Ветром пустыня, слезами омыта,

Лирой, что будет... Ах, алая кровь...

  —–

Упала облаком в испуге,

Меняя взгляды, брови, дуги…

Упала искрой на попоне,

Упала, нежилась в истоме.

Опять роптала и звала,

И снова день она зажгла.

И снова, как и прежде, раньше

Кричала лишь без тени фальши.

И снова сохла кровь на лицах -

Она хотела лишь умыться.

Хотела смыть звериный лик,

Поймав за шкирку дикий рык.

Хотела снова лишь родиться

И снова пеплом раствориться

В стакане белого вина,

Где пена битв давно ушла.

Где вонь от трупов поутихла.

Где плачет осенью та скрипка,

И где она всегда была,

Рождалась, бредила, ждала…

Упала, а потом разбилась

И жизнь за край там закатилась…

Ты не веришь…

Ты не ходишь в церковь. Почему же

Веришь в магию и серые кресты,

Больше не поешь и к зимней стуже

Направляешь босые свои ступни.

Ты не веришь… Это так наивно.

Глупый. Ну, совсем как малое дитя,

За неверие тебе совсем не стыдно.

Ты не злой, не добрый и не сеешь зла.

Ты не веришь и на сторону отходишь,

Отчеканив острым каблуком свой шаг,

Где-то в темноте сегодня бродишь,

Запирая от людей щемящий страх.

Ты в пути. Идешь ты по пустыне.

К роднику не хочешь подойти.

Почему в себя не веришь и отныне

Хочешь спусковой курок к виску взвести?

Что ты маешься? Куда опять уходишь,

Поворачивая спину на лицо.

Как тень Гамлета на землю сходишь

И не молишься за бренное чело.

Ты другой. Чужой. Как зверь побитый

На меня рычишь и в этом может прав.

Но слепой, не зрячий, роешь ты могилу

Для себя, других, законы все поправ.

Предали тебя, отдав в пучину рока,

Возвели наверх, а ты же утопал,

Жадно воздух ты ловил и из болота

К провидению и богу воззывал.

Ты не веришь… В этом ты паскуда.

Может грех? Не мне тебя судить.

Может любишь, но во власти блуда

Ты находишься. Как дальше будешь жить?

Так и будешь проходить ты мимо церкви,

Не подашь просящему пятак,

А душа твоя в просторной клетке

Будет милости от бога вечно ждать.

Ты не веришь… Кто ж тому виною.

Так воспитан ты. Такой в тебе урок

И от этого не в мире ты теперь с собою.

Для неверия тебе отпущен слишком долгий срок...

    —–

Успеть и раствориться в мае.

Шептать по осени страдая,

Шептать по беленьким страничкам,

Искать по родненьким сестричкам.

И как всегда родиться снова

И быть при этом бестолковым.

И снова как и раньше блеять

Дрожать и искорки лелеять

И осенью рождаться в мае

И уходить. Но не бывает

Такого синего, простого

Безлапистого, будто море.

Где водоросль шумит в обрыве вешнем

Где сам ты, весь ты безутешный…

    —–

Хочется бросить, уйти и забыться

Хочется снова на синей волне

Быстро бежать и в агонии слиться

С тем, что когда-то убили во мне

Хочется выйти со смертью под ручку

И погулять, как и прежде в аду

Огненным заревом спьяну залиться

И подыхать в том кошмарном бреду.

Хочется снова родиться пустою

Снова лелеять пустое в крови

Хочется снова остаться собою

И раствориться как прежде в любви…

    —–

Храм Изиды

Рождаясь с пеной, стыл родник, в горах, клубясь, сошел ледник.

Рождались ветры, дым клубился, и на горе опять родился

Игривый отблеск от зеркал, он Храм Изиды ниспослал.

Он в Круг вошел и там навечно бежал вперед и так беспечно

Он Знак мечом внутри чертил и обращался к дну могил.

И он молчал - молчали руны и заиграли снова струны.

Рождалось озеро из лиц, старались все, упали ниц.

Кружились мысли в хороводе, часы стояли. Время в взводе.

И разворачивалось диво, купалось в волнах так игриво.

Плескалось, и к тяжелой чаше вдруг подошел послушник страшный.

Разверзлось слово, и тотчас упали струны на Парнас.

Бежали стрелы вон на волю, летели волны по прибою.

Рождался он, и навсегда ронялась сочная слеза.

Бежал вперед, закрывши очи, и там алел как голубь ночью,

И снова бились там кинжалом, а кровь лилась в протоке алой,

Летели волны вниз неспешно, и горевал там безутешный.

И время там остановилось - оно упало и разбилось.

И миг дрожал там ровно полночь, и надо было там исполнить

Все то, что завещали нам и Бога крик и птичий гам.