Проекты противодействия гегемонии

Отношения между странами «ядра» и транснациональными структурами, с одной стороны, и развивающимися странами — с другой, не следует воспринимать как нечто статичное и сте­реотипное. На самом деле транснациональные формирования не обязательно воспринимать как инструменты для создания новых структур господства стран Севера над Югом. Напри­мер, на третьей конференции министров стран-членов Все­мирной торговой организации (ВТО), состоявшейся в Сиэтле 30 ноября — 3 декабря 1999 г., так и не удалось принять со­гласованное решение о проведении в новом тысячелетии оче­редного раунда переговоров о дальнейшей либерализации ми­ровой торговли. В ходе обсуждений возник конфликт между представителями правительственных ведомств и неправитель­ственных организаций (НПО) развитых и развивающихся стран, ибо последние почувствовали, что решение планирует­ся принимать без них. Отстаивая свой проект противодейст­вия гегемонии, большинство недовольных выступало за демо­кратизацию процесса глобализации посредством расширения участия гражданских групп и правительств. Сам факт появле­ния оппозиции, ставящей цель узаконить решения ВТО, го­ворит о значимости новой борьбы за демократизацию новых международных структур типа ВТО. ВТО и впредь будет меж­дународным форумом для достижения консенсуса по вопро­сам торговли практически между всеми странами. Придя на смену Международному соглашению по тарифам и торговле (ГАТТ), ВТО уже имеет в своем составе ПО членов, а такие страны, как Китай, добиваются права вступить в члены ВТО и стать участником многосторонних торговых соглашений. Международные структуры типа ВТО станут важными источ­никами проведения торговых границ в условиях глобализации. Благодаря своему практически всеохватному характеру, ВТО будет не просто регулировать торговлю посредством многосто­ронних соглашений, но и превратится в арену соперничества между различными державами. Такое соперничество будет проявляться в формировании новых альянсов и контр-альян­сов, которые под эгидой ВТО станут источником разграниче­ния и проведения границ.

Фаза глобализации будет способствовать развитию асим­метричных и симметричных форм взаимозависимости между регионами, странами, классами и движениями на глобальном

уровне. Это можно объяснить тем, что глобализация высвобо­дила более широкое пространство для оперирования мощью методами, которые будут наращивать как конфликтность, так и возможные формы сотрудничества с участием государств и гражданских обществ. Как и в случае с международными структурами, в процессе глобализации также возникают меж­дународные движения. Например, проблемы прав человека, охраны окружающей среды и трудовых стандартов (в том числе недопустимость детского труда) уже оказались в фокусе внимания на глобальном уровне. Именно такими вопросами и занимаются международные движения на уровне глобального международного гражданского общества. Очевидно, что дан­ная фаза вызовет к жизни новые альянсы и контр-альянсы в более широком пространственном масштабе. Формированию таких альянсов будут способствовать прогресс в сфере инфор­мации вообще и кибер-пространство в частности.

В условиях господства передовых индустриализованных стран мира (или стран «ядра») крупные зоны так называемого «третьего мира» и Восточной Европы также попадут в сеть связей между господствующими и зависимыми субъектами, которые диктуются асимметричными отношениями взаимоза­висимости. Тем не менее, термин третий мир не следует при­менять в качестве однородного понятия, ибо в самом третьем мире существуют крупные диспропорции мощи и ресурсов. Воздействие инновационных технологий и наукоемких отрас­лей на процесс глобализации пока не поддается измерению, но развивающиеся страны, применяя новые подходы, могут найти в этих сферах определенные преимущества. Примером тому служит растущая мощь Ирландии, Израиля и Индии в области создания и производства программного обеспечения. Однако возможности стран «ядра» в импорте подготовленных программистов могут дать этим странам конкурентные пре­имущества даже в данной отрасли. Мобильность капитала и соответствующее отсутствие мобильности неквалифицирован­ной рабочей силы в условиях глобализации будет и далее обеспечивать передовым странам лидирующие позиции. Поэ­тому на глобальном уровне влияние передовых стран на про­цесс формирования границ гораздо более очевидно, чем вли­яние стран развивающихся. Проекты противодействия гегемо­нии со стороны правительств и движений развивающихся стран на данном этапе могут лишь изменить, но не радикаль­но заменить структуры господства, действующие в условиях гегемонии стран «ядра». По всей видимости, влияние опреде­ленных развивающихся стран сильнее ощущается не на гло­бальном уровне, а на уровне регионов.

Появление регионов

Одним из заметных явлений глобализации стали подъем и конституционализация регионов во всех частях мира. Региона­лизация стала одним из главных инструментов общения с реа­лиями глобализации. Как следствие, такие организации про­шлого как Европейское сообщество были преобразованы в макро-региональные структуры типа Европейского союза (ЕС), а на сцене в то же время стали появляться новые организации политической, экономической, торговой, военной и культур­ной направленности. С течением времени мир стал подразде­ляться на различные сети региональных группировок, которые практически поглотили все суверенные государства. Полити­чески и юридически оформленные экономические регионы в основным конструируются на основе четко определенных смежных географических пространств. Генезис и логика фор­мирования региональных организаций различаются по регио­нам. Так, во-первых, как только США выступили с инициати­вой создания Североамериканской зоны свободной торговли (НАФТА), ведущие американские политики, начиная с Картера (1976—1978 гг.), приступили к лепке панамериканского имид­жа своей страны. Со временем, путем достижения компромис­са в вопросе о единых трудовых и экологических стандартах с учетом мексиканских реалий, была сформирована НАФТА. До­стижение компромисса было ускорено опасениями США поте­рять мексиканский рынок в пользу японцев или немцев. Ана­логичным образом транснациональные компании и предпри­ниматели Европы, стремясь укрепить свои возможности в кон­куренции с японскими или американскими производителями, решили выйти на передовые позиции и подтолкнуть европей­ские государства к разработке проекта интеграции в рамках ЕС. Это позволило увеличить ассигнования на НИОКР и обес­печило более гибкие подходы к слиянию и объединению ком­паний (особенно в ключевых высокотехнологичных отраслях) в рамках ЕС. На едином рыночном пространстве ЕС поощрялись операции инвесторов из стран ЮВА и Америки. На деле, как отмечает Р. Хадсон, в промышленной политике ЕС коренится момент напряженности, который проявляется с одной сторо­ны, в стремлении ЕС развивать конкурентноспособные (в гло­бальном масштабе) отрасли, и с другой — в политике ЕС в сфере конкуренции, посредством которой создан единый общий рынок, подразумевающий единообразие социальных, политических и экономических условий на пространстве ЕС. Таким образом, ЕС одновременно и поощряет глобализацию, и является одним из очагов сопротивления глобализации.

Ведущие державы развивающихся регионов мира — Ниге­рия, Иран, Индия, Южная Африка и ряд других — стремятсяиграть главную роль в налаживании сотрудничества на уровне регионов и региональных движений. Так, на юге Африке по­явился Южно-Африканский совет по координации развития, в состав которого вошли девять африканских стран, выступав­ших за изоляцию режима апартеида. Избавившись от апартеи­да, ЮАР стала наиболее активным сторонником развития ре­гионального сотрудничества в Южно-Африканском сообществе развития. В центре процесса конституционализации регионов стоят главные региональные державы, которые активизируют укрепление связей и структур сотрудничества при опоре на крупные экономические системы, нацелив их на то, чтобы со­ответствующая группа государств имела в своем распоряжении больше козырей при обсуждении условий торговли. В то же время ведущие региональные державы имеют тенденцию кон­тролировать более слабые государства в рамках своих регионов. Характер реакции регионов на феномен глобализации, т.е. их содействие или противодействие, зависит и будет зависеть от конкретных обстоятельств в данном регионе и от его дальней­шего взаимодействия с глобализующимся миром. Одним сло­вом, регионы стали одним из источников разграничения в ус­ловиях глобализации. Находясь в гуще множества перекрестно действующих сил, которые постоянно участвуют в проведении новых границ, нация-государство испытывает массированное экзистенциальное давление и сталкивается с некоторыми труд­ностями.

Нация-государство и границы

 

Даже в условиях глобализации национальное государство (нация-государство) является одним из главных источников разграничения. Глобализации подверглись потоки капитала, технологии и производство в экономической сфере, но она не затронула социальные и политические организации за предела­ми нации-государства. Однако в настоящее время в центре внимания встал вопрос о проблематичности термина нация-го­сударство. Нация есть психо-культурное сообщество, а государ­ство — юридическая реальность. Нации часто исторически укореняются в массовом воображении и в привычных поняти­ях коллективных настроений. Именно поэтому не все нации имеют свои государства и не все государства являются нация­ми. Есть государства, стремящиеся стать нациями, и есть поли-(Тничные многонациональные государства. Говоря о нации-го­сударстве, мы фактически говорим о роли государства, а совре­менное государство в условиях глобализации находится в пара­доксально-трудном положении. С одной стороны, государство есть основной агент, законно осуществляющий функциониро­вание различных национальных и международных организаций посредством своего участия в необходимых соглашениях и до­говорах. С другой стороны, государство делегирует важные полномочия наднациональным органам, теряя элементы своего суверенитета в процессе подписания таких договоров. Как следствие, региональные организации законно обретают воз­можность обходить государственные полномочия в интересах общего блага. Понятие внутренней юрисдикции утеряло свое прежнее значение во взаимодействии суверенных государств. Например, ЕС функционирует на основе демократии и рас­сматривает свободу в качестве главного организующего прин­ципа всей своей деятельности. Поэтому когда про-нацистская партия после выборов 1999 г. в Австрии вошла в правящую ко­алицию, члены ЕС приняли решение о применении санкций против Австрии до тех пор, пока она не восстановит такие ос­новные демократические ценности, как терпимость к различи­ям и свобода. Точно так же члены международных структур типа Всемирного банка и МВФ, действуя через Южно-Африканский парламент, в прямом смысле оказывают давление на современ­ные африканские государства, добиваясь от них соблюдения норм демократического государственного управления.

Помимо давления сверху, государства сталкиваются и с множеством внутренних вызовов. Так, самые разные государст­ва в различных регионах мира — Индия, Нигерия, Мексика, Южная Африка, Шри-Ланка, Сомали, Ирак, Иран, Турция, Канада, Великобритания и Испания — заняты решением про­блем этнонационализма на своих

территориях. Требования эт­нических движений варьируют от автономии до выхода из со­става данного государства. Как показали действия тамильских сепаратистов в Шри-Ланке, подобные движения способны к интернационализации своей борьбы. В условиях глобализации такая борьба ведется на гораздо более широком пространстве, причем по всему миру создается сеть отдаленных друг от друга альянсов. Фактически, в последнее десятилетие глобализация расширила масштаб операций международного терроризма, оп­ределенных форм фундаментализма и преступности вообще. Подрывные силы и их транснациональные альянсы несомнен­но угрожают самому существованию ряда современных госу­дарств в их нынешней форме. Если говорить более точно, со­временное государство слишком мало для решения проблем, связанных с "деградацией природной среды, международной преступностью и терроризмом, а также с правами человека. В то же время оно слишком велико для того, чтобы воспринять и должным образом реагировать на проблемы ряда субнацио­нальных сил типа этнических сообществ. Несмотря на все это, современное государство отнюдь не является устаревшим орга­низмом. Оно постепенно приспосабливается к меняющимся условиям и, что бы там ни говорилось, по-прежнему являет

собой стабильное и социально сконструированное географи­ческое пространство для разграничения в условиях глобализа­ции. Даже стремящиеся к самоопределению этнические движе­ния в конце концов приходят к созданию государства для своих этнических групп, примером чему служит образование Эритреи в 1993 г. Хотя, Эритрея с другой стороны составляет исключение из правил, ибо в большинстве случаев современ­ным государствам удается, хотя и с некоторыми трудностями, сдерживать сепаратистские силы и защищать свое суверенное существование.

Итак, с окончанием «холодной войны» идеологические гра­ницы в мире оказались практически стертыми, и высвободи­лись новые пространства для экспансии мирового капитализ­ма. Обладающая хорошей сопротивляемостью и тяготеющая к экспансии сложная система капитализма неразрывно связана с нынешней фазой глобализации. Поэтому без учета многослой­ных и тонких нюансов капитализма как мировой системы любые споры об изменении понятий границ в условиях глоба­лизации будут совершенно бесплодными. На деле международ­ные субъекты, режимы и движения по-своему формируют гра­ницы капитализма в условиях глобализации. Понятие гегемонии при отсутствии государства-гегемона можно соотносить с регу­лярной практикой, глубоко укорененной в социальных практи­ках и в процессах, происходящих при капитализме. Такая практика обеспечивает гегемонию капитализма и установление границ капитализма. Не следует недооценивать роль капита­листических стран «ядра» в таком разграничении, хотя границы капитализма и исходящие от них импульсы гегемонизма могут быть частично нейтрализованы усилиями по противодействию гегемонии, предпринимаемыми правительствами и движения­ми международного гражданского общества. Новые понятия регионов и конституирование регионов также служат источни­ками разграничения. Несмотря на наличие всех этих новых процессов, современное государство по-прежнему остается главным источником формирования границ в современных международных отношениях.

Литература

Amin S. Capitalism in the Age of Globalisation. L., 1997.

Bornschier V. Hegemonic Transition, West European Unification and the Future Structure of the Core / V. Bornschier and D.C. Chase (eds.) / The Future of Global Conflict. Thousand Oaks, 1999.

Clairmont F. Making of the Crash // Economic and Political Weekly. Vol. XXXVI. № 41. December 16-22, 2001.

Fukuyama F. The End of History (National Interest, 1989), reprinted / P. Routledge, S. Dalby and О Tuathail Gearoid (eds.) / The Geopolitics Reader. L., 1998.

Geske M.B. Sovereignty and citizenship in contemporary economic pol­icy // Alternatives. Vol. XXI. Me 2. April—June 1996.

Gill S. American Hegemony and the Trilateral Commission. N.Y., 1990.

Hudson R. The New Economy of the New Europe / R. Hudson and A.M. Williams (eds.) / Divided Europe Society and Territory. L., 1999.

Kaldor M. 'Civilising' Globalisation? The Implications of the Battle in Seatlle // Millennium, 2000. Vol. 129. Nq 1.

Lerche Ch. and Said A. Concepts of International Politics. Englewood Cliffs. N.Y., 1978.

Petras J. and Morley M. Contesting hegemons: US-French relations in the 'New World Order' // Review of International Studies. 2000. Vol. 26.

Rangarajan C. Capital Flows: Another Look // Economic and Political Weekly, 2000. Vol. XXXV. Ne 50. December 8-16.

Robertson R. Globalisation: Social Theory and Global Culture. L., 1992.

Soros G. The Capitalist Threat // Atlantic Monthly. February 1998.

Williams D. Aid and Sovereignty: Quasi-states and the International Fi­nancial Institutions // Review of International Studies. 2000. Vol. 26.

 

Глава 3.