САСШ, штат Нью-Йорк, Нью-Йорк

Гарлем, передовая линия постов

Социальный бар, поздний вечер

Мая 2012 года.

 

Иногда просто диву даешься тому, как легко шагнуть из одной реальности в другую, из рая – в ад. Если посмотреть на карту Нью-Йорка, то рай – это, наверное, Манхэттен с его небоскребами и дорогими ресторанами. Граница рая и ада проходит по 87-й дороге, отделяющей Манхэттен от Бронкса, одного из самых страшных мест в этой части света. Для того чтобы попасть из рая в ад, нужно было сделать примерно сто шагов, пути обратно не существовало.

Примерно с 40-х годов, когда Бронкс начал превращаться в то, чем он сейчас является, полиция Нью-Йорка установила между раем и адом стражников – систему передовых постов, прикрывающих город от того, что творилось в Бронксе. Посты эти перекрывали все основные улицы и напоминали маленькие укрепленные районы. Служба на постах считалась опасной, но почетной, каждый полицейский здесь постоянно имел при себе или «Ремингтон-870» со складным прикладом и восьмиместным магазином, или автоматическую винтовку «AR-10», в свое время планировавшуюся к принятию на вооружение, но так и не принятую. Машины были не такими, как в Белфасте, но с таранными бамперами, бронированными дверьми и стальной вставкой между салоном и багажником, укрепленными специальной пленкой стеклами. Имелись и броневики – переделанные армейские «М8» и банковские «Форды», какие обычно использует SWAT. Существовали лишь три легендарных полицейских подразделения в стране, о которых снимались фильмы, – это чикагская специальная группа детективов, лос-анджелесский SWAT и нью-йоркская группа передовых постов. [82]

Приближаться на «Майбахе» к Бронксу было сущим безумием, я бы рискнул при наличии автомата и гранат и… скажем, рака в последней стадии, но у меня вообще не было никакого оружия, и помирать от рака я не собирался. Оставив «Майбах» на платной стоянке, мы пересели в «БМВ» Мишо и на нем покатили по направлению к 87-й дороге. Я заметил, как ведет машину Мишо – он рассчитывал движение так, чтобы ни на секунду не останавливаться у светофоров. Его «Кольт» лежал между нами, на крышке бардачка со снятым предохранителем и досланным патроном в патронник. Это было единственное оружие, каким мы располагали, – но его должно было хватить, если мы не ввяжемся в совсем уж крутую заваруху.

Ночью здесь становится по-настоящему страшно. То тут, то там кучкуются люди, они греются около двухсотлитровых бочек с горящим мусором – им не нужно идти на работу, они получают пособие. Тут же стоят машины, в основном старые, еще 80-х годов «универсалы» – они семиместные, большие, и в них очень удобно жить. Встречаются и дорогие машины, типа того же «БМВ» – это наркоторговцы. Продажей наркотиков – здесь это называется «двигать камни» – занимаются либо малолетки, которых бесполезно арестовывать, либо специальные бригады. Запас дури на ночь торговли кладется в бак с мусором, на нем делается специальная отметка. Торговец сидит на корточках или на перевернутом ящике неподалеку, ему отдаешь деньги, он молча принимает их, ничего не говорит. Подходишь к баку и берешь наркотик. Где-то неподалеку тусуется ублюдок с ножом, бритвой или даже обрезом – это на случай, если обезумевший от ломки наркоман захочет отовариться бесплатно. Если полиция и нагрянет, то ей достанется только наркотик, того, кто сидит и принимает деньги, обвинить не в чем – он не торгует, и он не такой дурак, чтобы касаться пакетов с наркотиком руками без перчаток. У каждого свой наркотик, одни торгуют кокаином, другие – дешевой синтетической дрянью, которая вырабатывается в самих САСШ и сжигает мозг за пару приемов.

Крутятся тут ребята и похлеще – они обычно вооружены пистолетом-пулеметом «Мендоса» мексиканского производства, австро-венгерским «Штайром» или богемским, от которого скопированы предыдущие два. Здесь любят оружие, которое можно спрятать под одежду и которым можно управляться одной рукой, второй ведя машину.

Было страшно. Мне, человеку, побывавшему в Белфасте, Бейруте, восстанавливавшему нормальную жизнь в Тегеране, здесь было страшно. Везде, где я был, нам противостояли профессионалы террора, подготовленные в лагерях, вооруженные автоматом и фугасом, заложенным в обочины дороги. Но во всех этих местах они все же оставались людьми, это были жестокие, фанатично верящие в собственную праведность, в собственную истину люди, но все же это были люди. А здесь… а здесь нас со всех сторон окружала тупая, нечеловеческая злоба, она словно грозовым облаком плыла над нашим новеньким внедорожником, катившимся по улицам Бронкса, – и стоило только кому-то крикнуть, выстрелить, подать команду – нас просто разорвали бы. Не поможет ничего, ни оружие, ни навыки – скольких ты ни убьешь перед смертью, их все равно будет больше, и конец будет один.

Ужасный.

– Они нас боятся… – сухо усмехнулся Мишо, – на таких тачках здесь катаются боссы. Они не знают нас, но они боятся связываться с нами. Ублюдки…

Хотел бы и я в это верить. Я не большой знаток нравов русского дна – но почему-то мне кажется, что такого вот кошмара нет ни в Санкт-Петербурге, ни в Москве, ни в Варшаве. Нет такому безумию места на Русской земле!

 

Бар мы опознали по миганию рекламы, красной и синей, ядовито яркой – это было одно из немногих мест в Гарлеме, где рисковали привлекать внимание световой рекламой по ночам. Передовой полицейский пост мы только что проехали – полицейские, сменившиеся с дежурства, останавливаются здесь, чтобы пропустить стаканчик с коллегами, которые заступают на дежурство, обменяться новостями, предупредить об опасностях, которые ждут на маршруте. У тротуара стояли целых двенадцать полицейских машин, в том числе бронированный фургончик спецподразделения, – поэтому место можно было считать безопасным.

Мишо встал в ряд, рядом с полицейской патрульной «Импалой», мотор глушить не стал.

– Пистолет я оставлю вам, сэр. До входа в бар я уж как-нибудь дойду.

Бывший агент ФБР вышел из машины, я пересел на его место, заблокировал двери, положил пистолет себе на колени. В таких местах лучше сидеть за рулем, если дело пойдет совсем уж плохо.

Мишо вернулся через десять минут, с ним шагали двое. Один явно из патрульных – здоровенный пузан, с виду неповоротливый, но с такими вот неповоротливыми патрульными надо держать ухо востро, руки у них чаще всего очень быстрые и глаз верный. Второй – невысокий, коротко стриженный, с худым, суровым, чисто выбритым лицом. Этот явно из армии, возможно, уроженец Нью-Йорка, решил после армии сделать что-то для родного города. С этим будет проще, чем с пузаном.

Мишо открыл дверь со стороны пассажира, полицейские остались на тротуаре, настороженные и готовые ко всему. Здесь иначе было нельзя.

– Пересядем, сэр? У парней есть машина.

– Зачем, я что, арестованный? Рядом есть бар, давайте зайдем. Я тоже здесь живу, время от времени, угощу тех, кто охраняет порядок в городе, выпивкой. Будут проблемы?

Мишо пожал плечами.

– Наверное, нет…

 

В кабаке было шумно, накурено, хоть топор вешай. Музыкальный автомат, подкармливаемый монетками, извергал какие-то заунывные напевы… кажется, волынка, среди полицейских полно шотландцев и ирландцев. Суровые ребята, но их стоит уважать за то, что они делают. Если все то, что варится здесь, выплеснется на город…

А ведь однажды и выплеснется.

Мишо зашел первым, я за ним, следом – оба полицейских. Шум, на мгновение стихший при виде незнакомца, вновь лез в уши – очевидно, этих полицейских здесь хорошо знали и признавали их право приглашать сюда своих знакомых, пусть даже и не полицейских.

Мы заняли одну из угловых кабинок, она была отгорожена от остального зала, но занавеса не было и можно было видеть, что происходит в зале. Замурзанной официантке, явно с испытательного срока, мы заказали пиво (терпеть не могу, но надо) и гамбургеры. От более крепкого офицеры отказались, а нам тем более не стоило накачиваться спиртным, находясь в Бронксе. От гамбургера я отказался, потому что знал, что принесут – истекающее жиром и холестерином трехэтажное чудище с не совсем свежей ветчиной и заветрившимся сыром. Как вы думаете, почему среди полицейских так много толстяков? Вот из-за такого вот питания. Я попросил сразу принести счет, чтобы расплатиться.

– Александр Воронцов, – представился я, не называя ни моего титула, ни того, чем я сейчас занимаюсь. Полицейские не удивились – полицейские, особенно уличные, вообще никогда ничему не удивляются. Оба они сейчас строили «скучающих джентльменов» – кислая мина, равнодушный взгляд, девять из десяти нью-йоркских копов ведут себя именно так.

– Детектив Ричард Стил, – представился толстяк, – а это лейтенант Митчем Ген.

Это было серьезно. Детектив – значит, из отдела убийств, лейтенант – тоже оттуда. Впрочем, такие знакомые у Мишо и должны были быть, ФБР по мелочам не занимается.

– Есть парень, – начал объяснять ситуацию я, – очень скверный парень. Зовут Дариус, привлекался за изнасилование пасынка. Знаете такого?

Лейтенант и детектив переглянулись:

– Допустим.

– Мне надо с ним переговорить. В укромном месте. Без свидетелей.

– О чем? – спросил детектив.

– Этот парень кое-что знает. Речь идет об убийстве.

Глаза лейтенанта сузились, он почуял кровь, как бладхаунд, взявший след.

– Если можно, поподробнее, сэр.

– Парни, да что…

Я поднял руку.

– Марк, они правы. Если бы я хотел с ним разобраться – я бы заплатил ублюдкам, тусующимся на улице с автоматами, чтобы в его машине сделали пару сотен лишних дырок и в нем самом заодно. Я не собираюсь его убивать, мне надо знать правду.

– Не советую вам связываться с парнями на улице, сэр, – с легкой снисходительностью бывалого копа, объясняющего обычному гражданину правила выживания в Бронксе, сказал лейтенант, – эти парни не так просты. Они держатся друг за друга и ненавидят белых, их нельзя просто так нанять за деньги. Если вы просто подъедете к таким вот ребятам и предложите сделать работу за хорошие деньги – вы лишитесь денег, машины и жизни в придачу. Хотя тот же самый Латойя с удовольствием размозжит Дариусу башку, если представится возможность. Но как только на сцене появляется белый – всей вражде конец.

Я отметил про себя, что Латойя вообще-то женское имя, но черт его знает, какие тут порядки.

– Итак, мистер?

Я достал пакет с фотографиями из Куантико, начал выкладывать их по одной.

– Изображение номер один. Узнаете?

Фото пошло по рукам.

– Конечно, сэр. Ублюдок собственной персоной. Это Дариус.

Я выложил второе фото.

– А это?

– Это… – Детектив, взявший фото первым, не стесняясь почесал голову. – Кажется, я откуда-то знаю эту милашку.

Вместо ответа я выложил номер «Нью-Йорк Таймс».

– Я имел дело с этим ублюдком в служебном туалете зала «Нью-Эйдж Арена». Эти ублюдки пошли туда, чтобы изнасиловать эту девушку.

Лейтенант быстро взглянул на меня.

– Это правда, парни, – вмешался Мишо, – он и еще один парень его свалили. Я сам это видел, и врезали они ему как следует.

– Вместе с этим ублюдком обычно ходят еще две жертвы аборта. Вирус и Черепашка.

– Я свалил и их.

Мишо кивнул, подтверждая. Впервые с начала разговора я заметил в глазах собеседников проблески уважения.

– Вы напрасно связались с ними, сэр, – заметил детектив, – эти ребята совершенно без тормозов, а Черепашка к тому же нюхает ангельскую пыльцу, отчего не чувствует боли. Ублюдка можно лупить дубинкой всю ночь – а он будет радостно ржать тебе в лицо.

– Как бы то ни было – без коленной чашечки драться получается хреново, как бы ты ни обкололся всякой дрянью. По делам службы я провел некоторое время в Бейруте, как раз тогда, когда там была большая заваруха. И в Тегеране я тоже был, смекаете?

Полицейские смекнули, но говорить ничего не стали.

– И что же потом, сэр?

– Потом произошло то, о чем пишет «Нью-Йорк Таймс». Но есть еще одна фотография, и она-то меня заставляет задуматься. – Я выложил на стол третью фотографию, полицейские по очереди посмотрели на нее.

– И что?

– Парень, который рядом с Дариусом. Они общаются. Мне кажется, он передает Дариусу приказ.

– Сэр, этого не может быть. Дариус слишком туп, чтобы выполнять приказы, – сказал детектив, – он творит все, что ему в голову взбредет. Увидел красивую белую девчонку и решил насадить ее на свое черное копье, но ему это не удалось. Вот и все.

– Вообще-то парень смахивает на мексиканца, – задумчиво проговорил лейтенант. – Кто эта девушка?

– Она русская.

– Я имею в виду, она ваша родственница, сэр? Или близкая знакомая?

– Она русская, – с нажимом повторил я.

Полицейские переглянулись между собой.

– Пойду, переговорю кое с кем, – поднялся детектив.

– Сэр, вам не кажется, что вы выстроили здание из песка? – вежливо спросил лейтенант.

Вместо ответа я достал ручку и чековую книжку. Выписал чек на пятьдесят тысяч американских долларов на «Чейз Манхэттен Банк».

– В полицейский спортивный фонд. Я уважаю ребят, которые охраняют порядок и спокойствие в этом городе, лейтенант.

Это была взятка в ее узаконенной форме.

Вместо ответа лейтенант кликнул официантку, заказал еще пива. Чек остался лежать на столе.

– Подумайте, лейтенант, это очень скверное дело. Вы помните гибель принцессы британского правящего дома в Лондоне? Обстоятельства совпадают почти один в один. И тут, и там – жертва имеет отношение к Виндзорской династии, к ее мужской части, почитайте светскую хронику, и узнаете много интересного.

– Если это так, сэр, то это мне нравится еще меньше. Я хочу спокойно доработать до пенсии, вот и все.

– Опытному и компетентному следователю найдется место и на гражданке, – заметил я.

Вернулся детектив, тяжело плюхнулся на жалобно застонавшую лавку.

– Дело нечисто, – без обиняков заявил Стил, – его отдали этому ублюдку Льюису, а он по уши в дерьме. В дорожную он попал из наркотиков, не доказали взятку. Я не удивлюсь, если там уже пропали материалы с уличных видеокамер или что-то в этом роде…

– Где сейчас тусуется Дариус? – спросил лейтенант.

– У него сейчас лежбище в районе сто семьдесят восьмой.

 

 

19

 

САСШ, штат Нью-Йорк

Отряд «Пагода»

Мая 2012 года

 

Их было четверо – стандартный патруль британской специальной авиадесантной службы, и звали их Ник, Тим, Рик и Джим. Все они были мужчинами в возрасте от двадцати пяти до тридцати пяти лет, без особых примет, если не считать рыжих волос Тима, которые он покрасил в темный цвет перед отправкой. Все они имели при себе чистые документы, немного наличности в бумажнике и кредитные карточки, на которых тоже были деньги. Ни у кого из них не было оружия.

Все они прибыли из разных городов Лондона в два города Британской Канады, Монреаль и Ванкувер, там каждый из них взял напрокат машину, и все они направились на юг, к пограничным переходам на границе Британской Канады и Североамериканских Соединенных Штатов. Все они без проблем прошли эти переходы. Первая стадия операции – инфильтрация – была завершена.

Все они встретились в мотеле, на севере от Нью-Йорка, Большого Яблока, рядом с городком Бедфорд Хиллс, что в графстве Вестчестер. Заказали четыре одинаковых номера в разных частях мотеля, в одном из них устроили «гнездо» – опорную точку. Гнездом может быть земляная нора в джунглях – а может быть и номер мотеля. Потом один из них съездил в Нью-Йорк и там, в камере хранения Центрального вокзала, получил данные о цели и все, что нужно для ее уничтожения.

Целью была красивая и молоденькая девушка, один из бойцов опознал ее. Королевской семье не везло в любви. Один из принцев женился на разведенной и разбитной североамериканке, которую обсуждал весь Лондон. Наследник престола женился на девушке из обедневшего рода, красивой, но он тоже любил другую, причем замужнюю. В конце концов, перед королевской семьей замаячил скандал развода, принцесса ушла из семьи и нашла любовника на стороне – ее пришлось убить, исполнители не они, но они знали тех, кто исполнял этот тайный приговор. [83] Сейчас назревал еще более страшный скандал: наследник престола со своей герцогиней Корнуоллской [84] все меньше и меньше мог рассчитывать на трон, королева и Тайный совет склонялись к тому, чтобы передать престол «через поколение» одному из внуков. Принц Николас, служивший в Афганистане, едва выживший в авиакатастрофе, был идеальным кандидатом для престолонаследия, но его возмутительная тайная связь спутала все карты. Его избранницей стала русская, которая поступила в Лондонскую школу экономики, – в страшном сне никому не могло привидеться, что русская по крови либо ее дети с русской кровью в жилах могут когда-то претендовать на престолонаследие Виндзорской династии. Это означало бы крах самой системы британской монархии. Русский на троне! Пусть наполовину, на четверть, на восьмую часть – да даже на тридцать вторую! Ненависть к России была так велика, что о подобном не могло идти и речи, это рассматривалось как хлесткая пощечина, как скатывание к варварству, как…

В страшном разговоре с отцом – бабушка, царствующая королева, говорить на эту тему с внуком не осмелилась – принц бросил в лицо отцу обвинения в лицемерии и в убийстве матери. Мачеху, герцогиню Корнуоллскую, он люто ненавидел, едва соглашаясь держать себя в рамках, – а в ответ на требования отца взорвался, как пороховой погреб. Самым страшным из того, что он сказал, было то, что в случае, если ему запретят брак со своей избранницей, он обвенчается тайно и будет жить с ней в САСШ или в России.

Сразу после этого было принято решение об убийстве избранницы принца.

Это решение никем не обсуждалось и никак не протоколировалось, его принял секретарь Ее Величества, опираясь на невысказанное пожелание монарха и на явную угрозу престолу. Этот человек, которого за все его деяния следовало бросить на сковородку с кипящим маслом, отвечал за тайные связи Виндзорской династии с могущественными тайными силами – «черными банкирами», происходящими еще со времен Венецианской республики, тайными континентальными орденами и подрывными организациями заговорщиков, международной наркомафией, с которой британская монархия была тесно связана еще со времен китайских опиумных войн, тузами военно-промышленного комплекса. В подобном случае следовало получить хотя бы молчаливое согласие принца-консорта, но не было сделано и этого.

Монархия хороша тем, что дворяне выполняют порой даже невысказанные пожелания короля. И с одна 1170-го года мало что изменилось. [85]

Королевский секретарь связался с доверенными людьми на Воксхолл-Кросс, те задействовали тайный отряд «Пагода», избранницу принца выманили в САСШ по еще одному звонку королевского секретаря – и дело пошло…

Девушку они убили просто и чисто, без особых проблем. Точно так же, как в свое время убили еще одну несчастливую принцессу – ослепили специальным, особо мощным фонарем-вспышкой, когда она ехала по дороге на большой скорости. Никто из них не испытывал никакого чувства сожаления и стыда – хотя только что они убили не только ни в чем не виноватую, едва начавшую жить девушку, но и избранницу сердца человека, который, возможно, в будущем будет править их страной. Просто им отдали приказ, и они его выполнили. Все.

Нужно было уходить, но их контактер, человек из одной известной адвокатской и лоббистской фирмы с офисом в Вашингтоне, приказал им остаться. И ждать. Они переехали в другой мотель и залегли на дно…

Потом они получили еще один приказ.

 

 

Джим, единственный из патруля, который имел выход на контактера, остановил свой прокатный «Бомонт», [86] который он взял еще в Монреале, на стоянке – но не на стоянке мотеля, а на стоянке расположенного рядом торгового комплекса – молла. На самом деле от этого молла до их мотеля была едва ли не миля, но для тренированного, подготовленного бойца САС миля была не расстоянием. Сначала он зашел в молл, набрал большой пакет примитивной и сытной еды, потом пересек стоянку и нырнул в окружающий храм Меркурия сумрак.

Перед тем как выйти на освещенную площадку перед мотелем, где стояли машины, он долго стоял в темноте, стоял неподвижно, смотря на то, что происходит на залитом неживым, искусственным светом пространстве стоянки. Ему не нравилось то, что трое молодых людей стояли у довольно дорогого на вид небольшого вэна с тонированными стеклами, причем один из них явно исполнял роль часового. Загадка разрешилась через две с небольшим минуты – все трое нырнули в «вэн» и отъехали, явно радуясь своему новому бесплатному приобретению, которое через двенадцать часов будет либо разобрано на запчасти, либо пойдет в Мексику с перебитыми номерами. Загадка разрешилась, но Джим осматривался еще минут десять, ища малейшие признаки опасности. Багряный огонек сигареты на черном бархате ночи, машина с тонированными стеклами или лишней антенной, не горящий свет в соседних домиках, указывающий на тихо и быстро проведенную эвакуацию. Но ничего подобного не было, мотель жил своей обычной жизнью: кто-то пил, кто-то трахался, кто-то просто спал – и Джим скользнул к своей дверце.

– Чисто, – предупредил он стоящего на стреме Рика, передавая ему пакет, – буди остальных. Есть дело.

Через несколько минут спецназовцы уже наворачивали мясные консервы (гражданские, кстати, имеют совсем не такой вкус, как армейские, только живот набить), а на туристической спиртовке варились спагетти с приправой.

– Ну, что? «Ромео-танго-браво»? [87] – спросил окончательно проснувшийся Тим, орудуя своей гоночной ложкой [88] в почти опустевшей консервной банке.

– Держи карман шире, – сказал Джим, доставая из кармана фотографию человека средних лет с ранней проседью в волосах, – у нас новая цель.

Фотографии пошли по рукам. Человек на фотографии выглядел лет на сорок… но это потому, что седина старила его. Он был сфотографирован в хорошем деловом костюме и напоминал главу правления какой-то серьезной корпорации. Еще на одной фотографии – эта была на документы – он выглядел чуть моложе. Вообще, седина старила этого человека.

– Я знаю этого парня, – мрачно сказал Рик, когда фотография перешла к нему, – и это не самая легкая цель из возможных.

– Откуда? Кто он?

– Этот парень был в розыске, САС ориентировали на него. Русский оперативник, совершил преступление против Короны. Он был в списке чрезвычайной опасности.

Сказанное не добавило САСовцам оптимизма. Одно дело – убить глупую двадцатилетнюю девчонку, которая думает только о тряпках, возлюбленном и новой машине с открытым верхом, и совсем другое – выйти на охоту на опасного, подготовленного, изощренного врага, который проходит по спискам чрезвычайной опасности. Фотографии описали круг и пошли по рукам по второму разу.

– Ты помнишь, как его зовут? – спросил Джим, командир патруля.

– Не помню. Его разыскивали под псевдонимом. Кажется – это маньяк-убийца.

Еще не легче…

– Маньяк-убийца? Почему же тогда он не в психушке? – спросил Тим.

– Постой-ка, – сказал Ник командиру, – тебя что, не предупредили о том, кто это такой?

– Нет. Мне сказали, что это русский с местной грин-картой. Бизнесмен, занимается вопросами безопасности.

– Какой еще безопасности?! Судя по тому, что сказал Рик, – он сам ходячая опасность!

– Черт, ты что, не знаешь, как делаются дела?

Все они ходили на подобные задания не раз и знали, как делаются такие дела. Львиная доля провалов происходила тогда, когда под влиянием каких-то чрезвычайных обстоятельств план приходилось перекраивать на ходу. По первичной цели они отработали как надо, за этой русской следили больше полугода, готовили операцию, рассчитывали время и место. Тут же – все готовилось впопыхах, не исключено, что русский встал на пути британцев в какой-то рядовой по масштабам операции и его решили убрать заодно, благо группа опытных ликвидаторов на месте. Первичный материал собирали местные придурки, не исключено, что они просто не знают, кто это такой и насколько он опасен. Если, конечно, Рика не подводит память.

– Работать нельзя, босс, – убежденно сказал Ник, – у нас серьезные проблемы с идентификацией объекта. Нужно задействовать бета-канал.

– Тебе что, хочется лишних проблем?

Бета-каналом назывался канал экстренной связи с Лондоном, напрямую с Воксхолл-кросс. Каналом этим можно было пользоваться только в крайнем случае, и за его использование без надобности можно было огрести неприятностей по возвращении.

– Канал необходимо задействовать, – принял решение Джим, – Тим, ты, кажется, у нас дока в компьютерах?

– Есть немного.

– Поедешь со мной. А вы – не сожрите тут все без нас.

– Сломайте ногу, босс, – остающиеся спецназовцы пожелали удачи.

 

Дороги поздним вечером были полупустые, основная часть работающих в Нью-Йорке уже переместилась в спальные пригороды – и поэтому двое САСовцев через рекордные двадцать минут уже въезжали в городок Уайт Плейнс, теперь уже не город-спутник, а пригород Нью-Йорка. Покружив минут пять по улицам, они нашли круглосуточное интернет-кафе – там зловеще мерцал неон и играла музыка. Смотрителю они заплатили пять долларов за час работы, он посмотрел на них подозрительно, но ничего не сказал. Вероятно, он решил, что перед ним парочка голубых.

– Э… парень, – Джим придержал готового уже уйти ночного смотрителя за плечо, – а есть тут еще поблизости заведения подобного профиля?

– До ближайшего полмили. У нас здесь есть все, выделенный канал, можно фильмы качать.

– Да мы понимаем. Понимаешь… – Джим заговорщически подмигнул, – мы хотим разыграть друзей. Но нам надо знать, где они могут быть, понимаешь?

Ночной смотритель ничего не понял, но назвал даже два адреса и как туда проехать. Сюда приходили самые разные «гики» и «фрики», и если копаться в башке у каждого – свернешь с ума сам.

Первым делом британцы набрали то имя, которое им дал координатор, и вышли с ним в поисковую систему. Ссылок образовалось немного – но они узнали, что Александр Воронцов является русским дворянином и занимается бизнесом в Североамериканских Соединенных Штатах и в других местах. Самой полезной оказалась статья в журнале «Mercenaries», [89] из нее они узнали, что бизнесом Воронцова является risk-management в кризисных регионах мира и что он работает по государственным контрактам. Они отметили это себе – основанная русским фирма никак не может получить государственный контракт от правительства САСШ на какое бы то ни было содействие в вопросах урегулирования кризисных ситуаций. Еще одна ссылка – заметка в светской хронике – рассказала о том, что князь Воронцов находится в немилости и покинул Российскую империю вынужденно. Это еще сильнее запутало карты – в таком случае самым логичным объяснением следовало признать то, что это был провалившийся североамериканский разведчик, которого русские согласились отпустить в Штаты без лишнего шума. В таком случае становится ясно, как он смог организовать фирму по риск-менеджменту и получить правительственные заказы, но с этим никак не увязывались в единую картину воспоминания Рика о том, что это русский шпион, действовавший в Великобритании. Оставалось только предположить, что это – тройной агент, работавший одновременно на Российскую империю, САСШ и Великобританию. Может быть, поэтому на Воксхолл-кросс и решили с ним рассчитаться.

Решив поискать изображения, спецназовцы САС с тревогой убедились в том, что ни одного изображения в Сети нет. Возможно, они есть под каким-то другим названием – но то, что они сейчас ничего не нашли, свидетельствовало о том, что их цель живет отчужденно и сторонится журналистов. Или – скрывается.

Затем они прошлись по Сети в поисках истории маньяка-убийцы. Ее они нашли довольно быстро – и вот тут-то они нашли немало изображений Воронцова и фоторобота, сильно на него похожего. Воронцов назывался «Лондонским снайпером» и подозревался в убийствах людей при помощи снайперской винтовки, причем в числе убитых оказался чиновник из министерства иностранных дел – скорее всего MI-5, они обожают вывеску МИДа. Сами САСовцы мало знали об этом деле, потому что в это время находились в Британской Индии, где резко обострилась обстановка. В числе информационного мусора – фоторобота, панических статей – им удалось найти официальное опровержение Скотланд-Ярда по делу. Розыск Воронцова, который здесь назывался констебль Александр Кросс, был прекращен, и Скотланд-Ярд официально признал, что идентификация Лондонского снайпера как констебля Кросса была признана ошибочной. Это уже вообще не шло ни в какие рамки…

– Какого хрена они решили разобраться с ним именно сейчас? – негромко задал риторический вопрос Рик.

Ни тот, ни другой не поверили, что в деле Лондонского снайпера все чисто. Обратили они внимание и на то, что примерно в это же время состоялся рабочий визит президента САСШ в Лондон и во время этого визита произошел неприятный публичный инцидент, который конспирологи рассматривали как покушение.

Продолжая поиски дальше, они начали искать по словосочетанию «констебль Кросс» – и узнали, что королевский констебль полиции Белфаста Александр Кросс служил в Особом отделе полиции. Это значило, что он достоверно знает методы работы британской полиции и антитеррористических подразделений, а также имеет большой личный оперативный опыт, причем полученный в таком опасном месте, как Белфаст.

Продолжая поиски на русском языке, они узнали, что князь Александр Воронцов был сначала посланником при дворе Его Величества Светлейшего Шахиншаха Мухаммеда, а потом, после государственного переворота, стал наместником Его Императорского Величества, Императора Всероссийского Николая на персидской земле. Складывалось такое впечатление, что к процессу превращения пусть вассальной, но независимой Персии в часть Российской империи князь Воронцов имеет самое прямое и непосредственное отношение. Боролся с терроризмом, причем в самые первые, самые сложные месяцы после мятежа, потом подал в отставку, уехал в САСШ. Неизвестно на какие деньги организовал бизнес, по сути, по тому же самому – риск-менеджмент в кризисных регионах.

Чем дальше – тем интереснее…

– Поехали отсюда, – подытожил Джим.

 

На обратном пути они заехали в еще один круглосуточно работающий интернет-бар. Там, использовав общедоступный анонимайзер, они зашли на один международный форум и эзоповым языком доложили о ситуации. Основной вопрос, который их интересовал, санкционирует ли Лондон продолжение операции с учетом вновь открывшихся обстоятельств.

Через несколько часов на мобильный коммуникатор, который был у них один на всех четверых и включался строго по часам, пришел ответ. Тем же самым эзоповым языком Лондон подтвердил продолжение и классифицировал операцию как «безотлагательную». Кроме того, им назвали еще один номер камеры хранения на Центральном вокзале с кодом доступа, в которой они должны были найти нечто, что резко упростит поиск и слежение за целью.

Способ найти князя Воронцова у них был. Оставалось найти способ, как его убить.

 

 

20