Либерально-консервативная демократия

Демократия классического либерализма, или традиционная Либерально-консервативная демократия, основана на приоритете интересов личности и отделении их от государственных интересов.

Либерализм впервые отделил индивида от общества и провозгласил его интересы священными и нерушимыми. Эти интересы лежат в области обеспечения естественных прав человека – право на свободу волеизъявления при выборе собственных правителей, право на собственность, право на свободу доступа к информации, право на свободу деятельности, ограниченное лишь рамками законов. При этом сами законы, принимаемые избранными представителями населения, также отражают, в первую очередь, интересы индивида.

Типичное либеральное определение демократии дал сороковой президент США Р. Рейган: «Демократия – не столько способ правления, сколько способ ограничить правительство, чтобы оно не мешало развитию в человеке главных ценностей, которые дают семья и вера»[1].

Либералы институционализируют в правовом отношении равные свободы для всех и понимают эти свободы как субъективные права. Для них права человека обладают нормативным приоритетом перед демократией. Конституция, разделяющая власти, обладает в их глазах преимуществом перед волей демократического законодателя[5].

Либерализм выделил две автономные сферы общественно-государственных отношений – государство и гражданское общество. В этом разделении государство оказалось ограниченным конституционно и институционально в своих полномочиях по отношению к своим гражданам. Его компетенция преимущественно сведена к охране общественного порядка, безопасности и прав граждан, внешней безопасности при исключении вмешательства в дела гражданского общества, экономические, финансовые, социальные, религиозные и т.п. области общественного бытия, что послужило поводом для того, чтобы политические оппоненты назвали либеральное государство «ночным сторожем».

Либерализм провозгласил защиту прав меньшинства и политическое равенство всех граждан, наделив их неотъемлемыми правами, которые стали фундаментом политической системы этой формы демократии.

Либеральные представления о человеке исходят из того, что он является рационально мыслящим и целенаправленно действующим существом, стремящимся к свободе, но при этом способным к самоограничениям – уважению прав других граждан, закона, демократических процедур. Ключевой фигурой в либеральной модели демократии является избиратель. Этот субъект «осознает свои собственные интересы и оценивает альтернативных кандидатов на основе того, кто из них будет наилучшим образом служить его интересам, и затем отдает свой голос за кандидата, наиболее высоко оцененного им[53]. Родоначальниками либеральной теории, поначалу не считавшейся демократической, были Джон Локк и Шарль-Луи Монтескье, искавшие пути защиты прав собственников от произвола монарха и его чиновников, устранения препятствий для индивидуальной предпринимательской деятельности в условиях феодализма.

В дальнейшем, на основе синтеза идей народного суверенитета с принципами обеспечения индивидуальных прав личности, и состоялась теория либеральной демократии. В этой теории следует выделить следующие основные черты.

Народ, как субъект общественных отношений, отождествляется с собственниками, причем, только мужского пола. Низшие слои общества, а также женщины исключались из сферы избирательного права. Эти ограничения просуществовали в странах либеральной демократии вплоть до середины XX века и были повсеместно отменены лишь недавно.

Источником власти признается отдельная личность, а ее права имеют приоритет над законами государства. Права личности закрепляются в конституции и защищаются независимым от государства судом, поэтому в государствах либеральной демократии господствует прецедентное право.

Свобода трактуется не как активное участие в политике, а как отсутствие ограничений и принуждений, вмешательства со стороны государства и других индивидов в сферу собственных интересов граждан. Гарантами такой свободы являются общественные институты всестороннего обеспечения прав личности.

Власть конструируется на основе принципа разделения властей на законодательную, исполнительную и судебную ветви, которые противопоставлены друг другу. Она функционирует на базе системы сдержек и противовесов в целях эффективного предотвращения злоупотреблений любой из ветвей своими полномочиями.

Право меньшинства обеспечивается ограничением компетенции большинства лишь в определенной сфере общенациональных интересов. Меньшинство вправе отстаивать свое мнение даже вопреки принятому большинством решения, но только в рамках соответствующих законов или судебных прецедентов.

Либеральная демократия имеет существенные изъяны с точки зрения социальной справедливости и эффективности государственного механизма. Прежде всего, следует отметить ее социальную ограниченность – она не распространяется на большинство населения: на низшие слои общества, женщин (на начальном этапе существования), – поэтому она не является властью народа в полном смысле этого слова.

Юрген Хабермас усматривает и такую несостоятельность либеральной теории: практический разум, который воплощен в конституции, оказывается в противоречии с суверенной волей политических масс. Это ведет к тому, что просвещенный либерализм должен придерживаться подлинной интенции Жан-Жака Руссо[5]. Разумеется, это фундаментальное противоречие либерализма тщательно замалчивается и обходится стороной теоретиками либерализма, поскольку либерал никогда не примет идеи идентитаризма.

Либеральная демократия не распространяется на экономические и социальные процессы и ведет к вырождению общественных отношений в конкуренцию крупнейших собственников, порождая разрыв между интересами большинства граждан страны с кланами этих собственников.

Участие граждан в политической жизни ограничивается лишь их эпизодическим участием в выборах. При этом власть не является объектом эффективного общественного контроля со стороны гражданского общества. Для большинства населения провозглашенные права и свободы являются всего лишь неосуществимой декларацией, что ставит под сомнение такую форму правления в разряд демократических в принципе.

Кроме того, пропаганда индивидуализма, прагматизма противоречит природе человека как общественного существа, сознание которого сформировалось именно на основе социальных взаимоотношений людей.

В качестве примера государства с либеральной демократией можно было бы привести Японию, поскольку в ней с 1955 года бессменно правит либерально-демократическая партия. В Японии существует двухпалатный парламент, который избирает премьер-министра. Однако, на самом деле, либеральный характер здесь лишь кажущийся. Партия состоит из постоянно соперничающих групп и кланов, поочередно захватывающих большинство в парламенте и сменяющих правительства.

Либеральные ценности в наибольшей степени развиты в общественном сознании народа США, они традиционны для Великобритании и некоторых других государств Северной Европы.

В условиях резкого поворота современного развитого мира в сторону информационного общества будущего, возникла конкуренция идей в поиске оптимальной модели государства. В 30-х годах английский экономист Джон М. Кейнс, которого идеолог СвДП Ральф Дарендорф причисляет к либералам[54, 55], закрепляет за государством уже весьма широкий спектр не только политических и социальных функций, но и экономических рычагов.

Нынешние либералы, в отличие от своих политических и идейных предшественников, не отрицают необходимости государственного участия во многих сферах жизнедеятельности общества, но при условии ограничения масштабов такого вмешательства, особенно в области экономики. Например, в ФРГ партией, которая «понимает себя в качестве политической силы либерализма, действующего в наше время», является СвДП[56]. Эта партия базируется в своей программе на либеральных идеях свободы, равенства, братства, справедливости и человеческого достоинства.

В отличие от социал-демократов, признающих равнозначность своих основных ценностей (свободу справедливость, солидарность), либералы считают, что приоритет в иерархии ценностей безоговорочно принадлежит свободе. Следуя кантовской традиции, они считают главным в содержании этого понятия возможность максимально достижимогр самоопределения и самоуправления для индивидуума, не стесненного ничем выбора.

Движение к свободе мыслится либералами, как процесс постепенного освобождения человека от оков зависимости от природы, общества и государства[57].

Либералы борются за «политику, которая поставит индивидуум в центр внимания общества и осуществит максимально возможную свободу каждого, отдельно взятого гражданина»[58].

Однако «максимально возможная свобода не означает вседозволенности и анархии, так как свобода имеет границы. Они детерминированы тем, что человек – существо социальное; он связан тысячами нитей с обществом. Поэтому нет, и не может быть, свободы человека от общества, или, иначе говоря, человек обязан осознавать и нести свою ответственность перед согражданами»[59].

Как мы уже упомянули, либералы привержены Иммануилу Канту, который писал: «Свобода человека кончается там, где начинается свобода другого человека»[60].

Мы уже отметили, что во взглядах либералов на вопрос вмешательства государства в деятельность общества произошла эволюция. Но каковы могут быть масштабы такого вмешательства? Кильские тезисы (программный документ СвДП) трактуют эту проблему таю «Минимум государственного влияния никоим образом и никогда не означает максимальной свободы индивидов. С другой стороны, большее государственное влияние таюке никоим образом и никогда не ведет к большей свободе граждан. Неограниченное и необузданное выполнение государственных задач или восприятие государства, как благодетеля, может стать чрезвычайно опасным средством не легитимного осуществления власти»[61].

Либералы продолжают отстаивать интересы собственников. Так, во Фрайбургских тезисах говорится: «Свобода нуждается в собственности. Собственность создает свободу»[62]. Однако не все граждане-избиратели являются собственниками, и не у всех она одинакова. В этой связи главная задача либерализма состоит в обеспечении наибольшей свободы для наибольшего числа людей. Только «экологически ориентированное социальное рыночное хозяйство» в сочетании с правовым государством в состоянии обеспечить поставленную цель.

«Без свободы экономики нет свободы общества», а «рыночно-хозяйственный строй и свободное правовое государство основывается на одинаковых ценностных представлениях[48].

Однако простой анализ показывает, что данная формула не всегда верна. Ни рынок, ни частная собственность не устраняют общественного неравенства, а следовательно, не обеспечивают свободу для всех. «Свобода без равенства создает привилегии»[45]. Отсюда в либеральной теории закономерно возникает антиномия между свободой и равенством, свободой и справедливостью. По мнению либералов, она разрешается признанием «равенства и братства» не целью, а «средством, чтобы осуществить свободу»[64].

Либералы, в принципе, отрицают социалистические идеи по поводу построения бесклассового общества, считая их опасной утопией, чреватой тоталитаризмом. Они довольствуются тем, что между людьми не должно быть имущественной пропасти, ставящей одних в зависимость от других. В сухом остатке получается, что люди равны лишь только в основных правах. Что касается социального равенства, то оно существует только в виде равенства шансов, но не равенства результатов.

«Все люди должны иметь равные возможности для развития в соответствии со своими способностями и наклонностями и при этом вступать в конкуренцию с другими людьми»[65].

Не отстают либералы и от научно-технического прогресса. Они выступают в защиту «информационной» безопасности личности, считая, что уровень современной техники, которой могут быть оснащены спецслужбы, позволяет держать «под колпаком» любого человека. В этой связи сбор информации должен признаваться неправомерным, если это противоречит желанию гражданина.

Либералы осознают и угрозу отчуждения власти в форме «плюрализма элит», выключающего из политического процесса широкие народные массы. Поэтому О. Ламбсдорф предложил принцип представительства дополнить механизмом прямой демократии, ограничив ее сферу коммунальной политикой.

В России либералы представлены ЛДПР, которая ассоциируется, в первую очередь, с ее лидером, не отстаивающим публично либеральные ценности. Однако это делает В. Новодворская, доводя либерализм до одиозности в восприятии его широкими народными массами.

Рыночная,