Глава 38. Пирушка у мытарей.

 

Все плакали и рыдали о ней. Но он сказал: не плачьте; она не умерла, но спит. И смеялись над ним, зная, что она умерла. Он же, выслав всех вон и взяв ее за руку, возгласил: девица! встань. И возвратился дух ее; она тотчас встала, и он велел дать ей есть. И удивились родители ее. Он же повелел им не сказывать никому о происшедшем.

Лука, глава 8, стихи 52-56.

После этого подвига ходячее Слово вообразило, что местные жители встретят его с распростертыми объятиями. На сей раз миропомазанный ошибся. Едва слух о свинском чуде разнесся по окрестностям, жители Гергесины толпами начали приходить к Иисусу, умоляя его покинуть их страну.

В самом деле, зачем им нужен был чудотворец, который мог в любой момент вселить бесов в их свиней, баранов, уток, быков, кошек, собак и кур! Миропомазанный согласился удалиться, но при одном условии: бывший бесноватый должен прославлять его имя по всей стране.

Исцеленный принял на себя это обязательство, и власти Гергесины, сразу зашевелившиеся, когда речь зашла о том, чтобы поскорее отделаться от Иисуса, тут же оплатили обратную переправу ходячего Слова и его апостолов. Святых проводили до самого судна.

Хозяин барки спросил, обращаясь к представителям гергесинского муниципалитета:

– Куда мне доставить этих господ?

– Доставь их куда они скажут, лишь бы отсюда подальше!

Иисус попросил переправить его в Геннисарет. Поскольку этот городишко находился на противоположном конце озера, гергесинцы с радостью согласились.

Миропомазанный вогнал шесть тысяч бесов в шесть тысяч свиней ранним утром. На земле Гергесинской он задержался недолго, а потому вечером того же дня уже высаживался на берег напротив Геннисарета. Едва ступив на землю, Матфей обратился к своим компаньонам с заманчивым предложением.

– Друзья мои! – сказал он. – Все мы умираем от голода. Судите сами: мы постимся со вчерашнего вечера! Эти невежды гергесинцы так спешили нас выпроводить, что даже не предложили закусить… Так вот, у меня здесь есть старые друзья. Мытари Геннисарета давно побратались со всеми мытарями Капернаума, и они будут просто счастливы устроить в нашу честь первоклассный банкет. Я пойду их предупрежу, а потом вернусь за вами. Матфей обернулся быстро.

Когда мытари узнали, что Иисус выразил желание попировать в их компании, они запрыгали от радости.

К тому же Матфей их успокоил.

– Он, правда, говорит, как по книге читает, – сказал он, – но в общем наш всемогущий учитель – парень не гордый. За столом он душа компании. И при этом такой обходительный, такой дамский угодник, прямо удержу нет! Если у вас найдутся какие-нибудь девочки, можете быть уверены, он себя покажет.

– В самом деле? Присутствие дам его не стеснит?

– Никоим образом.

– Но ты не знаешь, кого мы имеем в виду, когда говорим о дамах. Это наши зазнобы, потаскушки каких поискать…

– Чем они хуже, тем ему лучше. Уж он своего не упустит, вот увидите!

– В таком случае тащи его к нам. А мы пока накроем стол, позовем дам и – завейся горе веревочкой!

Иисус был восхищен, узнав, что для него готовится подобное пиршество. Матфей начал было ему объяснять, что его приятели, мытари Геннисарета, – славные выпивохи, несмотря на их презренное ремесло, что прочие глупцы просто ничего не смыслят ни в надувательстве, ни в сутенерстве и так далее и тому подобное, но миропомазанный остановил его всем известной пословицей: «Пустое брюхо к речам глухо».

– Попридержи свои объяснения до другого раза, – сказал он. – А сейчас, друг Матфей, веди нас к своим друзьям!

Святые ввалились в дом, где их ждали мытари. Нечего и говорить, что это был один из самых подозрительных домов Геннисарета. Девицы легкого поведения вились вокруг него как мухи вокруг падали и десятками валялись с утра до ночи на ложах, на которых во время пирушек располагались гости вокруг столов. Все пили, орали, пели, бранились и обнимались. Зрелище было достойно самого низкопробного лупанария.

Когда появился Иисус в сопровождении апостолов, его встретили восторженным ревом, в котором уже не было ничего человеческого. Нетрудно представить, во что превратился званый обед: это была настоящая оргия.

Хозяева и гости подняли такой шум, что сбежались все соседи. Дело шло к десерту, когда пирующими овладевает самое игривое настроение. Каждый уже произнес тост. Иисус выпил за здоровье малыша Иоанна, своего возлюбленного ученика.

По этому поводу и разгорелись споры. Иоанн был таким хорошеньким и миропомазанный так его баловал и ласкал, что кто-то из сотрапезников высказал мысль, будто Иоанн на самом деле не Иоанн, а Иоанна. У него и впрямь была ангельская мордашка, волнистые белокурые волосы и голубые глаза, полные томной неги. Можно было поклясться, что это прелестная девица.

Некоторые мытари, думая, что мужская одежда Иоанна просто маскарад, пытались его обнять. Не в меру застенчивый мальчик только краснел, но не сопротивлялся.

Итак, пирующие со смехом спорили относительно его истинного пола, когда соседи вбежали в пиршественную залу. Представшая перед ними картина разгула поразила их и оскорбила. Видя, что Иисус орет громче всех и бьет в азарте тарелки, кто-то не удержался и сказал ему:

– Постыдился бы! Человек, выдающий себя за ученого богослова, не станет бесчинствовать с таким отребьем!

На это Иисус ответил, хватив кулаком по столу

– Что? Как? Учить меня вздумали? Эти господа, видите ли, шокированы! А позвольте спросить, какое вам до нас дело?

– Извините, – возразил ему один фарисей, но вы выдаете себя за общественного деятеля, поэтому ваша личная жизнь должна быть примером для всех остальных

И вдруг мы видим, что вы растрачиваете драгоценное время, обжираясь и пьянствуя с мытарями и блудницами!

– Он нас оскорбляет! – завопили гуляки. – Иисус, отомсти ему! Не давай нас в обиду!

Тогда мессия с ехидной усмешкой повернулся к фарисею.

– Предположим, что мои сотрапезники действительно таковы, – сказал он. – Ну и что из того? Мое присутствие среди них вполне оправдано. Вы, прочие, безгрешны, а они, по вашим словам, закоренелые грешники. Превосходно… Но, поскольку я болею душой за всех людей, мне и положено больше интересоваться грешниками, нежели безгрешными праведниками. Врач нужен не здоровым, а больным.

Это заявление было встречено громом аплодисментов. Сообразив, что возражать Иисусу небезопасно, фарисеи промолчали.

Однако этим дело не кончилось, и ходячему Слову пришлось выслушать упреки с другой стороны.

Привлеченные шумом и воплями, в дом зашли ученики Крестителя и в свою очередь приступили к Иисусу.

– Наш учитель, – сказали они, – томится в застенках крепости Махер. Он сидит на черном хлебе и гнилой воде, а ты, его двоюродный брат, обжираешься здесь вовсю! Неужели ты забыл своего предтечу?.. Ведь он же великий пророк! Мы его оплакиваем, мы постимся, чтобы ему уподобиться, мы носим по нему траур, а ты…

– Мне это в конце концов надоело! – с досадой воскликнул Иисус. Я, что же, виноват, что Креститель попался как дурак в лапы Ирода?.. А кроме того, если уж на то пошло, сам Креститель недавно сравнил меня с женихом… Раз я жених, должна быть и свадьба. С другой стороны, когда жених пирует, разве могут его друзья поститься? Они еще успеют положить зубы на полку, когда меня с ними больше не будет, то есть когда со мной тоже приключится какая-нибудь неприятность.

И, чтобы подчеркнуть, что для него это дело решенное, ходячее Слово отвернуло кран своей бездонной бочки с притчами:

– Никто, никто не пришивает к ветхой одежде заплаты из новой ткани, ибо вновь пришитое сядет под дождем, отдерет старое и дыра будет еще хуже, чем раньше. Точно так же никто не вливает вино молодое в меха ветхие, иначе меха прорвутся и вино вытечет на землю. К тому же, если вы привыкли к старому, выдержанному вину, вам новое вино придется не по вкусу и вы потребуете старого вина, потому что оно крепче…

– Правильно! – крикнул кто-то. – Но что ты хочешь этим сказать?

– Как! Вы не понимаете намека?

– Мы в этой чепухе ничего не понимаем!

– Очень жаль. Но я-то знаю, что я хотел сказать, и этого мне достаточно. Иисус уж собрался перейти к следующей притче, когда к нему протиснулся сквозь толпу глава местной синагоги, по имени Иаир.

– Учитель! – сказал он. – Ты видишь перед собой убитого горем отца. Сам понимаешь: я решился войти в этот дом не от великой радости, но, чтобы найти тебя, я был готов обегать любые притоны. Впрочем, главное – что я тебя отыскал. Так вот, дело в следующем: моя дочь, моя единственная дочь умирает! Сейчас, когда я с тобой говорю, она уже, наверное, умерла. Но ты, говорят, обладаешь чудесной силой. Я в тебя верю! Пойди со мной, учитель, возложи на мою дочь руки, и я убежден, что этого будет достаточно, – она воскреснет!

– Наконец-то нашелся хоть один человек, который мне доверяет! – воскликнул Иисус. – Очень хорошо! Я не обману его доверия. Пойдемте к нему, друзья мои и апостолы мои. Потом мы вернемся и закончим наш пир. Все поднялись из-за стола и вместе с присоединившейся к ним толпой направились к дому папаши Иаира.

Процессия получилась многолюдная. Городские торговцы при виде такого множества народа выскакивали из-за прилавков, сгорая от любопытства.

– Куда это вы идете? – обращались они к проходившим мимо людям. – По какому поводу шествие? На это им отвечали:

– Иисус собирается поставить на ноги умирающую девчонку!

Толпа росла с каждым шагом. Ходячему Слову приходилось уже силой прокладывать себе дорогу.

В это время к процессии присоединилась одна добрая горожанка и начала протискиваться вперед. Потихоньку да полегоньку она приблизилась к миропомазанному. Еще пять-шесть шагов, и она уже могла дотянуться до него рукой.

Толкучка вокруг была как во время фейерверка, и никто не обращал на нее внимания.

Сия добрая жительница Геннисарета вот уже двенадцать лет страдала от геморроя и никак не могла вылечиться. Ее задний проход был в ужасном состоянии, – во всяком случае, евангелие подчеркивает эту деталь. Про несчастную даму, стремившуюся в Геннисарете прикоснуться к Иисусу, в «священном писании» сказано, что она «страдала кровотечением двенадцать лет, много претерпела от многих врачей, истощила все, что было у ней, и не получила никакой пользы, но пришла еще в худшее состояние» (Марк, глава 5, стихи 25-26). Диагноза «страдать кровотечением» нет в медицинских трудах; он встречается лишь в Новом завете. Совершенно очевидно, что святой дух, диктовавший эту книгу, в данном случае имел в виду не смертельное, но мучительное кровотечение из лопнувших венозных шишек в заднем проходе. Двенадцать лет геморроя! Поистине, эта женщина была великомученицей. Она корчилась, как на горящих углях, и чесалась ежеминутно, стараясь утихомирить невыносимый зуд.

Но эта страдалица верила.

«Если мне только удастся прикоснуться хотя бы к одежде Христа, – говорила она себе, – я обязательно исцелюсь!»

И вот наконец она очутилась рядом с великим исцелителем. Решительно ухватилась она за край его туники, и тотчас все ее геморроидальные шишки исчезли.

Слышали вы что-нибудь подобное? Оказывается, сын Марии и голубя был таким чудотворцем, что исцелял, сам того не ведая! Во всяком случае, именно так говорится в евангелии. Иисус даже не подозревал, что несчастная дама со своим застарелым геморроем протискивалась к нему, чтобы коснуться его одежды. И понадобилось чудо нового сорта, чтобы он узнал о совершившемся исцелении. Едва больная ухватилась за полу его туники, Иисус почувствовал нечто вроде шока, словно кот, из которого вдруг посыпались искры, когда его погладили против шерсти: это из него вылетело чудо и ушло в геморрой нашей доброй женщины.

Тогда Иисус повернулся к толпе и спросил:

– Кто прикоснулся к моей одежде? Кто это?

– О чем ты говоришь? – ответил ему Петр. – Видишь, какая давка, народ напирает со всех сторон, а ты спрашиваешь: «Кто ко мне прикоснулся?» Да это все равно что искать иголку в стоге сена!

– Мне что-то не по себе, – возразил Христос. – Я почувствовал, что чудо выскочило из меня. Значит, кто-то меня коснулся.

Он обвел глазами толпу и остановил взгляд на исцеленной – один из тех божественных взглядов, которые проникают в глубины сердец и геморроев. Несчастная, видя, что она обнаружена, и боясь, как бы великий исцелитель не разгневался на нее за то, что она исподтишка извлекла из него чудо, в страхе и трепете пала перед ним на колени.

– Господи, господи! – молила она, заливаясь слезами. – Только не возвращай мне моего недуга! Иисус ухмыльнулся.

– Дщерь! – сказал он ей. – Я не такой уж злодей. Конечно, твое исцеление не обнародуешь, но бог с ним, тем лучше для тебя.

Пока он это говорил, к ним протолкались слуги папаши Иаира.

– Что, что еще стряслось? – с тревогой спросил их синагогальный ангел.

– Хозяин, дочь твоя умерла, – ответили они. – Так что волшебника больше незачем беспокоить.

Папаша Иаир обратил к Иисусу умоляющий взгляд, который должен был означать: ты только что избавил от геморроя какую-то простую женщину. А я, честное слово, значу малость побольше, чем она, так что, будь добр, соверши теперь чудо в соответствии с занимаемым мною положением. Раз уж моя дочь окончательно умерла, вот тебе прекрасный случай отличиться!

– Идемте! – бросил Иисус, который все понял.

Толпа снова двинулась вперед. Вскоре великий исцелитель и сопровождающие лица достигли жилища Иаира.

Войдя в дом, Иисус увидел плакальщиц, которые уже принялись за свое дело. О, они не теряли времени, эти торговки слезами оптом и в розницу! Покойник не успевал еще остыть, как они появлялись в опечаленном доме. А здесь и подавно: кончина юной девушки сулила им целый день хорошо оплаченных причитаний.

Плакальщицы старались вовсю, оглашая дом первосортными воплями и дорогостоящими душераздирающими рыданиями.

– Что вы печалитесь? ~ обратился к ним Иисус, – Не плачьте! Ваша девица не умерла, она спит.

Плакальщицы встретили его слова насмешками:

– Как это не умерла?

– Он хочет сказать, что мы зря беспокоились!

– Только этого не хватало!

– Ну и шутник! Хорош врач, если не может отличить спящую от покойницы!

И они уже хотели вновь приняться за свои причитания, но Иисус им не позволил.

– Пусть все отсюда выйдут! – приказал он. – В комнате покойной со мной останутся только отец и мать девицы, а также Петр, Иаков и Иоанн.

Все повиновались.

Тогда он взял покойницу за руку и сказал ей:

– Талифа куми! Девица, тебе говорю: встань!

Запомните эти слова на тот случай, если захотите кого-нибудь оживить. «Талифа куми!» С помощью этих пяти слогов Иисус вернул жизнь дочери Иаира. Так утверждает евангелист Марк, который, кстати, не присутствовал при этой операции. Что же касается евангелиста Иоанна, то он в своем евангелии не упоминает об этом чуде ни единым словом, хотя все отцы церкви ссылаются на него, как на самого достоверного свидетеля.

Услышав магическое «талифа куми», девочка встала и вне себя от радости, что снова жива, принялась бегать по всему дому. Родители были на седьмом небе.

Иисус вернул их к действительности.

~ Я рад, что смог оказать вам услугу, – сказал он, – но это не все. Надо немножко подумать и о бедном ребенке! Она столько времени ничего не ела и теперь, наверное, страшно голодна. Ее надо прежде всего накормить.

Засим миропомазанный вернулся в дом мытарей, дабы распить там отходную, как было обещано друзьям и подружкам апостола Матфея (смотри евангелия от Матфея, глава 9, стихи 10-26; от Марка, глава 2, стихи 15-22; глава 5, стихи 21-43; от Луки, глава 8,стихи 29-56).

После этих достопамятных деяний Иисус еще раз посетил Назарет, но и теперь его подняли там на смех. Ибо так было написано, что назаретяне останутся глухими к увещеваниям своего земляка. Возникает лишь один вопрос: почему Иисус продолжал упорствовать в столь безнадежном предприятии? В качестве бога ему положено было знать и прошлое, и настоящее, и будущее, и он не должен был бы питать насчет назаретян никаких иллюзий.

Евангелист Марк сообщает в шестой главе (стихи 1-6), что жители Назарета и на сей раз встретили Иисуса с глубоким недоверием.

– Откуда ему набраться мудрости и могущества? – говорили они. – Пусть этот шарлатан дурачит зевак в других городах, где он никому неведом. А мы-то его знаем как облупленного! Это же самый обыкновенный плотник! Не сын ли он Марии? Не брат ли он Иакова, Иосии, Иуды и Симона? И не здесь ли, среди нас, сестры его?

«Никто не пророк в своем отечестве» – меланхолично подумал миропомазанный и на время оставил мысль обратить земляков в свою веру.

Он даже решил устроить себе краткосрочный отпуск. С этой целью Иисус собрал всю апостольскую дюжину и произнес следующую речь:

– С сегодняшнего дня и вплоть до поступления новых указаний вы будете меня замещать. Я передаю вам все мои полномочия. Вы отправитесь без меня в турне по радиальным маршрутам и будете повсюду возвещать, что царство небесное не так уж далеко, как это принято думать. Исцеляйте больных, воскрешайте мертвых, очищайте прокаженных, выпрямляйте горбатых и выгоняйте бесов из одержимых. И не вздумайте спекулировать: чудеса не будут вам стоить ни гроша, поэтому извольте творить их бесплатно. Но, поскольку на одной любви и на воде не проживешь, разрешаю вам пользоваться гостеприимством тех, кто захочет вас пригласить в свой дом. Не забывайте при этом, что больше всего вас должны интересовать женщины легкого поведения: этим хорошеньким грешницам можно простить многое. Кроме того, рекомендую вашему вниманию маленьких детей, – проявляйте к ним любовь и снисходительность. И наконец, проповедуйте мое учение повсеместно. Будьте мудры, как змеи, и кротки, как голуби!

На это осторожный Симон-Петр возразил:

– Мы пойдем, о господи, но ведь ты посылаешь нас к врагам. Среди них мы уподобимся овцам посреди волчьей стаи!

– Вот и прекрасно.

– Чего уж прекраснее: волки просто съедят овец! Ответ Иисуса Петру следовало бы выделить особо.

– Мертвому барану волки не страшны!

Наконец они простились. Апостолы разошлись парами в разные стороны, обещая держать Христа в курсе всех своих деяний. Иисус же, проводив их, отправился отдыхать в объятиях Магдалины, Иоанны, Сусанны и прочих своих обожательниц (смотри об этом евангелия от Матфея, глава 10, стихи 5– 42; от Марка, глава 6. стихи 7-13; от Луки, глава 9, стихи 1-6). Дополнительные сведения можно найти у святого Климента Александрийского, в пятой главе Второго послания к коринфянам.