Он поставил рамку с фото на место.

– Он был нужным, Эмбер. Он спас много жизней.

– Да, всех, кроме своей.

Тишина в доме отдавалась болью во мне. А раньше здесь было очень много смеха, обстановка была непринуждённой, - это был мирок моих родителей. Конечно, всё это было создано мамой. Здесь они запирались у себя в комнате по воскресеньям, а мы научились делать себе завтраки самостоятельно. Это был наш рай. Был. Почему в последнее время так много слова «было»?

Надо отдать должное, Джош отлично отвлекал меня от грустных мыслей.

– Вспомни о нем что-то, что заставляет тебя улыбаться.

– Например?

Он пожал плечами и сказал:

– Все, что вы любили.

Что я могла ответить? Но...Там было одно.

– Дневник.

– Дневник?

Я улыбнулась, вспоминая те времена, когда он печатал за своим столом.

– Он печатал свой дневник каждый день и говорил, что слишком ленив, чтобы писать его от руки. Лично я думаю, что он даже не смог бы разобрать свой почерк, - как курица лапой! – Я засмеялась.

Все записи папа держал в своем компьютере. Говорил, что писал для того, чтобы очистить свои мысли, чтобы быть готовым к следующему препятствию. Это было его сверхъестественной способностью. Я хотела бы себе такую способность.

Но больше всего я понимала, что хотела бы прочесть его дневник, особенно последние записи: хотела бы знать его мысли и страхи по поводу работы, которая потом лишит его жизни.

Я несколько раз моргнула, словно удаляя события нескольких последних недель и оставляя белый лист.

– Итак, у нас впереди целая ночь.

Я зашла на кухню и открыла холодильник, взяв бутылку, завернутую в зелёную обёртку.

– Текилу?

Улыбка медленно расползлась по лицу Джоша, от которой я чуть не упала, - парень был просто смертельным оружием. Он взъерошил пальцами свои короткие волосы, и только тогда я заметила кровь на его руке.

– Ты в порядке?

Он пожал плечами и сказал:

– Руку ломит, но это не моя кровь.

Я провела его к раковине, чтобы он смыл кровь Райли.

– Нужен лед?

– Нет, я в порядке. Правда.

Я осмотрела опухоль, взяв его руку. Интересно, что бы я чувствовала, будь она на моём теле? Я взглянула на Джоша, ощущая, как раскаляется воздух между нами. Он явно наблюдал за моим смятением, которое выражалось в облизывании мною своих пересохших губ. (Фу, как это пошло).

– Возьми лайм из сумки, мне необходимо выпить сегодня.

– Слово женщины – закон! – Пошутил он, доставая из сумки лайм.

После трех рюмок текилы внутри меня разгорелся огонь. Я выпила еще одну рюмку и практически запрыгнула на стойку с босыми ногами, а мокрые джинсы я предварительно сменила на пижамные штаны. Джош прислонился к столу напротив и спросил, как бы поддерживая меня:

– Тебе лучше?

Я на ощупь открыла шкаф позади себя и достала пакетик чипсов со вкусом сметаны и лука, так как именно этот вкус любил отец.

- На самом деле, я не уверена, что может быть хуже. – Я открыла пакет, взяла горсть чипсов и предложила Джошу. – Отвлеки меня.

– Как? – Он сузил глаза.

Поцелуй меня. Заставь меня все забыть.

– Скажи мне, что случилось со школьным задирой Джошем Уолкером? Я помню тебя...

– Хоккей.

– А как же черный мотоцикл?

– На складе.

– Почему? Ты же говорил, что это весело.

– Это было шесть лет назад, Дисэмбер. К тому же, где ты видела мотоцикл зимой в Колорадо?

– Хороший вопрос.

Он свернул пакет у чипсов и положил его обратно, очаровывая меня каждым своим движением.

– Ты так изменился...

Его руки сжали край стола, а костяшки пальцев побелели.

– Насколько?

Я закрыла глаза, погружаясь в воспоминания.

– Ты был популярным, хорошим спортсменом, но в основном – плохим парнем. Извини, но ты был задницей. – Должно быть алкоголь развязал мой язык.

Джош засмеялся и пробормотал:

–Ты меня хорошо знала.

– Я имею в виду, что ты, как и сейчас, горячий парень.

Я подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом; я хотела утонуть в его тёмных глазах.

– Но во время хоккейного сезона ты был своеобразным богом. Каждая девушка хотела тебя... И ты отдавался им. Но тебя волновал только хоккей. Ты. Был. Задница.

Он прошелся кончиком языка по нижней губе, ловя остатки текилы и, естественно, мое внимание.

– Так каков твой вердикт?

Я не смогла перестать таращиться на его губы.

– Жюри все еще думает.

Он сделал для меня много хорошего в последнее время, но я не могла не брать во внимание его непостоянную натуру в прошлом или по слухам.

– Справедливо, – он потер лоб. – Но я пришел в твою школу лишь на два года.

Я кивнула, зная и это. Конечно, не все старшеклассники приветствовали меня с распростертыми объятьями, но когда супер клевый Райли начал проявлять ко мне интерес, все изменилось. Гребаный Райли.

– Хоккей сделал меня душой компании, особенно в последние два года. Вот почему я перешел.

– Однако ты все еще спишь со всеми юбками.

Как Райли!

– Не совсем. – Он приподнял бровь и указал на мою одежду. – Но я сделаю исключение для девушки в пижамных штанах с Дейзи Дак. (прим. пер.: Дейзи Дак — мультипликационный персонаж, созданный в 1940 году Диком Ландли. Дейзи представляет собой атропоморфную утку. Обычно она представляется подружкой Дональда Дака. Носит розовое или фиолетовое платье и большой розовый бантик на голове.)

Мне захотелось засмеяться, но вышла только улыбка; может быть, я утратила способность смеяться?

– Это вызов?

– Ты серьезно?

Текила вновь обожгла мое горло и разлилась по внутренностям. Я хотела сберечь мое сердце, перекрыв чувства.

– Я тоже тебя помню. Ты была очень милой. Твои волосы были вьющимися, может из-за этого ты выглядела неукротимой дикаркой. Ты отнюдь не была тихоней, но и не смотрела на меня, когда я проходил мимо. Но я заметил тебя. В тебе был огонь, который не позволял прикасаться.

Я посмотрела на свои ногти и сказала:

– Этот огонь мертв.

Он подошёл и встал между моих ног, и я ощутила тепло сквозь мои пижамные штаны. Затем Джош осторожно поднял мой подбородок, из-за чего мы встретились взглядом, и мое сердце пропустило удар.

Блеск в его глазах завлекал и отпугивал одновременно.

– Огонь, который есть у тебя, не умер. Всё, что не убивает нас, делает сильнее.

– Райли не думает так. Я просила много раз прикоснуться ко мне, но он говорил, что нет смысла начинать, если он не может закончить. Но он единственный, кто не хотел меня; я не достаточно красива для него.

Если бы я не выпила, я бы никогда не сказала это. Мои глаза горели, а по щекам катились слезы. Джош стер их большим пальцем.

– Что со мной не так?

Джош покачал головой и коснулся пальцем моих губ. Мое дыхание участилось.

– Ничего.

– Так почему он спит с ней, а меня даже не хотел касаться? – Я знала, что я выглядела жалко, но не смогла остановить поток слов.

– Потому что он чертов придурок.

То, как сказал это Джош, было очень ласковым и сексуальным. Его взгляд упал на мои губы.

– Ты самая сексуальная девушка, которую я когда-либо видел.

Он поцеловал меня. Не было никакой паузы, решение было принято сразу. От него исходил запах текилы... и солнца. Он провёл языком по моим губам в умоляющем движении, а потом заполнил мой рот, поглаживая им чувствительные места и отступая, чтобы вновь вернуться.

Я не смогла сдержать стон, который давно рвался из меня, и, выгнувшись, из-за чего моя грудь задела его, он издал звук, похожий на рычание. Это было опьяняющее чувство, именно оно было так необходимо мне.

Я медленно обернула руки вокруг его шеи и спины. Рельеф играющих мышц под моими пальцами под футболкой Джоша окончательно свёл меня с ума. Я поцеловала его в ответ. Мне нужно было находиться как можно ближе к нему и чувствовать всё это; Джош был подходящим средством.

Мои руки перемещались по его телу, пока не наткнулись на очень твердый пресс. Я должна была увидеть его, чтобы сравнить зрелище с чувством. Я прекратила поцелуй и стянула с него футболку. Он втянул воздух и посмотрел на меня. Он хотел меня! Меня!

Я соблазнительно улыбнулась в ответ и начала рассматривать каждую линию его божественного тела. Татуировки странных символов были обёрнуты вокруг его правого плеча и правой стороны груди. Я дотронулась до них: его кожа была мягкой, а пресс был твёрдым и рельефным, как стиральная доска, - вот это контраст! Он выглядел идеально. И прямо сейчас он мой.

Я скользнула пальцами в прорези для ремня его джинсов и потянула к себе.

– Ты..., – я боялась своих слов. – Ты удивителен.