Революционное народничество 1870-х ; начала 1880-х гг.

 

а) Основные течения русского народничества 1870-х гг.

 

В начале 1870-х гг. народническая доктрина А.И. Герцена и Н.Г. Чернышевского была дополнена, прежде всего, по вопросам тактики рядом идей лидеров российской политической эмиграции —                            М.А. Бакунина, П.Л. Лаврова и П.Н. Ткачева.

 

В результате новых идейных «открытий» и новаций в недрах революционного народничества, которое господствовало в революционном движении на протяжении всех 1870 — х гг., возникло три основных течения — «бунтарское», «пропагандистское» и «заговорщическое».

 

1) Идеологом «бунтарского» направления был Михаил Александрович Бакунин (1814;1876), который наиболее полно изложил свои теоретические воззрения в работе «Государственность и анархия», написанной в 1873 г. М.А. Бакунин считал, что русский народ является прирожденным «социалистом по инстинкту», поэтому его не надо агитировать за социализм, а следует сразу призвать к бунту.

 

 Революционеры в данном случае должны сыграть вспомогательную роль той воспламеняющей искры, которая зажжет пламя всенародного восстания и объединит разрозненные крестьянские бунты во всероссийский бунт. Таким образом, бакунинское направление было, прежде всего, бунтарским.

 

Другая особенность бакунинской доктрины состояла в том, что она была анархистской. Как видный теоретик анархизма, М.А. Бакунин рассматривал любую, даже самую демократическую государственную власть как «источник эксплуатации и деспотизма», поэтому он был горячим противником государственного социализма, считая, что он монополизирует общественную собственность в интересах чиновников, которые станут преемниками буржуазии в роли господствующего класса.

 

Любой форме государства он противопоставлял принцип федерализма, т. е. свободную федерацию самоуправляющихся сельских общин и производственных ассоциаций, построенных на основе коллективной собственности на орудия и средства производства.

 

Из бакунинского анархизма вытекал и его специфический аполитизм, т. е. отказ от политической борьбы в пользу более радикальной социальной борьбы. Иначе говоря, М.А. Бакунин не отрицал саму политическую революцию, но растворял ее в более глобальной, социальной революции.

 

2) Идеологом «пропагандистского» направления был отставной артиллерийский полковник Петр Лаврович Лавров (1823;1900), который изложил основы своей идейной доктрины в знаменитых «Исторических письмах», написанных им в 1868;1870 гг. П.Л. Лавров разделял основной тезис бакунизма о социальной революции и рассматривал крестьянскую общину как готовую ячейку социализма.

 

В отличие от М.А. Бакунина он не считал, что русский народ готов к осознанию самих идей социализма, поэтому полагал, что именно народники должны пробудить его революционное сознание.

 

 Как и М.А. Бакунин, П.Л. Лавров призывал народников идти в народ, но не сразу, а только после серьезной теоретической подготовки; и не для бунта, а для пропаганды своих идей. Анархизм и аполитизм были свойственны и П.Л. Лаврову, но в гораздо меньшей степени, чем М.А. Бакунину.

 

3) Идеологом «заговорщического» направления был магистр права Петр Никитич Ткачев (1844;1886). Это направление революционного народничества часто именуют русским бланкизмом, поскольку раньше с таких же позиций выступал знаменитый французский социалист-утопист Огюст Бланки.

 

В отличие от бакунистов и лавристов, русские бланкисты не были анархистами. Они признавали необходимость политической борьбы и намеревались захватить государственную власть с тем, чтобы осуществить всеобщий социальный переворот.

 

 Так как современное Российское государство, по мнению                                П.Н. Ткачева, не имело прочных социальных и экономических корней, бланкисты надеялись свергнуть его силами партии заговорщиков, не утруждая себя пропагандой своих идей.

 

Первой крупной акцией революционного народничества стало массовое «хождение в народ», осуществленное летом 1874 г. Это движение, в котором приняли участие примерно две-три тысячи народников, охватило по разным оценкам от 37 (В. Федоров) до 50 (Н. Троицкий) губерний европейской части России, Прибалтики и Северного Кавказа.

 

 Эта пропагандистская акция потерпела полное фиаско, поскольку народники не знали истинных настроений российского крестьянства, не имели опыта ни пропагандистской работы, ни конспирации. Да и сами крестьяне совершенно не были готовы к восприятию непонятных им идей социализма.

 

б) «Земля и воля» (1876;1879)

 

После провального «хождения в народ» в среде революционных народников наступил период разброда и шатаний. Более года они не могли создать ни одной более-менее действенной организации, за исключением «Кружка москвичей» (П.А. Алексеев), который просуществовал не более двух месяцев и в апреле 1875 г. канул в Лету.

 

Только осенью 1876 г. народники смогли создать новую революционную организацию всероссийского масштаба, которая получила старое название «Земля и воля». Организаторами второй «Земли и воли» стали бывшие «чайковцы» Марк Андреевич и Ольга Александровна Натансон.

 

 Вместе с ними ключевую роль в новой организации стали играть Александр Дмитриевич Михайлов, Сергей Михайлович Степняк-Кравчинский, Валерьян Андреевич Осинский, Дмитрий Андреевич Лизогуб и Георгий Валентинович Плеханов.

 

Практически сразу после своего возникновения была создана программа «Земли и воли», основные пункты которой состояли в следующем:

1) передача всей земли в руки крестьянских общин;

2) полное общинное самоуправление;

3) право наций на самоопределение;

4) провозглашение гражданских и политических прав и свобод;

5) создание производственных землевладельческих и промышленных ассоциаций.

 

Чисто политические цели пока в программе не значились, а средства достижения своих программных установок землевольцы разделили на две части: организаторскую, т. е. пропаганду и агитацию своих идей, и дезорганизаторскую, т. е. индивидуальный террор в отношении видных представителей государственной власти.

 

Наряду с программой «Земля и воля» приняла и свой устав, проникнутый духом централизма, строжайшей дисциплины и конспирации. Само общество имело четкую организационную структуру:

 Совет общества, Центральный кружок в составе семи групп и 15 региональных отделений в крупных городах империи, включая Москву, Казань, Самару, Саратов, Воронеж, Киев, Харьков и Одессу.

 

 «Земля и воля» стала первой в России революционной организацией, которая издавала собственные печатные органы — газету и листок с аналогичным названием. Состав «Земли и воли», по мнению большинства специалистов (Б. Итенберг, Н. Троицкий, Л. Ляшенко), не превышал 200 членов, но практически все они были опытными конспираторами с многолетним стажем революционной борьбы.

 

Первоначально, в 1876;1877 гг. землевольцы возродили тактику «хождения в народ» посредством создания специальных народнических поселений. Когда они в очередной раз убедились в полной бесполезности этой затеи, на первый план вышла тактика террора против властей.

 

24 января 1878 г. Вера Ивановна Засулич тяжело ранила из пистолета петербургского градоначальника генерала Ф.Ф. Трепова, а 4 августа 1878 г. Сергей Михайлович Кравчинский заколол кинжалом начальника III Отделения Императорской канцелярии и шефа Корпуса жандармов генерал-адъютанта Н.В. Мезенцева.

 

В марте 1879 г. в недрах «Земли и воли» ведущие позиции заняли сторонники индивидуального террора, которые создали свой Исполнительный комитет. 2 апреля 1879 г. один из членов этого Исполкома — Александр Константинович Соловьев совершил очередное неудачное покушение на Александра II.

 

В результате всех этих событий внутри «Земли и воли» произошел раскол, и обособились две фракции — «политиков», т. е. активных сторонников террора, которые создали новую тайную организацию «Свобода или смерть», и «деревенщиков», сторонников прежних пропагандистских методов борьбы.

 

 Для того, чтобы предотвратить наметившийся раскол общества, было решено созвать Организационный съезд, который состоялся в Воронеже в июне 1879 г. Накануне созыва этого съезда в Липецке прошло заседание фракции «политиков», на котором была выработана общая линия поведения и принято решение о необходимости активизации террора.

 

Во время работы самого съезда, во избежание раскола, его делегаты договорились о соединении двух тактик. Но очень скоро выяснилось, что соединить несоединимые вещи просто невозможно, и в августе 1879 г. произошел цивилизованный развод двух фракций на две самостоятельные организации — «Народную волю» и «Черный передел».

 

в) «Народная воля» (1879;1881) и «Черный передел» (1879;1882)

 

После неизбежного раскола «деревенщики» во главе с                                     Г.В. Плехановым, П.Б. Аксельродом, Л.Г. Дейчем и В.И. Засулич вполне сознательно дали своей организации название «Черный передел», отразив в нем вековую мечту всего российского крестьянства о «черном», то есть всеобщем переделе земли.

 

В центральной петербургской группе «Черного передела» насчитывалось всего 22 члена, а общая численность всей организации, включая 10 региональных отделений в Москве, Казани, Киеве, Харькове и других городах империи, составляла не более 100 членов.

 

Вскоре члены организации наладили издание своего центрального печатного органа под тем же названием «Черный передел» и газеты «Зерно», но развернуть реальную практическую деятельность им не удалось.

 

В результате чернопередельцы либо эмигрировали за границу, либо перешли в «Народную волю», либо вообще отошли от революционного движения, и к началу 1882 гг. «Черный передел» де-факто перестал существовать.

 

Большинство бывших землевольцев стали членами «Народной воли», которая, по сути, стала первой политической партией в России. Руководящим центром «Народной воли» стал ее Исполнительный комитет в составе 30 человек. Среди руководителей Исполкома особенно выделялись Андрей Иванович Желябов, Александр Дмитриевич Михайлов, Софья Львовна Перовская, Вера Николаевна Фигнер, Николай Александрович Морозов, Николай Иванович Кибальчич и ряд других.

 

В рамках «Народной воли», численность которой по разным оценкам составляла от двух (В. Федоров) до шести (Н. Троицкий) тысяч человек, действовало 25 региональных кружков и отделений.

 

 Исполком издавал в качестве центрального печатного органа партии газету «Народная воля» (1879;1885) и четыре приложения к ней: «Листок», «Вестник», «Календарь» и «Рабочую газету».

 

Как идеологический штаб партии, Исполком разработал и ее программные документы, которые стали шагом вперед по сравнению с предыдущим периодом, поскольку они освободились от анархизма и аполитизма.

 

 Главной своей целью народовольцы считали свержение самодержавия и осуществление ряда коренных преобразований в политическом строе страны, в частности, созыв Учредительного собрания, введение парламентарной демократической республики, всеобщего избирательного права, гражданских и политических свобод и т. д.

 

Как и все народники, народовольцы исходили из того, что главной созидательной силой в предстоящей революции является крестьянство. Однако, пережив трагический опыт «хождения в народ», они утратили веру в революционную инициативу крестьянства и пришли к выводу, что только политическая партия должна инициировать переворот путем цареубийства.

 

 Программа Исполкома прямо нацеливала своих членов на государственный переворот путем организационной, пропагандистской и агитационной работы, а также посредством красного террора.

 

В советской и отчасти современной историографии (Н. Троицкий,               В. Твардовская, Ф. Лурье) всегда утверждалось, что тактика террора была вынужденной мерой, «навязанной революционерам белым террором со стороны царского правительства», и что тогда это была «единственно возможная тактика борьбы с существующим режимом».

 

 Но большинство современных авторов (Г. Кан, О. Будницкий) справедливо говорит о том, что репрессивные меры царского правительства против народовольцев были адекватной ответной реакцией на их красный террор.

Наряду с различными секциями и организациями, в рамках «Народной воли» существовала «Военная организация», в которой, по свидетельству очевидцев и оценкам историков, состояло более 400 офицеров армии и флота.

 

 Более того, члены этой организации пытались завлечь в свои ряды ряд популярных армейских генералов, в том числе М.Д. Скобелева и                   М.И. Драгомирова.

 

В августе 1879 г. Исполнительный комитет «Народной воли» вынес смертный приговор Александру II. К подготовке цареубийства было привлечено около 50 членов организации, которые разделились на несколько боевых групп.

 

После этого началась настоящая охота на царя: в ноябре 1879 г. под Москвой боевики Софьи Перовской взорвали царский поезд, а в феврале 1880 г. Степан Халтурин взорвал царскую столовую в самом Зимнем дворце, и в обоих случаях царя спасла от неминуемой гибели чистая случайность.

 

 После этих бессмысленных террористических актов полиция напала на след народовольцев, и в конце февраля 1881 г. арестовала                                А.Д. Михайлова, Н.А. Морозова, Т.А. Квятковского, А.И. Желябова и ряд других активных террористов.

 

 В этой ситуации подготовку нового покушения на царя возглавила Софья Перовская.

 

1 марта 1881 г. около трех часов дня группа террористов подстерегла карету Александра II на берегу Екатерининского канала в Петербурге, и Николай Рысаков бросил первую бомбу в карету царя. Она не достигла цели, ранив только несколько казаков из его сопровождения. Но затем, когда оглушенный Александр II вышел из полностью разбитой кареты и направился к раненым казакам, второй террорист Игнатий Гриневецкий бросил новую бомбу, которая смертельно ранила императора и убила самого террориста.

 

17 марта 1881 г. все участники цареубийства были арестованы полицией, а уже 3 апреля шесть наиболее видных террористов — Андрей Желябов, Софья Перовская, Николай Кибальчич, Григорий Гельфман, Тимофей Михайлов и Николай Рысаков, выдавший своих подельников полиции, были повешены на Семеновском плацу в Петербурге.

 

После разгрома Исполкома «Народной воли» продолжали функционировать некоторые региональные отделения и кружки этой организации, но их реальный вес и значимость в общественной жизни России сошли практически на нет.

 

 Тем не менее, они полностью сосредоточились на идее нового цареубийства, и вскоре возникла террористическая фракция партии «Народная воля» во главе с Павлом Шевыревым и Александром Ульяновым, которая вынесла смертный приговор уже Александру III.

 

1 марта 1887 г. эта группа террористов совершила неудачное покушение на императора, но после ее разгрома революционное народничество на целое десятилетие сошло с исторической сцены России.

 

 На смену ему пришли либеральные народники в лице Николая Константиновича Михайловского, Василия Павловича Воронцова, Сергея Николаевича Кривенко и других идеологов народничества, которые господствовали в освободительном движении до конца 1890-х гг.

Историография народничества

 

Первоначально в дореволюционной исторической науке сложилась охранительная, или государственническая концепция народничества (С. Татищев), которая совершенно справедливо расценивала террористическую деятельность революционных народников как вереницу бессмысленных злодеяний.

Затем, в пику охранительной концепции, сложилась либеральная концепция народничества, представители которой (А. Корнилов) всячески приукрашивали деятельность народников как мирных деятелей либерального толка, терроризм которых они считали вынужденной мерой, и возлагали ответственность за конфронтацию и политический террор на царское правительство.

Советская историография народничества до середины 1930-х гг., а затем с середины 1950-х гг. целиком базировалась на ленинских оценках, который всячески превозносил их как самых ярких представителей разночинского этапа в освободительном движении (1861;1895), но резко критиковал их за «утопический социализм».

 

 Часто многие советские историки сознательно акцентировали одни и искажали другие его оценки. Например, ленинские филиппики в адрес эсеров они переадресовывали народовольцам, а ленинскую ругань в отношении либеральных народников распространяли на всех народников.

 

 Ряд крупных советских историков (М. Нечкина, И. Ковальченко) утверждал, что со второй половины 1870-х гг. революционное народничество как идейное течение переживало упадок.

Их оппоненты (Н. Троицкий), напротив, считали деятельность народовольцев вершиной революционного движения в России на протяжении всего XIX в.

 

В сталинской историографии изучение народничества фактически оказалось под негласным запретом, поскольку вождь всех времен и народов очень верно однажды заметил, что «если мы на народовольцах будем воспитывать наших людей, то воспитаем террористов».

 

 Данное обстоятельство не нравилось и до сих пор не нравится всем апологетам народников-террористов, которые сделали себе блестящую научную карьеру на изучении этой очень «важной темы».

 

Например, профессор Н.А. Троицкий до сих пор сокрушается о том, что «судьба "Народной воли" трагична вдвойне: сначала она как субъект истории прошла сквозь шквал репрессий со стороны царизма, а потом уже как исторический объект — сквозь тернии предвзятых оценок со стороны историков».

В настоящее время в историографии народничества существует два основных подхода.

 

Одни авторы (Н. Троицкий, Ф. Лурье) по-прежнему являются его апологетами и утверждают, что народнический «красный террор» стал ответной мерой на правительственный «белый террор».

А их оппоненты (Г. Кан) вернулись на позиции охранительной концепции и крайне негативно оценивают революционную деятельность народников.