: четырехстопным хореем.

Двусложный размер, но с ударением, на втором слоге, называют ямбом и | ‌ﮞ.

                                             

                                           ﮞ   |    ﮞ |   ﮞ | ﮞ |                

Пора, пора, рога трубят.

 

Трехсложная стопа с ударением на первый слог называется дактилем: | ﮞ ﮞ.

 

Вырыта заступом яма глубокая.

 

Если в трехсложной стопе ударение падает на второй слог, перед нами амфибрахий: ﮞ I ﮞ.

 

В глубокой теснине Дарьяла...

 

Анапестом же называется трехсложная стопа с ударением на третьем слоге:.

 

Серебрится река.

 

Серебрится ручей.

 

Серебрится трава 

                                                                          

Орошенных степей.

                              (С. Есенин)

Для чего чтецу знать эти размеры стихов, что они дают ему как исполнителю? Очень многое! Ведь от того, в каком размере написано стихотворение, можно точнее представить ритм жизни лирического героя, накал его страстей, идейно-действенное начало произведения. Но не только размер стиха обусловливает его ритм. Есть много и других компонентов ритма. Об этом мы еще будем говорить. Однако необходимо подчеркнуть, что точное знание размера,- которым написано стихотворение, позволяет вернее определить состояние, действие, настроение лирического героя, атмосферу событий; просто и поэтично 'исполнять их. Поэт, прежде чем сочинять стихи на волнующую его тему, погружается в волны ритма будущего создания. «Ритм — это основная сила, основная энергия стиха» — говорил Вл. Маяковский. В своей статье «Как делать стихи» он рассказывает о том, что его строки рождались в ритмическом движении, в гуле, в музыке слов. «Размер получается у меня в результате покрытия этого ритмического гула словами».[8] — пишет он.

О роли ритма в поэтической форме говорит Лев Озеров:

 

Все держится на ритме: звезды, годы,

И музыка, А труд, и эти строки..

. И человечество, не веря, веря,

 Жестокой мерой мерит поколенья.

Здоровье — ритм, болезнь — его потеря,

И ты, мой стих, — мое сердцебиенье.

 

Так можно ли читать стихи, не ощутив сердцебиение поэта?

 

Порой опять гармонией упьюсь,

Над вымыслом слезами обольюсь...

 

— читаем мы незабываемые строки Пушкина.

 

Куда мне радость деть свою?

В стихи, в графленую осьмину?

 

— восклицает Б. Пастернак.

 

Забуду год, день, число,

Запрусь, одинокий, с листом бумаги я,

 Творись, просветленных страданием слов

 нечеловечья магия!

 

— пишет В. Маяковский.

 

Все дороги, все тропы земли,

Чтопроложены кем-то и где-то,

 Где б ни начались, где бни легли —

Всепрошли через сердце поэта.

 

— утверждает Кайсын Кулиев.

 

Да, поэзии без чувств, без горячего биения сердца не бывает. Поэтому исполнителю надо чувствовать не только подтекст с его внутренним темпо-ритмом и переживанием (эта сторона быстрее увлекает чтецов), но и сам стихотворный текст с его звучными формами, четкостью, размеренностью, с его внешним темпо-ритмом. «Актеры этого типа, — пишет К.С. Станиславский, — еще до начала чтения входят в волны темпо-ритма, все время остаются и купаются в них.' При этом не только чтение, но и движения, и походка,... и само переживание все время наполняются теми же волнами того же темпо-ритма. Они не покидают их и во время речи, и в моменты молчания, в логических и психологических паузах, и при действии, и при бездействии.

Такие актеры постоянно и невидимо носят в себе метроном, который мысленно аккомпанирует каждому их слову, действию, мышлению и чувствованию.

Только при таких условиях стихотворная форма не стесняет артиста и его переживания, а дает ему полную свободу для внутреннего и внешнего действия. Только при таких условиях процесса переживания и у внешнего словесного воплощения создается в стихотворной форме один общий темпо-ритм и полное слияние с текстом».⁹

Значит, умение легко определять размеры стихов, погружаться в волны их ритма помогает исполнителю органично жить в стихе, точно осуществлять то «речевое действие», о котором говорилось выше.