Сатьявати с помощью мысли призывает перворожденного сына

 

Тогда, со стыдливой улыбкой, смущенно,

Сказала Сатьявати стражу закона,-

 

Был полон волнения голос дрожащий:

Ты правильно учишь, великоблестящий,

 

По, царскому роду продленья желая,

О грозный, признание сделать должна я.

 

Ты — правда, ты — благо, ты — жизни защита.

Да будет тебе мое сердце открыто.

 

Однажды, в невинную девичью пору,

Я в лодке плыла по речному простору.

 

К Ямуне-реке, в святожительской славе,

Приблизился Парашара к переправе.

 

Ко мне обратился он, робкой и юной:

"На землю меня переправь за Ямуной",-

 

И стал многознающий, в лодке рыбачьей,

Меня уговаривать речью горячей,

 

Исполненной нежности, пламени, страсти...

Проклятья страшась и родительской власти,

 

Величью даров подчиняя свой разум,

Ему я не смела ответить отказом.

 

Могучий, всю землю окутал он тьмою

И взял — над беспомощной — верх надо мною.

 

Мой рыбный развеял он запах отвратный,

Другой даровал мне — душистый, приятный.

 

Сказал он: "Родишь мне на острове сына,

Но девственна будешь, чиста и невинна".

 

И я разрешилась, в девичестве строгом,

На маленьком острове мальчиком-йогом.

 

Обрел он, известный делами благими,

Двайпаяны — Островитянина — имя.

 

Затем обособил он веды четыре,

Под именем Вьясы прославился в мире.

 

За темную кожу зовут его Кришна,-

Повсюду его песнопение слышно.

 

Подвижник, живущий правдиво и свято,

Сынов сотворит он со вдовами брата.

 

Сказал он: "Какой бы ни шел я тропою,

Едва меня вспомнишь — явлюсь пред тобою".

 

Источником стал он познанья и света,

И, если согласен ты будешь на это,

 

Придет он, к продлению рода готовый,

Сойдутся с ним брата умершего вдовы,

 

Потомки его да пребудут на свете

Как Вичитравирьи законные дети".

 

Услышав о муже великой науки,

Сказал, поднимая молитвенно руки,

 

Сын Ганга: "Стремятся одни к сладострастью,

Другие — к земному богатству и счастью,

 

Цель третьих — любви и добра достиженье,

А в нем — наивысшему благу служенью.

 

Лишь самые мудрые в том преуспели:

Понять и разъять три различные цели.

 

Твое же стремление — рода продленье,

И это есть к высшему благу стремленье.

 

Ты выход найти наилучший сумела,

Я слово твое одобряю всецело".

 

От Бхишмы услышав: "Сомненья излишни!" –

Решила Сатьявати думать о Кришне.

 

Он мудрые веды читал вдохновенно,

Но, матери мысли постигнув мгновенно,

 

Предстал перед ней после долгой разлуки,

И мать, поднимая почтительно руки,

 

Его обняла, разразилась рыданьем.

Всезнающий, движимый к ней состраданьем,

 

Сказал, окропив ее влагой святою:

"Я все, что прикажешь, свершу и устрою".

 

Хваленья домашних жрецов благосклонно

Воспринял певец и блюститель закона.

 

Сатьявати первенцу-сыну сказала:

"С тобой я судьбу государства связала.

 

Отцу сыновья подчиняться согласны,

Однако и матери дети подвластны!

 

Ты — первый, а Вичитравирья — мой третий,

Вы оба, от разных отцов, мои дети.

 

По матери, в лодке рыбачьей зачатым,-

Ты Вичитравирье приходишься братом.

 

О Вичитравирье скорбеть не устану,

И Бхишма и он — оба дети Шантану,

 

Но Бхишма, обет исполняя тяжелый,

Не хочет потомства, не ищет престола.

 

Ты, память храня о покойнике-брате,

В продлении рода ища благодати,

 

Содействуя Бхишме и мне повинуясь,

Волненьем существ беззащитных волнуясь,-

 

Обязан исполнить мое повеленье,

О сын, безупречный в святом устремленье!

 

Невестки твои хороши, как богини,

Но обе остались бездетными ныне.

 

Потомство от них породи, о беззлобный,

Достойное дело исполнить способный!"

 

А Кришна: "Тебе все законы известны,

Земной ты постигла закон и небесный,

 

О мать, и поскольку закон есть основа

Тобой изреченного веского слова,-

 

Твоим повинуюсь желаниям правым:

Я тоже знаком с этим древним уставом!

 

Подобных богам сыновей сотворю я,

Умершему брату детей подарю я.

 

Пусть обе вдовы, для продления рода,

Обет исполняют в течение года,

 

Иначе пускай они ложа не стелят:

Нечистые ложа со мной не разделят!"

 

А мать: "Мы должны, о мой сын, торопиться,-

Зародыш скорей да получит царица.

 

В стране без вождя — нет дождя и цветенья,

Страна без царя — есть земля запустенья.

 

Даруй же скорее стране господина,

А Бхишма да будет воспитывать сына!"

 

А Кришна: "Коль надобно быстро трудиться,

Уродство мое да потерпит вдовица,

 

И запах мой острый, и облик, и тело,-

Чтоб семя могучее в лоне созрело".

 

Добавив: "Готов я к желаемой встрече",-

Внезапно он скрылся, внезапно пришедший.

 

 

Дети Кришны от двух цариц и рабыни

 

Вот Амбике, участь изведавшей вдовью,

Сатьявати слово сказала с любовью:

 

"Ты ныне услышать, красавица, вправе

О древнем законе, о старом уставе.

 

Ты видишь ли нашу печаль и невзгоду?

Грозит прекращение Бхаратов роду!

 

Но Бхишма, постигнув, о чем я тоскую,

Мне подал, всезнающий, думу благую,

 

И если ее ты исполнить захочешь,

То Бхаратов род возродишь и упрочишь.

 

Должна ты родить, дивнобедрая, сына,

Должна подарить нам царя-властелипа".

 

Согласье с трудом получив от невестки,

Сиявшей в своем целомудренном блеске,

 

Сатьявати всем приготовила яства,

Чтоб ели жрецы, и святые, и паства.

 

Избрав для зачатья и день и мгновенье,

Невестке велев совершить омовенье

 

И лечь на постели, разостланной пышно,

Сатьявати слово сказала чуть слышно:

 

"Твой деверь придет к тебе ради сближенья.

Встречай его ласково, без небреженья".

 

Прелестная, слово услышав свекрови,

О Бхишме подумала с трепетом крови.

 

Светильники вспыхнули ярче и строже.

Всеправедный Кришна взошел к ней на ложе.

 

Но рыжие волосы, взгляд его властный,

И пламя его бороды медно-красной,

 

И лик его черный увидев средь ночи,

Царица закрыла в смятении очи.

 

Он сблизился с нею, познал ее тело,

Но в страхе она на него не смотрела.

 

Он вышел. И мать вопросила тревожно:

"Скажи, мне на внука надеяться можно?"

 

Воскликнул подвижник, при помощи знаний

Раздвинувший чувств и мышления грани:

 

"Являя величье, и ум, и здоровье,

Он будет могуч, словно стадо слоновье,

 

Он сто сыновей породит, многомощный,

Однако вдовицы поступок оплошный

 

К тому приведет, что слепым он родится".

Промолвила первенцу-сыну царица:

 

"Не надо стране государя слепого,

Ты нам подари властелина другого".

 

Обличием темен и разумом светел,

Согласием праведный Кришна ответил.

 

Родился от Амбики мальчик незрячий,

Сатьявати, царству желая удачи,

 

Вступила в беседу с невесткой второю,-

И Кришна пришел к ней ночною порою.

 

Взглянула повестка — и сделалась бледной,

Его устрашась бороды красно-медной.

 

Увидев, что Амбалика побледнела,

Как только она на него посмотрела,

 

Сказал ей не ведавший помыслов праздных:

"Поскольку, страшась моих черт безобразных,

 

Ты сделалась бледной, — царевич наследный,

Твой сын, — будет прозван Панду, то есть — Бледный".

 

И вышел подвижник, чья праведна сила.

Сатьявати первенца-сына спросила,

 

И Кришна ответил, что царь всепобедный

Родится в их доме — по прозвищу: Бледный.

 

Вот Амбалика, в надлежащую пору,

Венцу и стране даровала опору:

 

Блистал красотою и мощью владыки

Панду, повелитель царей, Бледноликий.

 

И пять он обрел сыновей, величавый,

И стали те пятеро зваться: пандавы.

 

А дети того Дхритараштры слепого,

В честь предка Шантану, в честь Куру святого,

 

Названье с тех пор обрели: кауравы,

И стали царями обширной державы...

 

Сатьявати, чтобы упрочилось дело,

Тогда своей старшей невестке велела

 

К могучему Кришне приблизиться снова,

И Амбика ей не сказала ни слова,

 

Но пахнущий рыбой, уродливый ликом

Страшил ее, глупую, страхом великим.

 

Украсив служанку свою, как богиню,

Невестка отправила к Кришне рабыню.

 

Рабыня вошла, перед Кришной склонилась,

Чтоб ласку свою даровал ей как милость.

 

Он сблизился с нею, с бесправной по касте,

И в этом рабыня увидела счастье.

 

Он встал и сказал ей: "Была ты рабыней,

Но матерью славною станешь отныне.

 

Блистающий разумом и правосудный,

Твой сын удивит этот мир многолюдный!"

 

И сын у рабыни родился счастливой –

То Видура, сведущий и справедливый,

 

Стал братом Панду, Дхритараштры слепого:

То Дхарма, то бог правосудия снова,

 

Приняв человеческий облик, родился:

Он Видурой стал, он в него воплотился!

 

А Кришна, закон продолжения рода

Исполнив и срока дождавшись ухода,-

 

Ушел по тропе, озаряемой светом,-

Кончается наше сказанье на этом.

 

 

Скитания пандавов

 

Столицей слепого царя Дхритараштры стал богатый город Хастинапур. У царя от его жены Гандхари родилось сто сыновей и одна дочь. Панду, младший брат Дхритараштры, умер молодым, оставив пятерых сыновей: Юдхиштхиру, Бхимасену (Бхиму), Арджуну и близнецов Накулу и Сахадеву. Трое старших родились от Кунти, близнецы — от Мадри, которая после смерти мужа последовала за ним на погребальный костер, а сыновей своих поручила заботам Кунти.

 

Пандавы, считавшиеся сыновьями Панду, в действительности были рождены его женами от различных богов. Росли они вместе со своими двоюродными братьями-кауравами при дворе Дхритараштры. Прославленный брахман Дрона, лучший знаток оружия, наставлял царевичей в военном искусстве и в науках. Успехи пандавов, среди которых выделялся необыкновенной силой и воинским умением Арджуна, вызвали ненависть к ним со стороны кауравов, а больше всех их ненавидел старший сын Дхритараштры — Дуръйодхана. Между кауравами и пандавами возникла вражда.

 

Народ полюбил пандавов. Горожане рассуждали так: "Дхритараштра мудр, но слепой царь не может вести войска в сражение. Надо посадить на царство старшего из пандавов Юдхиштхиру. Он еще молод, но умен, справедлив и милостив к беднякам".

 

Когда эти толки дошли до Дуръйодханы, он уговорил своего отца изгнать под благовидным предлогом пандавов из столицы. Слепой царь из любви к сыновьям согласился совершить неправое дело. Наплавы была отправлены для участия в празднестве в город Варанавату, где их, вместе с их матерью Кунти, поместили в смоляном доме. Дуръйодхана приказал доверенному слуге поджечь ночью смоляной дом, а горожанам сообщить, что пандавы и их мать погибли от случайного пожара.

 

Мудрый Видура, дядя пандавов, предупредил, с помощью иносказания, пятерых племянников о грозящей им беде. Пандавы вместе с матерью бежали из смоляного дома через тайный подземный ход. На рассвете, когда они были уже далеко от города, смоляной дом сгорел. Жители Варанаваты решили, что пандавы и Кунти погибли в огне, и известили об этом Дуръйодхану.

 

Кауравы возликовали, не подозревая, что пандавы живы, что они скитаются в дремучих лесах, совершая различные подвиги. До пятерых братьев дошла весть о том, что могучий царь панчалов Друпада объявил: "Тому, кто победит на состязании в стрельбе из лука, я отдам в жены свою дочь, смуглую красавицу Драупади".

 

Пандавы, переодетые отшельниками-брахманами, прибыли на состязание. Никто из царей и знаменитых воинов, а среди них был и Дуръйодхана, не сумел натянуть тетиву исполинского лука и поразить стрелою цель через малое кольцо. Это сделал Арджуна, и Драупади возложила на него венок в знак того, что станет его женой. Но на ней, соблюдая давний обычай, женились все пятеро братьев-пандавов.

 

Так стало известно, что пандавы живы. Бхишма, Дрона и Видура предложили Дхритараштре отдать панданам половину царства. Пандавы в пустынной части страны воздвигли новую столицу — Индрапрастху. Юдхиштхира стал царствовать вместе со своими братьями. Знаменитый зодчий построил для них дворец, равного которому но было в мире. Государство пандавов благоденствовало.

 

Дуръйодхана завидовал пандавам. По совету своего дяди Шакуни он зазвал пятерых братьев к себе в Хастинапур и предложил им сыграть в кости. Юдхиштхира любил эту игру, хотя играл плохо. Шакуни же был ловким игроком. Ведя нечестную игру, он выиграл у Юдхиштхиры все его имущество, его земли, казну, дворец, столицу со всеми жителями и домами. В конце концов Юдхиштхира проиграл ему и своих братьев, и себя самого, и даже красавицу Драупади. Духшасана, младший брат Дуръйодханы, схватил Драупади за волосы, приволок ее в собрание, крича: "Рабыня!" Дхритараштра устыдился поступка своего сына и вернул Драупади и ее мужьям свободу. Но Дуръйодхана уговорил отца снопа пригласить пандавов для игры в кости с таким условием: кто проиграет, пусть скитается в лесной глуши двенадцать лет, а тринадцатый год пусть живет неузнанным. Если же его узнают, то пусть изгнание продлится еще на двадцать лет.

 

Пандавы проиграли и отправились в изгнание. Дуръйодхана зло посмеялся над ними, и Бхимасена поклялся, что убьет его в бою и напьется его крови.

 

Начались скитания пандавов. Бродя по дремучим лесам, они часто останавливались в хижинах святых отшельников, слушали древние сказания. Одно из этих сказаний — о верной Савитри.