Глава 18 единственный Для Марты

Дурная привычка у меня одна: привычка жениться.

Артур Клермонт

 

В замок к барону Клермонту, которого молва уже успела наградить прозвищем Синяя Борода, фея отправлялась в самых расстроенных чувствах. Снова встречаться со злодеем, едва не прирезавшим ее с крестницей, страшно не хотелось. Но надо было расставить все точки над «и», тем более, звезды как будто сговорились и сорок четыре раза подряд подтвердили: барон – идеальный избранник для Марты. К тому же персональный гороскоп барона не указывал ни на какие тревожные признаки – ни жестокостью, ни кровожадностью Артур, вопреки словам Бенуа, не отличался. Завидев впереди замок барона, Белинда не стала снижаться, а направила метлу прямиком во двор – не хватало еще томиться у ворот, умоляя неприступного Бенуа впустить ее в крепость.

Барон с ожесточением, никак не вязавшимся с данными гороскопа, рубил дрова. Щепки летели во все стороны, так что Белинда предпочла остановить метелку в трех метрах от земли и зависла в воздухе, решив начать разговор с безопасного расстояния. Ее предупредительный кашель не сразу был услышан увлеченным работой Артуром и застиг мужчину врасплох.

– Это вы? – На лице барона отобразилась дикая смесь чувств: от удивления и радости до негодования и обиды.

– Нет, мой фантом! – в свойственной ей манере ответила Белинда.

– Значит, точно вы, – заключил Артур. – Чем обязан?

– Вопросы буду задавать я, – оборвала его фея. – Зачем вы добавили сонный отвар в кувшин с водой в гостевой комнате? Хотели нас усыпить?

– Сонный отвар? – в изумлении моргнул барон. – Я ничего про это не знаю.

– То есть вы ни при чем? – с подозрением уточнила Белинда.

– Да я впервые про это слышу! – искренне отозвался Артур.

– Какого демона вы влезли к нам в спальню с кинжалом в руке? – продолжила допрос с пристрастием фея.

– Хотел вас защитить, – нехотя, будто бы через силу, ответил барон.

Волшебница прищурилась: непонятно, то ли врет, то ли говорит правду, изо всех сил противясь заклинанию откровенности.

– От кого? – уточнила она.

– Не знаю, – буркнул барон.

– Как это не знаете? – нахмурилась Белинда.

– Не знаю, – угрюмо повторил Артур.

– Отчего же тогда полезли?

– Объясняю: опасался за вашу жизнь!

– Почему?

– Из-за проклятия.

– Какого еще проклятия?

– Это долгая история.

– А я не спешу.

– А вы так и собираетесь там висеть? – жмурясь от солнца, ярко пылавшего за спиной феи, миролюбиво поинтересовался барон.

– А вы так и не предложите мне приземлиться? – огрызнулась Белинда.

– Пожалуйста, – пожал плечами барон, посторонившись и сделав широкий взмах рукой – мол, весь двор в вашем распоряжении. – Если, конечно, не боитесь, что я вас тут же расчленю, – не выпуская из рук топор, с горькой усмешкой добавил он.

– А у вас есть опыт? – на всякий случай уточнила фея.

– Боюсь вас разочаровать, но нет.

Фея молча направила метлу к земле и сошла с нее. Словам барона можно верить – если, конечно, она в спешке ничего не напутала с заклинанием откровений…

– Марта выходит замуж, – без предисловий сказала она, испытующе глядя на Артура.

Его лицо на миг исказила судорога, а в глазах погасли насмешливые огоньки.

– Мои поздравления, – ровно произнес он.

– Вы что, не понимаете? – вспылила фея. – Марта выходит замуж за другого.

Барон молчал, глядя куда-то в сторону.

– Что вы сейчас чувствуете? – спросила она, замерев.

– Я не обязан вам отвечать, – Артур передернул плечами.

– Что вы сейчас чувствуете, Артур? – настойчиво повторила Белинда. – Вы ее по-прежнему любите? Вам больно? Вы бы хотели все изменить? Хотите расстроить свадьбу?

– Да, да, трижды да! – взорвался барон.

И фея облегченно вздохнула: заклинание действует, ее визави говорит правду. Именно поэтому он так разгорячился: этому невозмутимому мужчине очень сложно признаваться в своих чувствах, но ее заклинание сильнее, вот он и сердится из-за того, что не может противостоять своим откровениям.

– Идемте в дом, нам нужно поговорить без свидетелей. Вы мне расскажете свою версию гибели жен и всей чертовщины, которая здесь творится.

Заметив удивленный взгляд Артура, фея добавила:

– Версию Бенуа я уже слышала. И она излагает историю далеко не в вашу пользу.

 

Восемнадцать лет тому назад

 

Артур запомнил тот день на всю жизнь. Запах прелых листьев, последнее тепло лета, стремительно бегущего прочь от стылой осени, и ослепительный силуэт юной колдуньи в лучах заходящего солнца. Девушка стояла на холме, а он, семнадцатилетний мальчишка, шел к ней по золотым листьям, мягко шуршащим под ногами…

Его первая любовь расцвела с первыми подснежниками, которые протянула ему большеглазая диковатая смуглянка, живущая отшельницей в лесу. В тот день он отбился от своих и заблудился на охоте. С тех пор минуло шесть лунных месяцев, почти каждый вечер из которых он проводил в лесу, с Аурелией. Шесть месяцев сладостных открытий, упоительных объятий, опьяняющих поцелуев. Они никогда не говорили о будущем: оба понимали, что супругами им не быть, слишком велика пропасть между лесной колдуньей и единственным наследником богатого барона. Влюбленные жили настоящим, даря друг другу ласки с таким самозабвением и нежностью, словно каждый поцелуй был последним и каждое прикосновение – первым.

Артур ступал по траве медленно, невольно стремясь оттянуть момент неизбежного объяснения. Он знал – делить его с другой женщиной гордая и самолюбивая Аурелия не станет. Еще недавно, представляя себе финал их отношений, он замирал от ужаса, представляя себе боль в глазах возлюбленной и их прощание. Три дня назад проклинал имя неизвестной Вивианы, дочери графа, когда отец не терпящим возражения тоном объявил ему о скорой женитьбе. Граф Вивальди был старинным приятелем отца, а дочь раньше жила где-то в дальнем королевстве на воспитании тетки. Но теперь эта пигалица неожиданно вернулась и сразу вознамерилась выскочить за него замуж. Как всегда, без него все решили! Артур рвал и метал. Решил про себя говорить с ненавистной невестой сквозь зубы и вести себя так, чтобы она сама кинулась отцу в ноги с просьбой не выдавать ее замуж. Он еще слишком молод для женитьбы и не готов пожертвовать трепетными свиданиями с лесной чаровницей ради чинных обедов в компании супруги. Но вся его решимость и неприязнь к Вивиане испарилась в тот момент, когда юная прелестница веселой птичкой впорхнула в их гостиную. В ту ночь, едва гости покинули замок, он кинулся к Аурелии. Казалось, наедине с любимой он избавится от наваждения, которое нашло на него. Но вышло наоборот: медно-каштановые кудри колдуньи казались ржавыми на фоне ослепительно-светлых локонов графини. Ее чувственные полные губы потерпели сокрушительное поражение в борьбе с изящным ротиком Вивианы – нецелованным, а оттого во много крат привлекательным. Даже легкий загар, покрывавший лицо и плечи Аурелии, который всегда так нравился Артуру, осуждавшему неестественную бледность знатных дам, потерялся в сравнении с нежно-розовой кожей Вивианы, покрытой россыпью трогательных золотых веснушек. А как красива изысканная прическа графини с вплетенными в косы драгоценностями в сравнении с небрежно распущенными кудрями колдуньи! Да и ее наряд – просто произведение искусства против безыскусного платья Аурелии. От проницательной колдуньи не укрылось его смятение и то разочарование, которое сменило восхищение в его взгляде, обращенном на нее. Но тогда Артур был полон смятения и не решился открыть ей правду. Сегодня он был уверен в своем решении. Вивиана – его настоящая любовь, женщина, которая станет примерной супругой и матерью его детей. А Аурелия – всего лишь босоногая дикарка, которая все равно рано или поздно ему бы опротивела…

– Вот как? – Плечи колдуньи дрогнули, и она обернулась к нему, подошедшему на расстояние вытянутой руки. – Так вот, значит, что ты обо мне думаешь?

Артур замер на месте. Никогда прежде Аурелия не читала его мыслей. Или делала вид, что не читала?

– Успокойся, раньше я этого не делала, не умела. Это очень сложное заклинание.

«Тогда почему теперь?» – удивился он про себя.

– Потому что я перестала верить тебе, – вслух ответила Аурелия. – Мне надо было знать, что изменилось, почему ты стал таким…

Каждое слово давалось ей с трудом, Артур видел, как выгнулась струной ее спина, как неестественно напряжены руки и сжаты кулаки – словно девушка удерживала внутри себя что-то такое, что вот-вот могло вырваться наружу.

– Скажи, ты любил меня? – глухо спросила она.

– Конечно любил! – ответил он не задумываясь.

– Любил… – печально повторила она. – А теперь любишь ее, эту бледную куклу, которая не способна на настоящие чувства…

Артур промолчал: ему стало жаль бедную и не очень красивую (куда ей до совершенной красоты Вивианы!) девочку, которая жила в глуши и промышляла изготовлением зелий и приворотами.

– Так значит, я для тебя недостаточно хороша? – угрожающе прошипела Аурелия, разжимая кулаки. Артур пошатнулся – как будто невидимая сила ударила его под колени.

– Ненавижу, – прорычала она. – Ненавижу за то, что предал мою любовь!

«Бедняжка, как убивается, – с грустью подумал он. – Того и гляди, грозу вызовет или лес в дожде утопит – она на это способна, моя маленькая колдунья».

– Больше не твоя! – визгливо выкрикнула девушка. – И не смей меня жалеть! Если кого и стоит жалеть, так это тебя!

Артур вздрогнул, словно ледяной ветер прошел сквозь него, стерев из его сердца все светлые чувства. Сердце заныло от тоски и ощущения чего-то страшного.

– Ты не способен на настоящую любовь! – продолжала кричать колдунья.

Странно, ему казалось, что во время их объяснения вокруг будет бушевать ливень и стонать ветер. Аурелия любила демонстрировать свои способности и во время их немногочисленных ссор не раз поливала юношу дождем и подкрепляла свои крики громом. Но на этот раз вокруг стояла полная тишина – такая мертвая, что не было слышно ни шороха листвы, ни приглушенного пения птиц в лесу, только голос его отвергнутой возлюбленной нарушал это безмолвие. И сама природа замерла: остановилось солнце, притих ветер, прислушиваясь к словам негодующей колдуньи, словно от них зависело будущее этого мира. Не всего мира, а его собственного мира и всей его жизни – это Артур понял потом, намного позже.

– И эта… Вивиана тебя не любит… и никогда не сможет любить даже наполовину, на четверть так сильно, как любила я.

– Аурелия, я не хочу слушать твою истерику, – устало отмахнулся от нее юноша. – Мы с Вив поженимся, я пришел сказать тебе это.

Колдунья расхохоталась так зловеще, что Артуру стало не по себе.

– Вивиана не проживет после свадьбы и полугода! – визгливо выкрикнула она. – И твоя вторая жена, и третья, и четвертая – сколько бы раз ты ни женился! Все, все погибнут!

– Ведьма! – выругался юноша и зашагал прочь.

Ее слова он всерьез не воспринял: кто такая Аурелия? Всего лишь безобидная травница и знахарка. Самое большее, на что она способна, – вызвать дождь или гром. Даже гроза ей не под силу! Сейчас она обижена и уязвлена тем, что ее соперница богата и хороша собой. Будучи бессильной что-то изменить, Аурелия злится и сыплет проклятиями, которым грош цена.

– Ты всю жизнь проживешь бобылем! С этого дня ты не сможешь никого любить! В твоем сердце – лед и пустота! Ты не будешь знать радости и счастья!

Аурелия кричала еще что-то, Артур ее уже не слышал, он был далеко. Он спешил к Вивиане – сегодня с наступлением темноты он обещал быть под ее окнами. Больше всего его волновало, ответит ли Вивиана на его письмо с признанием, которое он передал ей вчера во время ужина. Меньше всего – глупые проклятия отверженной возлюбленной.

Вивиана ответила, но радости от ее ответного признания Артур почему-то не испытал… Накануне свадьбы его терзала тоска, все чаще вспоминались слова Аурелии, которые она выкрикивала в гневе. Артура тяготило то, что сильной любви к невесте он и впрямь не испытывал – как и предрекала колдунья, как будто в тот вечер вся любовь ушла из его сердца. Опасался он и ее мрачных предсказаний. Кто знает, если накануне расставания Аурелия освоила чтение мыслей, может, и проклятия ей сделались по плечу? Артур решил встретиться с ведьмой. Времени прошло достаточно – минуло три полнолуния, страсти улеглись, Аурелия остыла и наверняка нашла утешение в чужих объятиях. Поговорит с ней начистоту, попросит прощения. Если и было какое проклятие, уговорит его снять. А не было – так хоть душу успокоит.

 

Домик колдуньи занесло снегом так, что Артур не сразу его и заметил. А заметив, похолодел: видно, что в нем давно не жили. Насилу пробравшись к крыльцу, юноша дернул дверь в ожидании самого худшего. Но внутри никого не было. Он прошелся по домику, то и дело натыкаясь на паутину. Одежда Аурелии была в сундуке, на столе все так же лежали брошенные в беспорядке пучки высохших трав и склянки с зельями, покрывшиеся пылью и паутиной. Колдунья никуда не уезжала, ее дом выглядел так, словно однажды она вышла в лес за травами и не вернулась. Артур вздрогнул – неужели девушку растерзал волк или медведь? Но ведь звери всегда обходили ее стороной. Однажды они вместе гуляли по лесу и встретили волка – тот бежал, поджав хвост. Тогда что могло случиться с колдуньей?

– Где же ты, Аурелия? – произнес он вслух и вздрогнул, услышав ее глухой голос в ответ:

– Артур, ты пришел.

– Аурелия? – Он обернулся по сторонам, но никого не обнаружил.

– Не ищи меня, меня здесь нет, – отстранение произнес голос колдуньи. – Меня вообще больше нет на этом свете, если ты слышишь это послание.

– Ничего не понимаю, – прошептал ошеломленный юноша.

– Удивлен? – усмехнулась колдунья, словно услышав его слова. – Сейчас объясню. Раз ты здесь – значит, вспомнил обо мне. Возможно, раскаялся. А скорее всего, проклятие вступило в силу, и ты пришел требовать отменить его. К сожалению, этого сделать я не могу. Я всегда была слабой колдуньей, только и умела травки собирать да зелья варить, но, когда появился ты, моя сила стала прибывать. Наверное, от любви, которую я к тебе испытывала, мои снадобья приобрели большую силу, да и способности к знахарству улучшились. Заметив это, я достала колдовские книги, которыми никогда не пользовалась, и попробовала освоить новые заклинания. Кое-что мне начало удаваться, что-то нет… Когда ты появился у меня в тот вечер, после встречи с Вивианой, я сразу почувствовала: что-то изменилось. Ты ничего не сказал, и я бросилась за помощью к книге. Сначала заклинание мне не далось – я мучилась неизвестностью еще две ночи, а потом пришел ты – с мыслями о Вивиане и с жалостью ко мне, и у меня помутился разум…

Аурелия помолчала, потом продолжила:

– Ненависть – самая страшная сила, самая разрушительная. Она многократно усилила мои возможности, и то проклятие, которое я выкрикнула в сердцах, вступило в силу. Оно-то меня и погубило. Я знала из книги, что проклятие становится заупокойной молитвой не только для жертв, но и для самой ведьмы. Но тогда мне было так горько, что не хотелось жить. «Умру, но и соперниц в могилу утяну», – мелькнуло тогда в голове. Потом я, конечно, опомнилась, испугалась, но было поздно. Я еще утешала себя, что ледяной вихрь – знак того, что проклятие вступило в силу, – мне примерещился. И что полный упадок сил, который я тогда испытала, такой, что всю ночь пролежала на земле, подняться не могла – это из-за переживаний, а не из-за колдовства. Но ненависть моя в тот момент была невероятно сильной, а проклятие – многократным, и мое собственное заклинание стало пожирать меня. Я никогда не болела, а тут болезни посыпались на меня одна за другой. Волки перестали бояться меня, однажды я еле унесла ноги, а другой раз всю ночь просидела на дереве, спасаясь от медведя. Меня стали преследовать несчастья: я угодила в охотничий капкан, чуть не утонула в болоте – всего и не перечислишь. Тогда у меня не осталось сомнений – проклятие вступило в силу, и твоей невесте осталось жить не так много времени, а мне – и подавно. Вот ведь как получается, Артур, – Аурелия горько усмехнулась, – из-за тебя и мне умереть придется… Уже пришлось. Если ты слышишь эти слова, меня в живых уже нет. Сейчас я раскаялась в содеянном, злости на тебя у меня нет. Сама виновата. Не надо было тебя так сильно любить и так наивно надеяться, что ради меня ты откажешься от титула и променяешь свой роскошный замок на мою ветхую хижину.

Артур вскинул брови – он и предположить не мог, что Аурелия на это рассчитывала!

– Не смейся надо мной, – тихо продолжил голос колдуньи. – Глупая была, любила до умопомрачения, от этого и все беды. Для меня уже все кончено, а вот у тебя еще есть шанс. Настоящая любовь способна победить проклятие. Если любишь свою Вивиану – женись, может, все обойдется… Но только вряд ли. Я карты раскинула – ты же знаешь, никогда сильна в гадании не была и не знаю, правильно ли на этот раз рассудила. Но постаралась всю силушку собрать, чтобы твое будущее узнать и путь к спасению для тебя найти. Вот что мне карты показали. Четырех жен ты похоронишь, потом долго один будешь, пока не встретишь Ее. Она появится в твоей жизни тогда, когда ты уже отчаешься найти любовь и одолеть проклятие. Девушка эта будет как принцесса, но без титула. Не знаю, как так может быть, но это карты говорят. Живет она в королевском дворце как знатная дама, но происхождения самого что ни на есть простого. Она как-то связана с магией – то ли сама колдунья, то ли ее мать. В общем, она находится под защитой, так что сможет противостоять проклятию. Ты ее сразу узнаешь, у нее глаза редкого цвета – бирюзовые…

Помедлив, Аурелия добавила:

– Только карты говорят, что она твоей не будет. Ты полюбишь ее с первого взгляда, и она к тебе симпатию испытает, только замуж за другого выйдет. Ну да, конечно, как же ты ее замуж возьмешь, когда она – простолюдинка и мать у нее из прислуги? – не без ехидства вставила колдунья. – А ведь она – твое единственное спасение от проклятия.

Аурелия глухо закашлялась.

– Как видишь, болезнь сводит меня в могилу. Не хочу дожидаться, когда старуха с косой за мной явится. Лучше с обрыва брошусь или в речке утоплюсь – не решила пока. Не хочу, чтобы ты, если ко мне придешь, нашел смердящий труп. Не желаю, чтобы ты видел меня такой… Прощай, Артур. Постарайся одолеть заклятие.

 

Барон вернулся домой в смятении. Как и предрекала Аурелия, любви, такой, как когда-то к колдунье, он к невесте не испытывал – значит ли это, что проклятие уже сбывается? И как быть с Вивианой? Отказаться от женитьбы невозможно – весь свет уже приглашен на свадьбу, скандал будет на все королевство. Но и подвергать опасности жизнь нелюбимой, но очаровательной и милой Вивианы он не хотел. Юноша откровенно поговорил с невестой. Вивиана покривила губки, узнав о связи будущего супруга с лесной ведьмой – той самой, у которой ее верная нянюшка покупала приворотное зелье, на которое так легко попался Артур. Вот ведь как чудно получается: ведьма сама своим ремеслом свою любовь разрушила! И что за байки о глупом проклятии? Верно, зелье закончилось, но Вивиана была уверена, что Артур к ней уже успел привязаться. Неужели разлюбил? И всю эту историю придумал, чтобы от свадьбы ее отговорить? Не бывать этому! Девушка решительно объявила жениху, что ни в какие проклятия не верит, а если оно и есть, то их любовь все одолеет.

…Баронессой она пробыла три дня. Пока на охоте не упала с лошади, свернув себе шею.

Артур перепугался и стал избегать общества девиц на выданье. А вот те преследовали его с изрядной решимостью: молодой красавец с печалью во взоре и трагической любовной историей за плечами – что может быть привлекательней? Желающих утешить молодого вдовца и стать баронессой номер два нашлось немало.

Два года Артур стойко противился неизбежному, на третий женился на хорошенькой маркизе. Беата восхитительно музицировала, подбирая юбки, невзначай демонстрировала щиколотки, обтянутые белыми чулками – и барон потерял голову. Прелестница продержалась дольше своей предшественницы – Артур ходил женатым целых пять недель. За это время Беата успела отравиться и благополучно поправиться, ей едва не проломило голову камнем, упавшим с башни, но попрыгунья вовремя успела отскочить. Артур радовался, утешая себя тем, что проклятие отступило, но недолго. Склепом для второй баронессы стал винный погреб.

В тот роковой день к барону приехали гости, и молодежи вздумалось поиграть в прятки. Затейница Беата решила затаиться в винном погребе: они с мужем частенько использовали это место для других забав, и баронесса, видимо, полагала, что Артур ее быстро найдет, а там, пока их ищут другие… По роковой случайности кто-то из слуг запер хозяйку в погребе; по неизвестной причине в погребе возник пожар…

Убитый горем барон отошел от света и поклялся никогда не жениться. Родители, жаждущие внуков, продолжали поставлять ему невест, но невесты, после двух трагических смертей жен, поглядывали на жениха с опаской и связывать себя узами брака не спешили. Равно как и сам Артур.

Прошло время, слухи поутихли. Подросло новое поколение невест, да и Артур все чаще стал бывать в женском обществе. Правда, любовниц у него было достаточно, а жениться он не спешил. До тех пор, пока одна из его пассий неожиданно не натравила на него своего папашу. Скандал был бы знатный, невеста и ее отец были настроены весьма решительно. Известие о проклятии, преследующем жен Артура, будущую баронессу ничуть не смутило. Объявили о помолвке, а вечером того же дня девушка скоропостижно скончалась – причину ее смерти так и не установили. Следующую невесту барона нашли мертвой в своей постели за несколько дней до свадьбы. Через несколько лет Артур все же женился. Но не прошло и месяца, как молодую супругу обнаружили с проломленной головой под окнами спальни. «Выбросилась или выбросили?» – гадала прислуга. Устав от шепотков за спиной, от сочувствующих и обвинительных взглядов знакомых, Артур распустил всю прислугу и сделался отшельником в своем замке.

К тому времени родители барона умерли, а братьев и сестер у него не было. С ним остался только старый слуга Бенуа. Артур никого не принимал, никуда не ездил. Единственное исключение сделал для Весеннего бала во дворце короля Эльдорры, куда его пригласили, видимо, из уважения к покойным родителям. Разумеется, он не собирался набиваться в женихи к принцессе – не хватало еще угробить особу королевской крови! Поэтому Артур, прекрасно зная, что за дама перед ним, сделал вид, что не узнал принцессу, и намеренно наговорил ей гадостей. Причина, по которой он согласился приехать, была иной. В душе он надеялся, что найдет во дворце загадочную девушку простого происхождения и с манерами принцессы. Увы, надежды не оправдались, барон вернулся в свой замок, к верному Бенуа. Так они и жили, пока в ворота не постучались девушка с бирюзовыми глазами, при одном взгляде на которую сердце Артура учащенно забилось, и ее крестная фея…

* * *

– Что-то я не пойму, – нахмурилась Белинда. – Вы ухватились за Марту, потому что решили, что она – ваш шанс одолеть проклятие, или вы и в самом деле ее полюбили?

– Вам прекрасно известно, что нужно время, чтобы полюбить человека, но достаточно мгновения, чтобы влюбиться, – медленно проговорил Артур.

– Но, барон, вы же не тащите под венец всех девушек, которым удалось вскружить вам голову?

– Марта – не все, – тихо произнес он. – Я сразу понял, что она и есть та единственная, о которой говорила Аурелия.

– Да эта ваша Аурелия могла наговорить чего угодно в приступе злости!

– Аурелия умерла. Зачем ей это?

– Вы не знаете, на что способна отвергнутая женщина, – со знанием дела изрекла фея.

– Увы, знаю, – плечи барона дрогнули. – Я похоронил четырех жен и двух невест. А Марта выходит замуж за другого. И вы хотите убедить меня, что проклятия не существует?

– За каждым проклятием стоит человек, – задумчиво протянула фея.

– Разумеется, – не стал спорить Артур. – И этот человек – Аурелия!

– Да нет, – возразила Белинда. – Живой человек, самый обычный человек, не маг. Такой, который мог бы ослабить подпругу у лошади или свернуть девушке шею, обставив ее смерть как падение с лошади. Такой, который прекрасно знает все ваши привычки и расположение комнат и помещений. Такой, который видел, как баронесса спряталась в погребе, и запер ее там. Не случайно, а нарочно, предварительно бросив в подвал горящую свечу. Такой, который мог помочь другой баронессе выпасть из окна и разбить голову о бортик бассейна.

– Да кому это нужно?! – не поверил Артур.

– О, охотников может быть много! Отвергнутая женщина, обманутый поклонник, завистливая подруга… Каждая из смертей могла быть и несчастным случаем, и спланированным убийством. Убийц могло быть шестеро, и тогда мотивы у них были разные, а возможно, преступник был один. К сожалению, прошло слишком много времени, чтобы сделать какие-то выводы.

– Что-то я не пойму, к чему вы клоните. По-вашему, проклятия нет, и я могу жениться на Марте?

– А вы можете? – пытливо уставилась на него фея. – Можете жениться на девушке, мать у которой прачка?

– Для меня мнение света давно не играет никакой роли. Самое главное для меня – это то, что Марта мила, умна и образованна. Вы, конечно, понимаете, что я не смог бы связать свою жизнь с птичницей, которая всю жизнь возилась с курами и не имеет понятия о хороших манерах. Марта воспитана так же, как и женщины моего круга, между нами нет серьезных различий, поэтому мне нет никакого дела до того, есть у нее титул и приданое или нет.

– О приданом-то я позабочусь, – пообещала Белинда, – а вот титул можете дать ей только вы.

Барон помрачнел:

– Я хочу этого больше жизни. Но я не прощу себе, если с Мартой что-то случится по моей вине. В тот день, когда вы приехали, я был настолько очарован Мартой и так страстно поверил в возможность снять заклятие, ведь признаки, которые указала Аурелия, совпали…

Белинда хмыкнула.

– Что? – удивился Артур.

– Мне кажется, Аурелия наговорила вам полную чепуху. Наплела заведомо невозможные признаки, будучи уверенной в том, что ни в одном из ближайших королевств ни тогда, ни двадцать лет спустя не найдется девушки, которая будет жить во дворце, как принцесса, и при этом иметь простонародное происхождение. Разумеется, восемнадцать лет назад Иза с Мартой еще не родились. Да и про происхождение она сочинила только для того, что уязвить вас сильнее. Мол, меня отверг, а единственное твое спасение от проклятия – не в герцогине и не в маркизе, а в простушке из народа.

– Вам легко говорить, вы не пережили того, что пережил я, – с горечью ответил барон.

– Я просто пытаюсь понять, искренни ли ваши чувства к моей крестнице или нет.

– Искренней не бывает! Но что с того?

– Как это что? – подбоченилась фея. – Вы жениться уже передумали? Тоже мне, пустослов! Для меня титулы значения не имеют, – передразнила она его. – А сам на попятную?

– О небо! – воскликнул барон. – Да вы же ее крестная фея, вы Марту защищать должны, а вместо этого на возможную погибель толкаете! А вдруг Аурелия ошиблась, или силы любви окажется недостаточно, чтобы побороть проклятие? Я не хочу рисковать жизнью Марты ради призрачного счастья. И потом, какая может быть женитьба, если она любит другого и выходит за него замуж?

– Марта его не любит, – безапелляционно ответила Белинда. – Она заблуждается. Вы – тот, кто ей нужен. Идеальный избранник.

– Вам-то это откуда известно? – поразился барон.

– Из гадания, – нехотя призналась фея.

– На картах? – скептически хмыкнул Артур.

– Вот еще! – Белинда передернула плечами. – Никогда еще приличные волшебницы не опускались до гадания на картах или на костях. Я узнавала судьбу у звезд.

– И что же говорят звезды?

– Вы – ее судьба. А она – ваша, – провозгласила фея.

– А насчет скорой погибели после свадьбы звезды не говорят? – глухо спросил барон.

– Мы сделаем все, чтобы предотвратить беду, – твердо сказала Белинда.

– Но проклятие… – возразил Артур.

– Проклятия нет! – рявкнула Белинда. – Потому что настоящее проклятие по силам только самым сильным магам, а Аурелия таковой не являлась. Беспомощные колдуны только пугают обидчиков возможным проклятием, сочиняют чушь про всякую порчу и отсроченные смертные приговоры, зная, что человеку теперь будет не по себе, он до конца жизни станет заложником страха, ожидая приближения беды. А как беда приключится, так станет того колдуна вспоминать и его в том винить. Что может быть приятнее для злого волшебника?

– Так вы утверждаете, что все мои жены погибли в результате несчастного случая? – опешил Артур.

– Все? Разумеется нет! – возразила Белинда. – Но одна вполне могла пострадать случайно. А остальных убили.

– Кто?

– Откуда мне знать?

– Но Марте опасность грозит?

– Возможно, – нахмурилась фея. – Если убийца все еще поблизости.

– Поблизости? И кто же это – призрак? – скептически спросил барон. – В замке уже два года, кроме меня и Бенуа, никто не живет.

– А что вы знаете про Бенуа? – вдруг осенило волшебницу. – Между прочим, по его версии, это вы сами убили всех своих жен.

– Не может быть! – опешил барон.

– Как вы думаете, что он мне наговорил, если после его слов я опечатала всю гостевую комнату охранными заклинаниями и пожертвовала сном ради того, чтобы застигнуть вас врасплох? Кстати, это Бенуа посоветовал мне не пить воду из кувшина… Может, он как раз отварчик туда и подмешал, раз так хорошо осведомлен был?

– Бенуа? Не говорите ерунды! – рассердился Артур. – Да я его с детства знаю, он мне как родной. Чудит только в последнее время – вот и вам все сплетни обо мне рассказал, а вы и поверили! Ну да он совсем уж старик стал, сдает потихоньку, а вы все-таки мудрая женщина, – он с укоризной покачал головой и убежденно заявил: – Не мог Бенуа вам всерьез про меня такую ложь сказать, это вы что-то не так поняли! И в его преданности я не сомневаюсь: когда я слуг распустил, он единственный со мной остался, не побоялся.

– А чего ему было бояться? – усмехнулась Белинда.

– Ну, как же, – смутился Артур, – слухи-то какие ходили! Барон – чудовище, барон – убийца, барон всех жен в могилу свел. И не только жен! На меня навесили все несчастные случаи и скоропостижные смерти в замке. Прачка в реке утонула – барон виноват, трубочист с крыши свалился – и тут без барона не обошлось. По одной версии я проклят, и все вблизи меня умирают раньше срока. По другой – я монстр и убийца. По третьей – и вовсе оборотень-людоед.

– И кто-то ведь эти слухи распускал! – навела его на мысль Белинда.

– Ясное дело! – уныло признал барон.

– Должно быть, кто-то авторитетный и приближенный к вам, если ему верили, – теряя терпение, намекнула Белинда.

– У нас прислуги было много, – пожал плечами Артур. – Мало ли кто из баб языком чесать любит… Вот я и говорю, Бенуа со мной даже тогда остался. Я перепугался, что меня, не ровен час, крестьяне на вилы поднимут, и поспешил дать всем слугам расчет; вознаградил достойно, да и распустил. А Бенуа отказался. Несмотря на все слухи, не побоялся со мной остаться.

– Конечно, не побоялся, – ухмыльнулась фея. – А чего ему бояться? Слухи о вашей кровожадности он сам распустил. Притом прекрасно зная, что вы тут ни при чем. Потому что баронесс в могилу свел он, а не вы и не проклятие.

– Что за чудовищная глупость! – вспылил Артур.

– А что, у Бенуа не было возможности ослабить подпругу, закрыть погреб, устроив в нем пожар, и помочь последней баронессе разбить голову?

– Теоретически – была, – с негодованием признал барон, – но зачем ему это?

– Вот это вопрос, – признала фея и погрузилась в размышления. – У Бенуа есть семья? – спросила она наконец.

– Нет. Родители его давно умерли, жены и детей у него не было.

– Не было, или вы о них не знаете? – уточнила Белинда.

– Не было, не знаю, – коротко ответил Артур.

– А он знал о вашей связи с Аурелией? – неожиданно заинтересовалась она.

– Он знал, что у меня есть возлюбленная, но я никогда не говорил, кто она и откуда. Да что с того? Все знали, что у меня кто-то есть. Я ведь каждый вечер из дома исчезал – не заметить было невозможно. Слухов много ходило, многих девушек мне в пассии записывали, но я об Аурелии никогда не распространялся.

– И как Бенуа себя вел? Осуждал вас или одобрял, помогал?

– Он меня часто прикрывал, – припомнил Артур. – И говорил, мол, дело молодое. Шутил: видать, хороша прелестница, если мне так голову вскружила, что я к ней почти каждую ночь бегаю. Но, в отличие от других, никогда не выспрашивал у меня, кто она.

– Вот! – Белинда даже подпрыгнула на месте. – Зачем ему было спрашивать, если он прекрасно знал, кто она! Ну конечно же! Бенуа – отец Аурелии.

– Ну и фантазия у вас, – опешил Артур.

– У вас сохранилась какая-нибудь вещь Аурелии? – деловито спросила фея, проигнорировав его скептическое высказывание. Хорошо бы, конечно, добыть волосок или ноготь ведьмы да сопоставить его с волосом или ногтем Бенуа, тогда результаты сравнения были бы более точными. Но было бы очень наивно предполагать, что барон восемнадцать лет хранит в сундучке локон бывшей возлюбленной, которая обрекла его на страшное проклятие…

– Вещь? – удивленно моргнул Артур. – Какая вещь?

– Ну там кольцо, браслет, медальон, кружевной платок! – нетерпеливо подпрыгнула фея.

– Шутите? – воскликнул барон. – Аурелия была бедна, из украшений у нее были разве что рябиновые бусы и цветочные венки. Да и откуда кружевной платок у лесной колдуньи?

– Могли бы и подарить, – буркнула Белинда.

– Я и дарил, – огрызнулся Артур. – Мне тогда для нее ничего не жалко было! Да только она не брала – гордая была. Странная она была девушка. Однажды принес ей золотой медальон со своим портретом. Она просияла, портрет вынула, поцеловала и себе оставила, а медальон мне возвращает. Представляете – мой портрет ей дороже золота был! Потом загрустила, что своего портрета у нее нет, хотела мне в ответ подарить. Тогда отрезала прядь волос, вложила в медальон и отдала мне. Носи, мол, на груди, и я у тебя рядом с сердцем буду… Расческу у меня как-то выпросила – у нее так глаза блестели, словно я ей ларец с изумрудами подарил. А гребень-то из простой слоновой кости был, даже без украшений…

– Еще бы! – хмыкнула Белинда. – Знала, что этой расческой вас к себе еще больше привяжет. Тут ей ваши фамильные рубины не помогут!

– Намекаете, что она меня привораживала? – нахмурился барон.

– Намекаю? Да я вам прямо говорю, как волшебница со стажем. Привораживала она вас! С чего там, говорите, любовь ваша началась? Подснежники она вам протянула? А вы взяли?

– Взял, – смутился Артур.

– Тут-то она вас и поймала, – убежденно заключила Белинда. – Для первого приворота достаточно вам было от нее что-либо в подарок взять. А дальше уже ваши личные вещи требовались – расческа, пуговица, ленточка с одежды. Еще лучше – портрет, какой ей самой нет возможности раздобыть.

– Это что же, – тихо спросил барон, – все обман был? Наваждение?

– С ее-то стороны как раз любовь, – вздохнула фея. – Если подарков дорогих не принимала, ей вы нужны были, а не ваши богатства. А вот вы в здравом уме разве обратили бы внимание на лесную отшельницу? Тем более, говорите, и не очень хороша она собой была?

– Это я потом уже понял, а тогда она для меня красивей всех казалась.

– Значит, мастерица была по приворотам, – безжалостно заключила Белинда. – Эх, жаль, не осталось от нее ничего… Ту прядь волос, которую она в медальон вложила, вы, конечно, не сохранили? – без всякой надежды поинтересовалась она.

– А она может помочь? – внезапно оживился Артур.

– Спрашиваете! – подпрыгнула фея, не веря своей удаче.

– Понимаете, какая странность… Волосы ее в медальон словно вросли. Никак я эту прядь из него убрать не мог. Так и забросил медальон в ларец, не носить же его после того, как мы расстались и она мне столько гадостей напоследок наговорила?

– Он здесь, в замке? – замерла Белинда.

– Да, сейчас принесу. А он поможет?

– Еще как! – Фея потерла руки. – Вы с