Георг Вильгельм Фридрих Гегель (1770 – 1831 гг.)

Из произведения «Философия права»1

Часть вторая. «Моральность»

Точка зрения моральности есть точка зрения воли в той мере, в какой она бесконечна не только в себе, но и для себя. <...> Эта рефлексия воли в себе и ее для себя сущее тождество в противоположении к в-себе–бытию и непосредственности и развивающимся в нем определенностям определяет лицо как субъект. [7; С. 154]

§129

Добро есть идея как единство понятия воли и особенной воли, — единство, в котором абстрактное право, как и благо, субъективность знания и случайность внешнего наличного бытия сняты как для себя самостоятельные, но тем самым по своей сущности в нем содержатся и сохраняются; добро — это реализованная свобода, абсолютная конеч­ная цель мира.

Прибавление. Каждая ступень есть, собственно говоря, идея, но более ранние ступени содержат ее лишь в более абстрактной форме. Так, например, я как личность — тоже уже идея, но в самой абстракт­ной форме. Добро есть поэтому, далее, определенная идея, единство понятия воли и особенной воли. Оно не абстрактно правовое, а на­полненное содержанием, которое составляет как право, так и благо.

§130

Благо не имеет в этой идее значимости для себя как наличное бы­тие единичной особенной воли, а только как всеобщее благо и суще­ственно как в себе всеобщее, т.е. согласно свободе; благо без права не есть добро. Так же и право не есть добро без блага (fiat justitia не должно иметь своим следствием pereat mundus)1. Следовательно, добро как необходимость быть действительным посредством осо­бенной воли и вместе с тем как ее субстанция обладает абсолютным правом по отношению к абстрактному праву собственности и особенным целям блага. Каждый из этих моментов, поскольку его отли­чают от добра, значим лишь в той мере, в которой он ему соответст­вует и подчинен.

§131

Для субъективной воли добро есть также безусловно существенное, и она имеет ценность и достоинство лишь постольку, поскольку в сво­ем усмотрении и намерении соответствует ему. Поскольку здесь добро есть еще эта абстрактная идея добра, субъективная воля еще не поло­жена как воспринятая им и соответствующая ему воля; она находится тем самым в некоем отношении к нему, а именно в таком, что добро есть субстанциальное для субъективной воли, она должна сделать его своей целью и осуществить, а добро в свою очередь только в субъектив­ной воле имеет то опосредование, через которое оно вступает в дейст­вительность.

Прибавление. Добро и есть истина особенной воли, но воля есть лишь то, к чему она себя полагает; она недобра по природе, но может лишь посредством работы над собой стать тем, что она есть. С другой стороны, само добро без субъективной воли есть лишь лишенная ре­альности аберрация, и реальность оно должно обрести лишь посред­ством субъективной воли. Следовательно, в развитии добра содер­жатся три ступени: 1) добро есть для меня как волящего особенная воля, и я знаю его; 2) высказывается, что есть добро, и развиваются особенные определения добра; 3) наконец, определение добра для се­бя, особенность добра как бесконечной для себя сущей субъективно­сти. Это внутреннее определение добра есть совесть. [7; С. 172—173]

§136

Вследствие абстрактного характера добра другой момент идеи, особенность вообще, попадает в субъективность, которая в своей рефлектированной в себя всеобщности есть абсолютная внутренняя уве­ренность в своей самодостоверности, есть то, что полагает особен­ность, определяет и решает, — совесть.

Прибавление. Можно очень возвышенно говорить о долге, и эти ре­чи поднимают человека и заставляют биться его сердце, но если они не приводят к какому-либо определению, то в конце концов стано­вятся скучными; дух требует особенности, на которую он имеет пра­во. Напротив, совесть — это глубочайшее внутреннее одиночество, пребывание с самим собой, в котором исчезает все внешнее и всякая ограниченность, полное уединение в себе самом. Человек в качестве совести уже не скован целями особенности, и совесть его тем са­мым — высокая точка зрения, точка зрения современного мира, кото­рый впервые дошел до этого сознания, до этого погружения в себя. Предшествовавшие более чувственные эпохи имели перед собой не­что внешнее и данное, будь то религия или право, но совесть знает са­му себя как мышление и то, что это мое мышление единственно обя­зательное для меня. [7; С. 178]

Часть третья. «Нравственность»

Нравственность есть идея свободы, как живое добро, которое в своем самосознании имеет свое знание, воление, а через его действование свою действительность, равно как самосознание имеет в нравст­венном бытии свою в себе и для себя сущую основу и движущую цель; нравственность есть понятие свободы, ставшее наличным миром и при­родой самосознания. [7; С. 200]

§158

Семья как непосредственная субстанциальность духа имеет своим определением свое чувствующее себя единство, любовь, так что умонастроение внутри семьи состоит в обладании самосознанием своей индивидуальности в этом единстве как в себе и для себя сущей суще­ственности, чтобы являть себя в ней не как лицо для себя, а как член этого единства.

Прибавление. Любовь означает вообще сознание моего единства с другим, то, что я не изолирован для себя, а обретаю мое самосозна­ние только как отказ от своего для-себя-бытия и посредством знания себя как своего единства с другим и другого со мной. Но любовь есть чувство, другими словами, нравственность природного в форме: в го­сударстве любви уже нет, в нем единство сознается как закон, в нем содержание должно быть разумным, и я должен его знать. Первым моментом в любви является то, что я не хочу быть самостоятельным лицом для себя и что, если бы я был таковым, я чувствовал бы свою недостаточность и неполноту. Вторым моментом является то, что я обретаю себя в лице другого, что я обладаю в нем значимостью, ко­торую он, в свою очередь, обретает во мне. Поэтому любовь — самое чудовищное противоречие, которое рассудок не может разрешить, так как нет ничего более неподатливого, чем эта пунктирность самосознания, она отрицается, и я все-таки должен аффирмативно ею об­ладать. Любовь есть одновременно создание и разрешение противо­речия; в качестве его разрешения она — нравственное единение.

§159

Право, которое принадлежит единичному на основе семейного един­ства и которое есть ближайшим образом его жизнь в самом этом един­стве, лишь постольку выступает в форме правового как абстрактного момента определенной единичности, поскольку семья начинает распа­даться, и те, которые должны быть ее членами, становятся по своим убеждениям и в действительности самостоятельными лицами, и то, что они составляли в семье как определенный момент, они теперь получают только в обособленности, следовательно, лишь с внешних сторон? (имущество, пропитание, расходы на воспитание и т.п.).

Прибавление. Право семьи состоит по существу в том, что ее субстанциальность должна иметь наличное бытие; следовательно, это право, направленное против внешнего и против выступления из этого единства. Напротив, любовь есть в свою очередь чувство, нечто субъ­ективное, на которое единение не может изъявлять притязание. Следовательно, если требуют единения, то это требование может распространяться только на те вещи, которые по своей природе внешни и не обусловлены чувством. [7; С. 208-209]

Государство есть действительность нравственной идеи — нравст­венный дух как очевидная, самой себе ясная, субстанциальная воля, которая мыслит и знает себя и выполняет то, что она знает и посколь­ку она это знает. В нравах оно имеет свое непосредственное существование, а в самосознании единичного человека, его знании и деятельно­сти — свое опосредованное существование, равно как самосознание единичного человека посредством умонастроения имеет в нем как в своей сущности, цели и продукте своей деятельности свою субстанциальную свободу.

Государство как действительность субстанциальной воли, кото­рой оно обладает в возведенном в свою всеобщность особенном са­мосознании, есть в себе и для себя разумное. Это субъективное единство есть абсолютная, неподвижная самоцель, в которой свобода достигает своего высшего права, и эта самоцель обладает высшим правом по отношению к единичным людям, чья высшая обязанность состоит в том, чтобы быть членами государства. [7; С. 279]

 

Вопросы и задания:

1. Моральность есть способность индивида проявлять в осуществляемых им поступках свою волю. Как Гегель определяет сущность воли субъекта морали?

2. Какие две воли соединяются, по мнению Гегеля, в понятии добра? В чем сущность добра и почему Гегель определяет добро как реализованную свободу? (§129)

3. Как взаимосвязаны Благо (Добро) и право в регулировании социальной деятельности (поступков индивидов)? Какому регулятиву: Благу или праву – Гегель отдает предпочтение? (§130)

4. Как взаимосвязаны идеи добра и субъективная воля индивида? Как Гегель выводит понятие совести индивида? (§131)

5. Почему понятие совести Гегель соотносит с самоосознанием индивидом себя в мире? (§136)

6. Как Гегель определяет нравственность?

7. Какое значение имеет для индивида семья? И какую роль играет в семье любовь? (§158)

8. Какое значение имеет государство и право в обеспечении нравственной жизни общества? (§159)