Влияние матери на юную Марину.

 

Огромное влияние оказала мать на формирование характера детей. Главной определяющей чертой отношения Марии Александровны к детям была непреклонность. Она была сдержана и внешне неласкова, но не равнодушна, и связывала с дочерями все свои несбывшиеся надежды. Мария Александровна мечтала, что дочери, наследовав ее высокие стремления, выйдут в мир искусства. Было определено, что важно лишь духовное: искусство, природа, честь и честность, религия. Все, что могло духовно развить детей, предоставлялось им: разноязыкие гувернантки, книги, музыка театр. Они почти одновременно начали говорить на трех языках: русском, французском и немецком. Мать стремилась дать детям возможно больше, передать им свои представления о мире. Никто не скажет об этом лучше самой Цветаевой: «О, как мать торопилась с нотами, с буквами, с Ундинами, с Джейн Эйрами, с Антонами Горемыками, с презрением к физической боли, со Св. Еленой, с одним против всех, с одним – без всех, точно знала, что не успеет… так вот – хотя бы это, и хотя бы еще это, и еще это, и это еще… Чтобы было, чем помянуть! Чтобы сразу накормить – на всю жизнь! Как с первой до последней минуты давала – и даже давила! – не давая улечься, умяться (нам – успокоиться), заливая и забивая с верхом – впечатление на впечатление, воспоминание на воспоминание – как в уже невмещающий сундук (кстати, оказавшийся бездонным), нечаянно или нарочно?.. Мать точно заживо похоронила себя внутри нас – на вечную жизнь. Как уплотняла нас невидимостями и невесомостями, этим навсегда вытесняя из нас всю весомость и видимость. И какое счастье, что все это была не наука, а Лирика – то, чего всегда мало… Мать поила нас из вскрытой жилы Лирики…»[4]

Материальное, внешнее считалось низким и недостойным. Марина Цветаева на всю жизнь унаследовала материнское: «Деньги – грязь». Незадолго до смерти она пишет в своем дневнике: «Я отродясь, как вся наша семья – была избавлена от этих двух понятий: слава и деньги… Деньги? Да плевать мне на них. Я их чувствую только, когда их – нет…Ведь я могла бы зарабатывать вдвое больше. Ну – и? Ну, вдвое больше бумажек в конверте. Но у меня- то что останется?.. Ведь нужно быть мертвым, чтобы предпочесть – деньги».

Характер молодой Марины Цветаевой был нелегким – и для нее самой, и для окружающих. Гордость и застенчивость, упрямство и непреклонность, мечтательность и несдержанность – вот что было типично для нее. «Страх и жалость (еще гнев, еще тоска, еще жалость) были главные страсти моего детства»[5]. Между детьми драки возникали по любым поводам и часто разрешались кулаками. Главным поводом для ссор между сестрами было стремление к единоличному обладанию чем-нибудь, совсем не обязательно вещественным. Все, что хотела любить Марина Цветаева, она хотела любить одна: картинки, игрушки, книги, литературных героев.

Все детство Цветаева читала запоем, не читала, а «жила книгами», одно из первых ее стихотворений так и называется: «Книги в красном переплете»:

Из рая детского житья

Вы мне привет прощальный шлете,

Неизменившие друзья.

В потертом красном переплете.

Чуть легкий выучен урок,

Бегу тотчас же к вам, бывало.

- Уж поздно! – Мама, десять строк!..

Но, к счастью, мама забывала.

………………………………….

О, золотые времена,

Где взор смелей и сердце чище!

О, золотые имена:

Гек Финн, Том Сойер, Принц и Нищий!

 

А.С.Пушкин- первый поэт Цветаевой.

 

Первым поэтом Цветаевой оказался Пушкин. В пять лет она наткнулась в шкафу Валерии на «Сочинения» Пушкина. Мать не разрешала ей брать эту книгу, и девочка читала тайком, уткнувшись головой в шкаф. Впрочем, Пушкина она узнала еще до этого: по памятнику на Тверском бульваре, картине «Дуэль» в родительской спальне, рассказам матери. Он был первым, кого она прочла сама. Навсегда Пушкин остался для Цветаевой Первым Поэтом, мерилом высоты поэзии.