Свобода и цензура в истории человека

Развитие свободы слова человека началось еще с древних времен. Например, древнегреческая философская ментальность было выраженна как чёткая направленность на понимание своего места в мире, свобода интеллектуального поиска, проходящего в режиме предельной исследовательской честности, предельной самокритичности[1]. Древнегреческий философ Сократ развивал идею внутренней свободы человека, независимости его от наружного мира. По его мнению, внутренняя свобода определяется способностью человека к самосознанию. Достижение же свободы может быть только благодаря правильному приложению разума к осмыслению содержания человечьих добродетелей[2].

Позже, с наступлением эпохи феодализма, выполнение функций цензора сосредоточивается в руках церкви — идеологической опоры феодального строя. В качестве мировоззренческой основы общественного сознания, воспитания, коммуникационных и информационных процессов выступала библия. Библию читали и слушали как сегодня свежие газеты. Культура средневековья бескнижная, "догутенбергова". Книга опиралась на устные проповеди и увещевания, а не на печатное слово. Библия опиралась на сознание безграмотное человека. Вместе с распространением грамотности появляется цензура. Со времени первых вселенских соборов начинается сожжение еретических книг (например, сожжение арианских книг императором Константином по постановлению Никейского собора 325 г. и песторианских книг по постановлению Эффесокого собора 431г.). Ярким проявлением цензуры стала инквизиция. В 1233 году папа Иннокентий III издал соответствующую буллу. Наивысшего расцвета инквизиция достигла в Испании во второй половине XV века, когда папа Сикст IV в 1482 году учредил должность великого инквизитора и назначил на нее монаха Томасо Торквемаду (1420–1498), который на века прославился жестокостью. Торквемада разработал общие правила инквизиции, согласно которым строжайшей цензуре подвергались все книги, картины, эстампы, медали – вся печатная продукция. Был утвержден Index Librorum – список запрещенных книг, за хранение и чтение которых, равно как и за другие ослушания, устанавливалась казнь – как правило, на костре[3]. Особенно жестоким преследованиям подвергала церковь выступления (устные и письменные) "еретиков", открыто отвергавших сложившийся социальный порядок и церковную организацию. В 1415 г. по постановлению Констанцского собора Ян Гус был сожжем вместе с его книгами, в 1416 г. сожжен его сподвижник Иероним Пражский[4].

Позже, в эпоху Ренессанса, в центре философского рассмотрения оказываются уже не библейские тексты, а человек. Здесь подчеркивается достоинство и особенность человека в том, что он обладает свободой воли, дарованной ему богом. Наличие свободной воли дает индивиду возможность заниматься творчеством и изменением окружаещего мира. Следует отметить, что антропоцентризм эпохи Возрождения не был полностью свободен от теологии. Лютер подчеркивал, что воля человека полностью подчинена либо богу, либо дьяволу, и все на земле преопределено божественым провидением. Из-за акта грехопадения у человека не могут возникать чистые помыслы и стремления – это все дело божественной благодати. По мнению Декарта, человек может быть ответственным только за те действия, которые он мог взвесить и обдумать как возможности перед совершением акта выбора или поступка[5].

В 1485г., всего 35 лет спустя после изобретения печатного станка, в Майнце, где жил и работал Гуттенберг, по просьбе местного архиепископства было учреждено первое светское цензурное ведомство. В 1493 г. возрожденная инквизиция в Венеции выпустила первый список запрещенных церковью книг, а в 1501 г. папа римский попытался ввести всеобщую цензуру для всего христианского мира. Эта первая попытка закончилась неудачно, но в 1559 г., один из его преемников издал так называемый «Список запрещенных книг» («Index Librorum Prohibitorum»), который стал обязательным для всех католиков, а именно для большей части населения Западной Европы. Инквизиция, следившая за соблюдением “Списка”, существовала до 1774 г. во Франции и до 1834 г. в Испании. Сам же «Список» имеет силу для католиков по сей день, хотя уже несет не обязательный, а рекомендательный характер[6].