Анфиса занимается самокритикой

 

Коротая время на дежурстве, Анфиса делилась новостями с Марусей - телефонисткой соседнего лесопункта:

- Живу помаленьку, замуж пока не собираюсь... Новый технорук? Говорят, строгий... Ты своего охмуряй, а нашего не трогай!.. На микропорке туфли и у нас выбросили...

Вот уже целый год Анфиса говорила с Марусей чуть ли не каждый день, а в глаза ее так и не видела. Про себя она давно уже решила, что Маруся похожа на Ка-тю - не нынешнюю, а такую, какой станет Катя, когда выйдет замуж, поживет год-другой с Сашкой и разочаруется в семейной жизни. Позевывая, она перечисляла Ма-русе, какие товары есть у них в магазине, когда дверь отворилась и в коммутатор вошел Дементьев.

- Вы?! - удивился он.

Анфиса поспешно повесила трубку.

- Да вот... - виновато сказала она, обводя рукой комнату. - И сама не знаю, зачем я тогда артисткой назвалась... Вы уж извините меня, Вадим Петрович.

- Что вы, что вы! - обрадовался Дементьев. - Это же чудесно, что вы здесь работаете и вам не надо ни в кого... как это?., вживаться. Не знаю, как другие, а я бы не хотел, чтобы в меня вживались... Брр!.. И главное, вам никуда не надо уезжать. А талант артистический у вас определенно есть: так меня разыграть!.. Он восхищенно покрутил головой, припомнив первую их встречу. - Тут вот какое дело: не смогли бы вы отпечатать на машинке небольшую бумаженцию? Секретарша заболела, а я только одним пальцем стучу. Как дятел! - Дементьев показал, как стучит он на машинке одним пальцем.

- Могу, конечно, могу, что за вопрос, - охотно согласилась Анфиса. - Прежнему техноруку я все печатала. Вот только...

Она кивнула на аппарат.

- А я сюда машинку принесу. Нет такого положения, из которого не было бы выхода!

Пока Дементьев ходил за пишущей машинкой, Анфиса успела взглянуть на себя в зеркало, внесла кое-какие срочные поправки в прическу и поубавила помады на губах.

Дементьев водрузил старенький "Ундервуд" на стол.

- Ну, что там у вас? - небрежно спросила Анфиса, вкладывая чистые листы бумаги в машинку.

- Вверху: "Главному инженеру леспромхоза", а потом все по порядку.

Дементьев положил на стол листок черновика. Анфиса усмехнулась его крупному ученическому почерку и бойко застучала на машинке.

- Как вы печатаете! - восторженно сказал Дементьев. - Вы что же...

- И машинисткой работала... Кем только, Вадим Петрович, я не работала!

Не переставая печатать, Анфиса снизу вверх глянула на Дементьева. Пальцы ее уверенно порхали над машинкой, безошибочно находя нужные клавиши.

- Вот тут неразборчиво. Дементьев склонился над черновиком:

- "Давно уже пора в корне перестроить всю технологию лесоразработок на участке: вывозить лес в хлыстах"... И так далее.

Анфиса быстрей прежнего застучала на машинке. Дементьев шагал по комнате и старательно отводил глаза от Анфисы, чтобы не выдать своего восхищения. Он отводил глаза, а они снова и снова искали и находили ее, будто их магнитом притягивало. Обманывая себя, Дементьев думал, что любуется лишь ловкими пальцами Анфисы, а красота ее тут совсем ни при чем. Зазвонил телефон.

- Послушайте, кто там, - попросила Анфиса. Дементьев с готовностью поднес трубку к уху.

- Шпалорезку требуют.

- Вот тот шнурок переставьте туда, - показала Анфиса и, глядя на неуклюжего Дементьева, застывшего с шнурком в руке, припомнила вдруг, как ловко выполнял все ее команды Илья. - Да не туда! И ничего-то вы не умеете, а еще институт окончили... -Анфиса встала и, прежде чем соединить нетерпеливого абонента со шпалорезкой, заботливо спросила: - Обиделись?

- Нет, что вы! - весело сказал Дементьев, будто Анфиса похвалила его.

Вот удивился бы Чуркин, если б увидел сейчас Дементьева! Анфиса словно подменила его: придирчивый начальник бесследно исчез, а в комнате стоял смущенный, робковатый человек, неопытный в житейских делах.

Переставляя шнур на доске коммутатора, Анфиса проговорила в трубку:

- Ничего, подождете, не горит у вас.

- В самом деле! - возмутился Дементьев, целиком становясь на сторону Анфисы. - Уж и полминуты подождать не могут. Трудно вам тут работать...

Анфиса прилежно стучала на машинке. Кажется, ей доставляло истинное удовольствие печатать для молодого технорука. Было сейчас в Анфисе что-то новое, неспокойное. Изо всех сил она хотела бы понравиться Дементьеву, но обычное ее дешевое кокетство куда-то запропало.

А Дементьеву надоело бороться с самим собой. Он стоял теперь рядом с Анфисой и, не таясь, в упор смотрел на нее восхищенными глазами. Анфиса чувствовала на себе пристальный, любующийся взгляд Дементьева, но У нее не хватало смелости поднять голову и посмотреть на него. Она печатала все быстрей и быстрей, словно убежать хотела от Дементьева, испугавшись вдруг того нового и непрошеного, что входило в ее жизнь. Пишущая машинка стучала пулеметом. Кажется, Анфиса позабыла на время о хваленой своей красоте, и даже непривычная робость проглядывала в ней.

И может быть, прежде мы несколько поспешили, безоговорочно зачислив Анфису в хищницы...

Анфиса громко поставила последнюю точку и вынула листы из машинки.

- Большущее вас спасибо! - с чувством поблагодарил Дементьев. - И чисто как! Я бы никогда не сумел... Вот только здесь мы с вами недосмотрели: "вследствие" на конце "е" надо... - И поспешно добавил, боясь, что обидел Анфису: - Конечно же, это опечатка. В такой обстановке...

Он кивнул на доску коммутатора.

- Нет, Вадим Петрович, это не опечатка, - очень серьезно сказала Анфиса, будто говорили они о чем-то неизмеримо более важном, чем ошибка ее в правописании. - Просто... - Она запнулась и докончила скороговоркой: - Не теми вещами я в школе занималась, отличная учеба меня не прельщала!

Дементьев недоверчиво посмотрел на Анфису, но и тут быстро нашел выход:

- А знаете, для телефонистки и... артистки это не такой уж большой грех! Ведь правда? Вот если б вы учительницей были - тогда совсем другое дело... - И закончил убежденно: - В общем, не горюйте, вы и так чудесная девушка!

- Так я вам и поверила! - привычно-игриво сказала Анфиса. - Шуточки, Вадим Петрович! - Она взглянула в открытое, чуждое всякой хитрости, как бы распахнутое настежь лицо Дементьева и неожиданно для себя призналась: - И не такая уж я хорошая.

Анфиса тут же прикусила губу, не понимая, чего ради она сама себя разоблачает. Зазвенел телефон.

- А на лыжах вы ходите? - быстро спросил Дементьев, ловя руку Анфисы, протянутую к трубке. - Подождут... Пойдемте в воскресенье на лыжах? Покажете мне здешние места, должны же вы помогать молодому специалисту знакомиться с его участком?

- Сходим, - согласилась Анфиса, порываясь взять трубку. - Только имейте в виду, у нас это не принято. Можете на сплетню напороться.

- А пусть их! - беспечно сказал Дементьев. - Вы сами-то не боитесь?

Анфиса покачала головой.

- Вот и отлично!

Он унес пишущую машинку. Анфиса с застывшей на лице улыбкой засуетилась у доски коммутатора, сказала в трубку с неведомой ей раньше виноватинкой в голосе:

- Сейчас, Маруся, сейчас! Да не сердись ты, здесь такое дело...

 

ИЛЬЯ НАДУМАЛ УЧИТЬСЯ

 

- Седьмой класс тут занимается?

Илья стоял в дверях и с любопытством разглядывал тесный школьный класс. На доске еще сохранились каракули малышей из дневной смены. Великовозрастные ученики вечерней школы с важным видом восседали за низенькими партами. Илья хорошо знал всех этих парней и девчат, встречался с ними каждый день на работе, но сейчас в них было что-то новое, еще не до конца ясное ему. Даже хулиганистый Филя, оставаясь дебоширом и пройдохой, заметно переменился и выглядел теперь этаким сорванцом-второгодником, фигуряющим своей бесшабашностью перед тихими зубрилами-отличницами.

И Тосю, затерянно сидящую на задней парте в углу, Илья заметил сразу же, но в ее сторону не смотрел. Он боялся, что Тося, чего доброго, вобьет себе в голову, будто он пришел в школу ради нее, и станет слишком много о себе воображать.

- Здесь седьмой непромокаемый! - отозвался Филя. - А ты что, тоже на старости лет надумал учиться?

- Да вот решил подковаться теоретически...

- Садись,- разрешил Филя,- мест свободных много. Не глядя на Илью, Тося подвинулась на своей парте, освобождая местечко рядом с собой. Илья подсел к Тосе, с трудом втиснувшись в малюсенькую парту. И сразу мысли его как-то сами собой настроились на ученический лад; он даже заподозрил, что тоже, наверно, смахивает сейчас на прилежного школяра.

- А у нас новичок! - порадовал Филя учительницу математики.

- Что же это он в середине года?

- Так я ведь... - начал быстро объяснять Илья. - Встань! - горячо шепнула Тося. - Вот человек! Илья непонимающе покосился на нее и заметил, как Тосины глаза округлились от страха.

- Встань!.. Встань!.. - дружно подсказывали со всех сторон новичку, давно уже перезабывшему все школьные порядки.

Илья неохотно поднялся.

- Седьмой класс я еще до армии кончил. Припомню, а с осени в восьмой пойду.

- Что ж, логично, - сказала учительница. - Садитесь. А к доске мы попросим...

Она оглядела разом поскучневшие лица здоровенных своих учеников и задержалась взором на Тосе. Отгородившись портфеликом от Ильи, Тося отчаянно засигнали-ла растопыренными пальцами, прося не вызывать сегодня к доске. Смотрела Тося так умоляюще, что учительница пожалела ее.

- Что ж, Кислицына у нас недавно была, потревожим-ка товарища... Спиридонова.

Филя крякнул и пошел к доске с видом человека, обреченного на верную гибель. Девчата на первой парте зашушукались, с проказливым любопытством поглядывая на Илью. Тося отодвинулась от своего соседа, жалея уже, что пустила его к себе за парту, и стала возиться с портфелем, который сегодня никак не хотел открываться. Илья с интересом наблюдал, как Тося безуспешно воюет с портфелем.

- Ну, чего пришел? -¦ грозным шепотом спросила она. - Ведь каждый день в лесу видимся. Мало тебе?

- Ты и учиться мне запретишь?

- Не притворяйся, терпеть не могу обманщиков! - прошипела Тося, презирая Илью за все его хитрости, шитые белыми нитками.

Она неподкупно отодвинулась на самый краешек парты и с новой силой стала теребить забастовавший порт-фелик. Сжалившись над Тосей, Илья легонько нажал на замок - и портфель, будто только этого и ждал, сразу же послушно раскрылся.

- Просили его!

Тося вынула из портфеля клеенчатую общую тетрадь и застрочила с места в карьер, повернувшись боком к Илье.

- А быстро ты пишешь! - удивился Илья. - Прямо стенографистка!

Платя добром за добро, Тося выдрала из середки тетради двойной лист и положила на парту перед Ильей. Тяжело вздохнув, Илья пошарил в одном кармане, в другом - и вытащил на свет божий тупой огрызок карандаша. Тося тут же отобрала у него жалкий огрызок, позорящий высокое звание ученика вечерней школы, и забросила под парту, а,взамен вручила Илье большой, остро отточенный карандаш. Илья вздохнул мрачней прежнего, пододвинул к себе лист и покорно начертал: "Урок No 1".