У меня возникает идея; вступаю в деловые отношения по непонятным причинам

В первый день нового года я проснулась еще до рассвета. Меня озарила идея, и как только это случилось, мысли перестали давать мне покоя.

Мы с Тео уснули на диване. Я выскользнула из его рук и вышла, чтобы позвонить мистеру Делакруа.

— Аня, ты хоть представляешь, сколько сейчас времени?

— Около шести утра?

— Сейчас 5:13.

— Вы никогда не спите, поэтому я подумала, что это приемлемо.

— В первый день нового года я могу немного поспать. По крайней мере, я бы предпочел этот вариант.

— Мы можем сегодня встретиться? Я хочу обсудить с вами бизнес-идею.

— Конечно. Увидимся в десять часов утра.

— Вы уже, так или иначе, проснулись, — сказала я. — Давайте в семь?

— Из тебя вышел знатный командир с тех пор, как ты стала успешной, — прокомментировал он.

— Тео тоже придет, — я повесила трубку.

Я вернулась в гостиную и стала трясти Тео, будя его. — С Новым годом, mamacita* (прим.пер. исп. «Красотка»), — произнес он сонно. Он собрал губы для поцелуя, но не открыл глаза.

— На это нет времени. У нас намечается встреча.

 

***

Мы встретились втроем в «Темной Комнате», где творился беспорядок из-за ночной гулянки.

— Ты смотришь ужасающе осмысленным взглядом, — сказал мне мистер Делакруа. — Я видел этот взгляд прежде, и он, как правило, сулит неприятности.

— Так о чем пойдет речь, Аня? — спросил Тео.

— Ну, я поразмышляла над тем, где будет размещаться франшиза.

— Снова сбегаешь из Бруклина? — поинтересовался мистер Делакруа. — Мы некоторое время назад уже обсуждали возможность второй «Темной Комнаты».

— Нет. Но вчера вечером мой брат сказал мне, что ему бы хотелось работать в клубе, а за день до этого, на похоронах мистера Киплинга, Саймон Грин выступил с аналогичной просьбой. — Я посмотрела на мистера Делакруа. — Вообще-то он хотел вашу должность.

— Тогда ему следовало бы иметь ее, — сказал мистер Делакруа. — Время беспощадно. А босс требователен.

— Иногда, — продолжила я, — Толстый тоже спрашивает меня о рабочих местах для парней из Семьи. Дела на черном рынке шоколада последние пару месяцев идут из рук вон плохо.

— Кто может сказать, почему? — спросил мистер Делакруа. — Это не твоя забота.

— Может, и нет, но я думаю об этом. И потом, прошлой ночью, я разговаривала с тобой, — я указала на Тео, — и с моей сестрой, мы шутили о «Темных Комнатах» в Канаде и Париже – в основном, в тех местах, которые хотят посетить Тео и Нетти. Мы от души посмеялись. Но сегодня утром я подумала, а почему бы и нет? Зачем открывать еще одно место, когда мы можем открыть десять?

— О, дорогая, — сказал мистер Делакруа.

— Мы можем сделать это, мистер Делакруа? Мы можем позволить себе франшизы?

— Ты как будто выпрашиваешь у меня щенка.

— Я не спрашиваю вашего разрешения, — холодно отозвалась я.

— Я этого и не думаю. Но ей Богу, я не хочу представлять твое лицо, когда на Рождество ты не получаешь желаемого.

— Я никогда не получала то, чего хотела, мистер Делакруа. Я привыкла к разочарованию.

— А что насчет того года, когда я подарил тебе мачете? — спросил Тео.

— За исключением этого, — сказала я. — Так вот что я хочу знать, мистер Делакруа, это есть ли у нас возможность наскрести достаточно денег.

— Да, но дело тут не только в деньгах. Дело в организации – особенностях региональной власти и законов, региональной нехватки определенных ресурсов и расходных материалов, в частности вкусы и привычки местных жителей, и многое другое, — сказал мистер Делакруа. — Что бы ты ни делала, ты определенно не должна выходить за рубеж. Только внутри страны. И технически ты не должна говорить о «франчайзинге». Мы говорим о филиалах.

Филиал звучит менее гламурно.

— Вот, что я хочу спросить тебя, Тео: мы можем применять то же меню во всех наших заведениях, а также, хватит ли нам поставок какао?

— Если ты хочешь, чтобы Гранья поставляла его, нам понадобится больше земли, хотя я могу разузнать про других поставщиков, — сказал Тео. — Что касается меню? Да, оно усовершенствовано, и я полагаю, что его можно предоставлять в других заведениях.

— Аня, — сказал мистер Делакруа. — Это смелый проект, и как таковой, я его одобряю. Но ты должна знать, что это чрезвычайно рискованно... слишком.

Я пожала плечами.

— Я не планировала останавливаться на достигнутом. Однажды вы сказали мне, что единственный реальный способ изменить этот мир – стать гигантом.

— Разве?

— Ага.

— Похоже на спесь.

Тео сказал, что нам надо выпить. Он отправился за напитками, оставив нас с мистером Делакруа одних за столом.

— Мы можем сделать это, — сказал мистер Делакруа. — И я помогу тебе. Но почему бы не посидеть сложа руки и не расслабиться на некоторое время?

— И в чем тогда веселье? — сказала я.

— Я не знаю. Некоторым девушкам нравятся хобби, бойфренды и развлечения подобного характера.

— Мистер Делакруа, вы должны понимать. Я чувствую ответственность перед Семьей и близкими. Более того, я верю в то, что мы сделали здесь. Я хочу, чтобы мой бизнес стал достаточно большим, чтобы привлечь как можно больше народу. Разве это не было бы великим достижением?

— Великим. Да, конечно, это было бы прекрасно. — Он рассмеялся. — Ты иногда похожа на меня. Молодая, – ну, это очевидно, – более самонадеянная, миловидная версия меня.

Я заметила темные круги под глазами, но вряд ли они появились только из-за одной ночи потерянного сна. Хотя этот жест мне не нравился, но я накрыла своей рукой его руку.

— Я знаю, что мы обычно не обсуждаем такие вопросы, но мне было очень жаль услышать о вашем разводе, — сказала я.

В его глазах мелькнул гнев. Он отдернул руку.

— Теперь мое грязное белье вытащили на публику? — спросил он.

— Я сожалею. Вин сказал Нетти. А она мне.

— Честно говоря, Аня, я бы предпочел не... — сказал он.

— Чудесно, — сказала я. — Вы имеете право давать мне советы. Вам разрешено высказывать свое мнение обо всем происходящем в моей жизни, но мы не можем говорить о том, что связано с вами.

Он не отвечал.

— Это смешно, мистер Делакруа. Вы – мой друг.

— Ты уверена в этом? Я согласен на коллегу. У меня их много. Но на друга? Ты не можешь быть моим другом, потому что у меня нет друзей.

— Да! Это не обычная дружба, но это она. И не делайте вид, что это не так. Я сирота, одна на свете, и я очень хорошо знаю, кто мои друзья. Так что, да, мы друзья, мистер Делакруа, и я, как ваша подруга, имею право посочувствовать вам, когда ясно вижу, что мой друг расстроен.

Он встал.

— Если это все, я пойду. Начну искать инвесторов.

На обратном пути Тео прошел мимо мистера Делакруа.

— До свидания, Делакруа, — сказал Тео, но мистер Делакруа ничего не ответил. — Куда это он собрался?

— Искать инвесторов.

— Прямо сейчас? В первый день нового года?

Я пожала плечами.

Тео поставил напитки на стол.

— Тогда мы приступим? — Тео чокнулся со мной бокалом, а потом наклонился через стол, чтобы поцеловать меня.

— Э-э-э-эй, Тео, — сказала я, отстраняясь.

— Что?

— Прошедшая ночь осталось прошедшей ночью, а утро – это утро.

Тео отпил.

— Как тебе угодно, — сказал он. — Давай поедим. Клуб еще несколько часов не откроется, а я до смерти устал от макарон и гороха.

 

***

Ресто-клуб «Торо» располагался на первом этаже апартаментов в жилом комплексе в Вашингтон Хайтс. Джентльмен со смуглой кожей и с иссиня-черными вьющимися усами высунулся в окно и крикнул:

— Тео, мужик! Рад тебя видеть!

— Дали, я привел Аню с собой! — проорал Тео с улицы.

— Холодно там, — сказал Дали. — Заходите вовнутрь.

Дали, встретив Тео, расцеловал его в обе щеки.

— Аня, — сказал Дали, — я поклонник твоего клуба, но Тео не говорил, что ты такая красавица.

На новый год в ресто-клубе подавали завтрак, поздний завтрак, а может, поздний ужин для тех, кто еще не добрался до дома с предшествующих гулянок. Запах, исходящий из кухни, был знаком. Потребовалось всего мгновение, чтобы определить его.

— Тео, как ты выяснил, где достать моле на Манхэттене? — спросила я.

— В моле есть какао, а Гранья поставляет его, — сказал Тео. — Кроме того, я очень популярен в этом городе.

В ресторане было всего три столика, два из которых уже заняли. На столах были сине-белые скатерти и церковные свечи в подсвечниках из синего стекла. Засохшая роза с склоненным цветком стояла в вазе у камина.

Моле, возможно, и близко не лежало с подаваемым в Гранья-Манане, но оно было похоже. Вкусный и пряный аромат. Глаза заслезились.

— Аня, — сказал Тео, — ты плачешь. Ничего себе проголодалась.

— Это из-за жары. Я буду в порядке. — Я обмахнулась рукой. — Люблю жару.

Я съела еще три тарелки, не понимая, насколько проголодалась. Тео смеялся над моими рассуждениями о том, идти или нет за четвертой тарелкой.

— Больше не могу, — сказала я наконец. Я отодвинула тарелку подальше и постаралась не отрыгнуть. Мне было так тепло и радостно, что я едва знала, что с собой делать.

Мы не смогли взять такси, так что пошли длинной дорогой обратно в клуб. Это заняло несколько часов, но мы были молоды и сильны, да и свободное время у нас было в запасе.

— Это не самая безопасная прогулка, — предупредила я его. — Но сейчас день, у меня при себе мачете.

Когда мы добрались до самой южной части Центрального парка, пошел снег. Мне было немного холодно, поэтому, когда Тео положил руку на мое плечо, я позволила ему это.

— Тео, — сказал я виновато, — разве не лучше оставаться друзьями?

— Кто сказал, что мы не останемся друзьями, поцеловавшись сейчас в парке и далее снова и снова?

Я наклонилась, чтобы поцеловать его, но затем остановилась.

— Ты должен знать: я не люблю тебя.

— Какое это имеет значение? Я тоже не люблю тебя. Давай улыбнемся друг другу. Ты нравишься мне. Я нравлюсь тебе. Никто не скажет А-М-О-Р* (* исп. «Любовь») или что-нибудь estúpido** (** исп. «Глупое»). Мы оба хорошо выглядим и одинокими. Так почему бы и нет?

Действительно, почему бы и нет?

Мое дыхание, наверное, отдавало вонючей стряпней, но какое это имело значение? Тео не поклонялся мне. Он не думал, что я принцесса. То есть, он знал, что мое дыхание не всегда на вкус как мятная жевательная резинка и корица. Я наклонилась и крепко поцеловала его. Здорово иметь возможность целоваться с кем-то привлекательным, потому что это утешающее и приятно.

 

VIII