Наполеон бонапарт, говорят, изрекал: «закон — это Я. Мое слово — закон». Сила всегда была правом во все прошлые времена, и мы еще не вышли из темных эпох. Сила все еще право. 


Мы поможем в написании ваших работ!



ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Наполеон бонапарт, говорят, изрекал: «закон — это Я. Мое слово — закон». Сила всегда была правом во все прошлые времена, и мы еще не вышли из темных эпох. Сила все еще право.



Сила не должна быть правом; право гораздо выше силы. Сила — это животное свойство, право — человеческое.

Зачем же существуют эти войска? Почему людям запрещают носить оружие, а полиция, правительство и армия имеют смертоносное оружие, убийственное оружие — защищать вас? Помните: каждый власть имущий, именем защиты становится вашим повелителем, и его власть разрушает ваше достоинство, вашу человечность, вашу честь.

Миру необходимо разоружение; не только Советскому Союзу или Америке — всему миру нужно разоружение. Если люди разоружены, зачем вам все это оружие? С какой целью? Просто вы делаете себя все более и более могущественным, а людей все более и более слабыми! Они не могут бороться, они не могут даже подумать о борьбе — у них нет никаких средств. Вместо того чтобы делать людей более любящими, более понимающими, более человечными друг с другом, ваши так называемые правительства просто используют правило джунглей: кто силен, тот и прав.

В притчах Эзопа есть прекрасный рассказ — все притчи Эзопа прекрас­ны, но эта притча очень подходит к теме, которую мы будем обсуждать.

Маленький ягненок пьет воду из ручья, тут подходит лев и чувствует хорошую возможность позавтракать. Он говорит ягненку: «И у тебя хватает нахальства — я здесь пью воду, а ты мутишь ее, поднимая ил».

Но ягненок оказался до крайности умным. Он сказал: «Дядя, ручей течет вниз, а ты находишься вверх по ручью, — как могу я испортить воду для тебя? Здесь все так просто».

Увидев, что ягненок попался умный, лев сказал: «Твой отец оскорбил меня».

Ягненок спросил: «Когда?»

Лев сказал: «На днях».

Ягненок сказал: «Очевидно, это был кто-то другой, ведь мой отец умер еще полгода назад. Как же вы могли повстречаться с ним на днях?»

Видя, что все его поползновения, хорошенько позавтракать ягненком, интеллектуально изобличив того в совершении преступления против себя, напрасны... а ягненок еще добавил: «В любом случае, даже если бы мой отец и оскорбил вас, я невиновен. Не сердитесь на меня».

Лев был обескуражен — что делать с этим разумным ягненком? Наконец он сказал: «Ты не умеешь говорить со старшими. Ты непочтителен со мной. Ты продолжаешь говорить, отвечая на все, что я скажу, и противореча мне. Я не потерплю этого».

Ягненок сказал: «Зачем было беспокоиться обо всем этом? Ты хочешь убить меня, так убивай».

Сила не нуждается в аргументации — хотя вначале слабейшая часть человечества считала, что существует один способ защитить себя — создать закон. Любой, кто идет против закона, подлежит наказанию, и все равны в глазах закона. Но они совершенно не понимали, что если сильные, хитрые, ловкие политики захотят власти, они справятся с этим.

Что такое ваша так называемая демократия, определяемая как правле­ние народа, для народа, за народ? Иногда ложь можно тоже выразить прекрасными словами. Ни одно правительство в мире - не за народ, не для народа и не народное. Это жульничество, и вы можете выбрать более сильного, ловкого и хитрого. А после избрания вся власть оказывается у них в руках, и они пользуются всей этой властью для своей собственной выгоды, а не для выгоды народа.

Кто же такие законодатели? И почему, прежде всего, нужны законы, нужны правительства, армии и полиция; для чего? Чтобы держать вас в рабстве всегда, давая вам хорошие обещания и не принося ничего хорошего!

Пришла пора человеку перенести внимание с законов — они не были полезными, они были вредными и ядовитыми — на любовь.

Кроме любви не должно быть закона.

А если людские сердца полны любви, закон не нужен вообще.

Потом спросил законник: «А как же наши законы?»

И он ответил: «Вы охотно устанавливаете законы...» — охотно, потому что те законы делают вас могущественными, — «Но куда охотнее попираете их». Истина, которую нельзя отрицать, состоит в том, что наибольшие политики выходят из профессиональных законников. Зная закон, они знают все лазейки. У невинного нет возможности понять юридический жаргон.

Мулла Насреддин пришел к законнику и сказал: «Я хочу, чтобы вы мне помогли. Вот обвинения, которые оппозиционная партия выдвигает против меня. Что вы скажете?»

Законник сказал: «Не беспокойтесь. Уверяю вас, что никто не смог бы спасти того, кто совершил преступления, о которых вы рассказали мне, — кроме великого юридического эксперта — и вы пришли именно к нему».

Тут Мулла собрался уходить. Юрист сказал: «А как же мой гонорар? Ведь я всегда беру половину гонорара вперед — а половину после вашей победы».

Мулла Насреддин сказал: «Эти преступления совершены не мною, эти преступления совершила другая партия. Мне не нужна ваша помощь».

Вы идете к любому законнику, и он готов сражаться за вас. Разумеется, обе спорящие стороны не могут быть правы; обе они могут ошибаться, но не могут быть обе правыми. Что касается правоты, только одна может быть права.

Но законник не говорит своим клиентам: «Ваше дело плохо, вам не выиграть», — иначе он лишится всей своей профессии. Даже убийце он скажет: «Не волнуйся. Если я защищаю тебя — ты не совершал убийства. Позабудь все это, ты, должно быть, видел сон».

Удивительная профессия: двум законникам нужно платить — и судье нужно платить — из карманов людей, которые не имеют к этому отношения.

Если на свете исчезнут преступления, то исчезнут законники, исчезнут судьи, исчезнут суды. Это показатели нашего уродства, это показатели нашей глупости.

Так что с одной стороны эти люди создают законы, а с другой стороны — защищают преступников. Люди попирают законы, ими же созданные. Это как игра, говорит Халиль Джебран: Как дети, которые играют на берегу океана, все время строят башни из песка, а потом, смеясь, разрушают их.

Они создали удивительную профессию — для их профессии необходимо преступление — чем больше преступлений, тем больше денег; чем больше преступлений, тем больше судов; чем больше преступлений, тем больше тюрем.

Вы думаете, эти люди захотели бы мира без преступлений? — они лишились бы всей своей власти, профессии, всех своих клиентов. Они стали бы нищими, а сейчас они хозяева.

И странно, что суды решают всегда в пользу богатого, в пользу эксплуататоров — и никогда в пользу бедного, слабого, угнетенного и эксплуатируемого. То, что вы называете законом, это фактически организо­ванное преступление, скрытое изощренным жаргоном.

Если человек на самом деле хочет избавиться от преступлений, каждый суд должен стать медитационным центром. Каждая тюрьма должна стать полезной психологически и физически для людей, которых поместили туда, дать им чувство собственного достоинство, дать им кое-какие навыки, какое-то ремесло. А у всех у них есть дремлющие таланты, и те таланты необходимо выявить, чтобы после выхода на волю у них больше не было зависимости от преступления, а были все возможности заработать, заслужить — и сверх того они бы научились, как быть молчаливыми, как быть умиротворенными — как быть медитативными.

Я предлагаю всех политиков отправить, по меньшей мере, в такие места, которые вы называли тюрьмами, заключением — мне не хочется использо­вать эти грязные слова, — они должны быть отправлены для своего духовного роста в медитационные центры, в медитационные коммуны. Если мы сумеем трансформировать политиков, которые являются могуществен­ными преступниками, то преступление просто исчезнет из мира.

Ведь преступление совершает не слабейший, это более сильный совер­шает преступление. Слабейший просто защищается, создает законы. Однако он не понимает, что хоть он и в большинстве, но если член парламента избран на пять лет — он ваш хозяин. А вы будете продолжать, как Ротари Клуб, менять своих хозяев каждые пять лет. Какое это имеет значение, кто хозяин? Любой хозяин будет разрушителен для человечества, тысячью и одним способом.

Но пока вы строите свои башни из песка, океан вновь приносит песок на берег. И когда вы разрушаете их, океан смеется вместе с вами.

Он говорит — метафорическим, символическим языком, — что все сущее смеется над глупостью человечества, которое всю жизнь строит песочные замки и надеется: «Вот этот замок не будет разрушен».

Сколько законов было создано за века? — и каждый нарушался. Для защиты законов создавались новые законы. И сейчас это стало совершенно нелепым: у вас есть все виды законов, изначально созданных слабыми для своей защиты, но они уже в руках у сильнейших людей, и применяются против слабого, против бедного.

Удивительно, эти законодатели свели все человечество к недочеловеческому состоянию — у них есть винтовки, и они не дают вам даже бумажного ножа. И власть переходит из одних рук в другие могущественные руки, а громадное большинство человечества все продолжает надеяться, что когда-то не будет ни преступления, ни изнасилования, ни убийства.

Но преступления растут, убийства растут, самоубийства растут, изна­силования растут, — а закон столь поверхностен, он даже не приближается к корням проблемы.



Поделиться:


Последнее изменение этой страницы: 2016-04-08; просмотров: 573; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.137.162.110 (0.007 с.)