Посланник. От пробуждения Эльфов год 871

...В одеждах цвета запекшейся крови, в темно-лиловом плаще стоял он у врат Аст Ахэ, не решаясь войти. Его охватило сомнение: он-то был уверен, что верно сделал выбор, но слушать беседы Черного Валы с Владыкой Судеб - одно, а здесь - другое. Здесь нужно вершить, создавать, сражаться - а что он умеет?.. Ничего; только слушать и постигать, видеть и мыслить.

- Кто ты и зачем здесь?

Он поднял глаза:

- Артано?

Черный Майя жестко прищурился:

- Мое имя Гортхауэр.

- Да-да, конечно, - он радовался, что узнал. - Я помню, он рассказывал о тебе...

Взгляд Гортхауэра смягчился:

- О тебе - тоже... Войди, он будет рад видеть тебя, ученик Намо.

Он изумленно оглядывался по сторонам, поражаясь суровой красоте замка. Гортхауэр нес в руке светильник - чашу черного железа, в которой мерцало голубовато-белое пламя.

- Что это? Смотри - как звезда...

Ученик Мелькора немного смутился:

- Не знаю... Может, и правда звезда, может, нет - не успел спросить.

- Это он сделал? А как? - допытывался ученик Намо.

- Просто - положил ладонь на чашу и что-то сказал...

"Просто... Просто - зажег вот такую маленькую звезду на земле... Просто - решил изменить замысел Илуватара - один - и сделал это. Просто захотел - и мир стал иным..." Ученик Намо внимательно смотрел в лицо Гортхауэра - и видел в нем неуловимое сходство с Крылатым Валой. "И как же не понял сразу! Тот, кого в Валиноре называли Аулендилом, просто не был - да и не мог быть - созданием мысли Кузнеца. И не смог быть его слугой. Просто!"

Они вошли в тронный зал, и ученик Намо замер, пораженный. Он видел Мелькора, на коленях молившего о пощаде. Видел Мелькора в оковах с лицом, исполненным тоски и боли. По чести сказать, впервые он пришел к дверям каземата Черного Валы, пытаясь понять: почему его Учитель вообще снизошел до разговора с Врагом?.. Он видел Мелькора в холодной ярости, когда, сжимая в руке меч, тот покинул чертоги Владыки Судеб. Теперь же он видел Мелькора - Властелина.

...Эти камни в высокой железной короне - Сильмариллы? Но свет их был иным в Валиноре... Что за неведомое существо обвилось вокруг трона, положив голову ему на колени? Крылатая змея в чешуе из стали и черненого серебра, и глаза мерцают таинственным зеленоватым пламенем...

Мелькор поднялся, приветствуя гостя, и только тут ученик Намо увидел его руки.

"Что это?"

Мгновением позже понял: Сильмариллы.

"Не коснется их ни тот, чьи руки нечисты, ни тот, чье сердце таит злобу, ни смертный человек; но будут они жечь смертную плоть, что коснется их..."

"Но кровь и на тех, кто воевал против Мелькора, кто убивал его учеников; и разве чисты руки Ауле, ковавшего цепи, и Финве, короля-палача? Что сердце его таит злобу... Но я слышал речи его, и он не лгал; и я видел деяния его, и понял его: разве это - зло? И он Вала, бессмертный Айну..."

Почему-то вспоминался тихий глухой голос Мелькора, в котором звучала непонятная тоска: "Даже здесь я вижу звезды..."

"Спрошу потом. Не у него: наверно, ему тяжело говорить об этом. У Гортхауэра - его ученик должен знать..."

- Приветствую тебя, великий Вала, - ученик Намо почтительно поклонился.

- Приветствую тебя. Я рад, что ты пришел.

Крылатая змея легко и плавно - как течет вода - скользнула за трон, и, положив голову на подлокотник, объявила:

- А меня зовут Ломион, Дитя Сумрака.

Голос звучал немного не по-человечески, но не резал слух.

- Это дракон, - пояснил Мелькор, слегка улыбнувшись растерянности Майя. Дракон зевнул, продемонстрировав белые острые зубы:

- Они говорят - я еще маленький, - сообщил он, искоса поглядывая на Властелина.

За спиной ученика Намо Гортхауэр тихо рассмеялся.

 

...Он ходил, смотрел, расспрашивал. Ему было интересно все: как, зачем, почему. Он с детским удивлением смотрел на этот новый огромный мир. Одному он не торопился учиться: владеть оружием.

- Властелин, неужели войны неизбежны? Ты ведь Творец, Учитель, - скажи, зачем тебе меч?

- А ты не думал, что будет, если я сложу оружие? Творец... Все мои деяния объявлены злом изначально, и ничем иным быть не могут.

- Но ведь это неправда, Мелькор!

- Да? - горько усмехнулся Черный Вала и вдруг с неожиданной яростью выдохнул. - И вот награда от моего младшего брата, Короля Мира - смотри!

Он резко поднял к лицу Майя изуродованные руки, и тот невольно отвел глаза.

- Я не верю, - глухо молвил ученик Намо после минутного молчания. - Не верю, что они не могут понять. Надо попытаться объяснить.

- Нолдор вернутся в Средиземье. А здесь Люди. Я думал, Эльфы станут учителями им. Теперь вижу, чему первому они научат Людей. Что я - враг. Что Тьма - зло. И - убивать, - Мелькор отвернулся.

- Но ведь ты... - начал ученик Намо - и осекся.

- Продолжай. Ведь я действительно убил Финве.

- Нет-нет, Мелькор... Властелин... я не то...

Черный Вала снова заговорил - тихим ровным голосом. Слишком спокойно.

- Того, кто умел рассказывать сказки - странные мудрые сказки - убили на моих глазах. Его легко было убить. Он не умел сражаться. Он только и успел спросить - за что?.. Тот, кто умел слагать песни, умер на моих руках, и я сам закрыл ему глаза. А тот, кто нанизывал руны, как жемчужины ожерелья, умирал долго. Там, на вершине Таникветил. А потом псы Ороме рвали его тело. И книги его сожгли. Дурную траву рвут с корнем! - Мелькор сухо, страшно рассмеялся. - Имен не осталось. Приказано забыть. И некому сложить песни о них... - он замолчал на минуту, потом жестко продолжил:

- А что кровь на моих руках - правда: кровь моих учеников. И вины моей мне не искупить - я не сумел защитить их. Я заплачу сполна за то, что проклял весь род Финве - и тех, кто еще не родились: я не был справедлив. Но я не хочу крови. Не хочу.

- Властелин! Позволь - я пойду и скажу им...

- Что?.. - Мелькор приподнял бровь.

- Я скажу им, что ты не хочешь войны. Я все объясню им - не может быть, чтобы они не поняли! Ведь ты сам говорил, Властелин - все Валар равно любили Арду, все пришли в мир, чтобы творить... Они должны понять!

- Мало надежды на это. Я не хочу отпускать тебя.

- Но ни Гортхауэр, ни кто-либо из Ахэрэ не может быть твоим посланником, Властелин. А я, - ученик Намо лукаво улыбнулся, - чист перед Валар; кроме того, посланник неприкосновенен.

- И там - Намо... Пожалуй, ты прав. Иди.

 

...И спросил его Эонве:

- Откуда пришел ты?

- Я - посланник Айну Мелькора, и пришел, чтобы передать слова его Могучим Арды.

Об этом оповестил Эонве Великих. И сказал Тулкас:

- Незачем нам слушать речи прислужника Врага! Он заслуживает смерти!

И сказал Намо:

- Посланник неприкосновенен.

И сказал Король Мира:

- Мы выслушаем его. Да предстанет он пред лицом Великих!

В Маханаксар, Собрании Великих, стоял глашатай Мелькора. Он поклонился Феантури и Ниенне, но перед Манве не склонил головы.

- Говори! - прорычал Манве; и голос его был похож на раскаты гневного грома, но посланник не устрашился и не смутился:

- Так говорит Властелин Мелькор к Валар, собратьям своим, и Королю Мира Манве. Довольно было крови; как и вы, он не желает войны. И слово его к тебе, Король Мира: останови тех, чьи сердца полны жаждой мести, ибо зло порождает лишь новое зло. Оставь гнев: он ослепляет. Неужели не смогут те, кто пришел в этот мир, возлюбив его, понять друг друга? Слишком высока цена, которую платит мир за вражду Великих. Если пожелают Нолдор с миром прийти в Средиземье, то никого из них не коснется беда; во всех свершениях их да будет сила Властелина Мелькора в помощь им. И лишь Сильмариллы не вернутся в Валинор, и более ничья рука не коснется их, ибо они - цена крови, и проклятье лежит на них. И так говорит Властелин Мелькор...

Но тут обозленный Тулкас, сорвавшись с места, ударил Майя в лицо, сбив его с ног.

- Остановитесь! - Намо поднялся со своего трона. - Он посланник!

- Это не посланник, а отступник, вор и убийца! - крикнул Ауле.

- Он оскверняет святость Валинора! - прибавил Тулкас.

- Мятежными речами оскорбляет он слух Короля Мира и Валар, - молвила Варда.

- Освободите его, пусть с ответом Валар он вернется к пославшему его, - тяжело молвил Намо.

- Пусть сдохнет! - прошипел Тулкас.

Посланник стоял, тяжело дыша; Майяр Тулкаса заломили ему руки за спину, рот его был полон густой соленой крови - Тулкас недаром слыл сильнейшим в Валиноре, и тяжел был удар его.

- В чем виновен он перед Валар, Король Мира? Он был моим Майя, и это ведомо тебе; если не хочешь, чтобы глашатай с миром покинул Аман, отдай его мне, и я, создавший его, буду судить его... "и себя", - мысленно закончил Намо.

Но Король Мира не сказал - "да". Он старался не смотреть на Намо, молчал, но Владыка Судеб внезапно ощутил, как волна чужой ненависти накатывает на него, оглушает, лишая сил. "Неужели - опять?! И снова - ничего, ничего не сделать - как тогда... Мой ученик..."

Тогда заговорил Тулкас:

- О Король Мира! Да будут свидетелями мне звезды и эта священная гора - не посланник он, но мятежный раб и прислужник Врага! Да свершится над ним суд Валар!

И Король Мира не сказал - нет.

Потому Тулкас и слуги его отвели герольда Мелькора на вершину Таникветил и столкнули его вниз.

Тело его, изорванное камнями, лежало у подножия горы, и орлы, Свидетели Манве, кружили над ним.

И Тулкас предстал перед Королем Мира, и руки его были в крови.

Тогда только нарушил молчание Манве:

- Тяжело мне видеть это деяние, - молвил он, - справедливо ли поступили мы?

- Дурную траву рвут с корнем - так изрек Эру. Не тревожься: это деяние угодно Единому.

И со вздохом кивнул Король Мира. Но вздрогнул он, когда Тулкас коснулся его руки: ибо теперь и на его руках была кровь посланника Мелькора.

 

"Брат мой - прости меня... Ученик мой - прости меня... Ты был тысячу раз прав, что ушел. И уйдешь - снова. А я останусь один... Ничего не смог... зря ты говорил мне о моей силе, брат мой... Я знаю - ты надеялся на мою помощь, ты мне доверил своего посланника - а я не смог защитить его... Он перестал быть моим Майя - и не успел стать твоим учеником..."

 

Глашатаем Манве был Соронтур, Великий Король Орлов. Стоя на вершине одного из пиков Гор Ночи, что Эльфы назвали Тангородрим, слушал его Черный Вала, и Гортхауэр, Ученик его, был рядом с ним.

- Так говорит Король Мира Манве Сулимо к Морготу, Черному Врагу. Проклятье Валар на тебе, и в должный час кара их падет на тебя, и не будет пощады тебе. Твой прихвостень мертв, и так будет с каждым, кто посмеет идти за тобой. Будь проклят!

- Я убью его! - хрипло выдохнул Гортхауэр.

Мелькор стиснул его плечо.

- Мы не убиваем посланников.

 

"...Я все объясню им - не может быть, чтобы они не поняли! Ведь ты сам говорил - все Валар равно любили Арду, все пришли в мир, чтобы творить... Они должны понять!.."

 

"Зачем я отпустил тебя! Ты поверил мне, а я... Брат мой, прости меня - ты доверил мне часть своего сердца: ученика своего. А я не сумел защитить его. Воистину, проклятье на мне. И нет мне прощения".

С победным клекотом описав круг над вершиной, Соронтур направился в сторону Валинора.

 

...Тих и темен был покой, в котором лежал ученик Намо, посланник Мелькора. И Вала укрыл его осторожно, как ребенка, черным с густо-лиловым подбоем - цветов Мелькора и Намо - плащом.

"Вот ты и вернулся - ученик мой, мальчик мой... Каким очнешься ты от смертного сна? - не знаю. Знаю одно: все равно ты уйдешь. Ты уйдешь к нему, и не мне останавливать тебя, ученик мой. И будет время встречи - но так нескоро... Прости меня..."