По мотивам повести ричарда баха «чайка по имени Джонатан ливингстон»

 

Иллюзии

 

Счастливой — чайка Джонатан

Себя не ощущала в стае.

Начало дал ей океан,

Наполнив крылья силой стали.

 

Та чайка женщиной была,

Летать хотелось ей красиво,

И смело крылья подняла,

Чтоб ощущать себя счастливой.

 

И только ввысь! И — взмах крыла!..

Взлетая к солнцу безмятежно,

Судьбу свою она вплела

В стихии гордую безбрежность.

 

Мой милый, а была ли я

Любимой самой и счастливой?

Я знаю, ты любил меня…

Но чайку видел ты бескрылой.

 

 

 

Я кланяюсь тому ржаному полю

 

А мне в России повезло родиться,

В краю, где рожь высоко колосится,

Где тянется за долгим солнцем лён,

Где ранним утром птичий перезвон.

 

Я помню колосок в кармашке платья —

Он словно оберегом был на счастье.

Я запах помню скошенного льна

И как тепла была в дожде сосна.

 

Зимой сугробы превращались в горки,

Зазубриной казалась тень от ёлки.

С сестрой мы мчались в санках до реки

И ссорились, не поделив коньки.

 

За то, что детством насладилась вволю,

Я кланяюсь тому ржаному полю,

Своей деревне и теплу огня,

И колоску, хранившему меня.

 

 

 

Стрекоза в янтаре

 

Недосказанность тайны, и в ней — это чудо,

Что мгновеньем застывшим взглянуло в глаза.

Стрекоза в янтаре, расскажи: ты откуда?

И вернётся ли то, что терять нам нельзя?

 

Расскажи, стрекоза, чьи остывшие слёзы

Растекались по лику Земли как ручьи?

Не сама ли она изливала грусть в грёзы,

А потом превращала её в янтари?

 

О янтарь, отпусти это время наружу, —

Крылья пусть расправляются у стрекозы.

Где теплеют мгновенья, остывшие в стужу, —

Новых взлётов она постигает азы.

 

Приоткроется ли вдаль ушедшая эра,

Когда не было зим при рожденье Земли?

Но в ожившем полёте останется вера,

Что тепло мезозойские дни принесли.

 

 

 

Впечатления

 

(Посвящаю хутору Пухляковскому)

 

Когда приходит срок ронять

Кустам цветущим лепестки, —

Земля готова их принять.

А я хочу с собой забрать

Этюды чувств, что так легки!

 

Увитый розами забор,

Зелёных трав бегущий вал,

И лёгкий женский разговор

Под тютины неспешный сбор,

И двор с дорожкой на причал…

В тенистой рамке дремлет пёс.

Ему не надо сторожить

Ветвистый гордый абрикос,

Что даже вишню перерос!

Пёс рад хозяйке угодить:

Встаёт и лает просто так,

Но он приветствует меня…

И, Боже мой, склонился как

Влюблённый в розу красный мак, —

Как солнце к Дону с лаской дня.

 

А хуторские родники

Журчат и норовят бежать

По пальцам замершей руки

К мелодии родной реки,

Чтоб в ней по-новому звучать.

 

 

 

О жаре

 

Жара, казалось, будет вечной.

И ветер дует — суховей!

И сохнет стебель огуречный,

И лист срывается с ветвей.

Земля, дождями напитавшись,

Бледнеет, высветив загар,

Но зной, под небом распластавшись,

Безмолвно стелет солнца дар.

 

Июнь, скользя в витке Вселенной,

Начала лета приняв власть,

Жару усилит непременно,

Своим деянием гордясь.

 

Черпает он её в пустыне,

Швыряет нам на этажи,

Где мы живём и ждём: остынут

Жары крутые виражи.

Но сменит ветер направленье.

Уже не плавится стекло.

Жара не царствует бессменно.

Но власть её, есть это — зло!

 

 

 

Пасмурный день

 

Прикоснувшись крылом к хмурой зорьке,

Был то ясным, то пасмурным день.

Но подсолнуху солнца осколки

Бросил горстью с дождём на плетень.

 

И подсолнух, от солнца не спрятав

Золотых лепестков красоту,

Возле мелом побеленной хаты

Долго листья тянул в высоту.

 

Но, вечерней зари не коснувшись,

Даже капли дождя не стряхнул,

И, зажмурившись и отвернувшись,

Он под пасмурным небом уснул.

 

Спит подсолнух, наполненный солнцем,

Шляпку сдвинув во сне набекрень.

А у хаты, в траве под оконцем,

Утро ждёт его мокрая тень.

 

 

 

Зверобой-трава

 

Горький молочай я в букет не рву,

Соберу для нас зверобой-траву.

А вокруг меня тишина-хрусталь,

Счастье, как журавль, улетает вдаль.

 

Я вела с тобой бесконечный спор,

А любви огонь гас от наших ссор.

И теперь я пью квас без солода,

Студит без тебя терем холодом.

 

Трудно мне одной вёслами грести,

И душе туман тяжело нести.

Мне б душистый чай заварить тебе,

Чтоб лицом к лицу и судьбой к судьбе.

 

Но в твою любовь я не верила,

Не пошла с тобой полем клевера.

От зари к заре убегают дни,

Не горят уже и мои огни.

 

 

 

Июль в станице Старочеркасской

 

Как земля здесь солнцем тепла!

А дороги бегут все к реке.

Где на берег тень ивы легла,

Там и время дремлет в песке.

Баржи здесь посылают гудки

На удачливый день рыбакам,

В тихих заводях чистой реки

Подплывут стайки рыб к поплавкам.

 

Здесь всегда пахнет мёдом трава,

Пижма белым соцветьем цветёт,

Тополей серебристых листва

Нежный пух на тропинки кладёт.

А нагретый на солнце песок

И камыш, что растёт вдалеке,

Когда тени шагнут на восток,

Всё тепло своё дарят реке.

 

 

 

Дождь в июне

 

А вчера светило солнце,

И июнь пришёл вчера.

В перевёрнутые донца

Дождь не стал стучать с утра.

Но, лишь ласточки коснулись

В тучах капелек воды,

Струйки тут же потянулись

На дорожки с высоты.

Ласково перекликаясь,

Устремляясь вниз с небес,

В тонкие ручьи вливаясь, —

Разбудили спящий лес.

 

Фыркают на ливень кони,

Щурят и косят глаза.

Низко ива ветки клонит,

Мокрая блестит лоза.

 

Пыль, в клубки переплетаясь,

С дождевой водой неслась,

По дорожкам растекаясь,

В тёплой луже улеглась.

 

 

 

Посадите ревень

 

Хотите ли вы, чтоб прекрасным был день,

И в памяти цепкой зарубкой отмечен,

И чтобы в покое был он и беспечен?

Найдите в саду черешковый ревень.

 

Сорвите его красноватый росток, —

Средь яблонь растёт он с листом лопушистым.

Покажется вам он не очень душистым,

Тягучим и кислым на вкус будет сок.

 

А вы из него кисель не варили?

И не остужали его на крылечке?

Не помните в сахарной пенке колечки?

Жужжала пчела, и это забыли?

 

Так что же вы медлите? Прячете взгляд?

Ревень посадите, следите за ростом!

Водой поливайте, ведь это так просто:

Вам двери открыть в прекраснейший сад.

 

 

 

Главный цвет ноября

 

Дождь в ноябрьский день, не обласканный солнцем,

Не приносит тепло приостывшей земле.

Он на иглах сосны лишь сполна разольётся

И понежится в мокрой темнеющей мгле.

Сосны холод предзимний воспримут охотно,

Без тепла они ярче начнут зеленеть.

И в осенних холстах, и на зимних полотнах —

Все оттенки зелёного будут звенеть.

 

Зимних вестников звуки нежданно нахлынут,

Сменят дождь на метели и без суеты

Кружевные косынки на сосны накинут —

Снежной мглы набросают на них с высоты,

А потом, разглядев необычные краски,

С их иголок стряхнут намерзающий лёд.

И пришедший декабрь — сияющий, яркий —

Цвет сосны за основу в этюды возьмёт.

 

 

 

Весеннее настроение

 

У цветов прекрасной сирени

Есть особенность: им дано

Возвращать людям радость мгновений

Всех ушедших счастливых свершений, —

Если вы распахнёте окно.

 

Всё прекрасное взору отрада:

В лепестках — драгоценный сапфир,

А в цветенье весеннего сада

Радость мая, томлений услада, —

Это мой возвратившийся мир.

 

 

 

О Ростове

 

Шью лоскутное одеяло

Из счастливейших давних лет,

Чтобы осенью согревало,

Не тая волнующий свет.

 

Ничего о тебе не забыла,

Мой Ростов и рабочий район,

Каждый день, что память хранила,

Я внесу в цветовой перезвон,

И огни добавлю проспектов,

И костры твоей старины.

Самым тёплым свечением спектра

Станет цвет крепостной стены.

 

А в стежках промелькнёт «четвёрка»,

Угловатый, неловкий трамвай.

Вот уже моя остановка:

«Выбирай судьбу… Выбирай!»

Поворот в шестьдесят девятый,

У меня счастливый билет,

Еду я до своей Десятой[1],

По дороге купив конфет.

А в проулках жердёла зреет,

Я всё шью и стежки — бегут.

И моя «четвёрка» успеет

Пробежать всё тот же маршрут.

 

 

 

Туманы и обманы

 

Я судьбу свою не разглядела,

У костров я грелась без неё,

Издали она меня жалела,

Понимая: каждому — своё.

 

    Счастье моё где-то потерялось,

    Я одна стою на берегу.

    Всё, что у меня сейчас осталось, —

    Чувство, что уже себе не лгу.

 

Были и подаренные розы,

Были объяснения в любви,

Были грозы, были и угрозы,

Розы оказались — не мои.

 

Ах, мои туманы и обманы,

    Пасмурные тягостные дни,

    Ах вы, мои кони, мои сани,

    Вы зачем одну меня везли?

 

Но меня судьба за всё простила,

Принесла покой на берег мой

И немного счастья — сохранила.

Остальное — мне искать самой.

 

 

 

Колыбельная

 

Музыка С. ХАЛАИМОВА

 

Если шиповник свои лепестки

Вечером будет ронять,

Шёлк лепестков унесут мотыльки —

Будут в них деток качать.

Сколько бы ветер в окно ни стучал,

Ночь поторопит луна.

Ветер уставший летит на причал,

Бег замедляет волна.

 

А-а! А-а-а-а!

Бег замедляет волна.

Баюшки-бай, баюшки-бай,

Детка моя, засыпай!

 

Светится маленькой звёздочки свет

С вечера и до утра.

Вечеру звёздочка скажет: «Привет!»,

А малышам: «Спать пора!»

Сосны склонили прямые стволы,

Спрятали длинную тень.

Свет фонарей расплескали столбы —

Вот и закончился день.

 

А-а! А-а-а-а!

Вот и закончился день!

Баюшки-бай, баюшки-бай,

Детка моя, засыпай!

 

 

 

Дом цвета небес

 

Музыка С. ХАЛАИМОВА

 

Я верну все свои мечты,

Позолоту сниму и фальшь.

Голубые их кирпичи

Сбросят сами бездумную блажь.

 

Я из них построю свой дом,

В цвет небес покрашу фасад.

Астры вырастут под окном,

А за домом поднимется сад.

 

Рядом будет бежать ручей,

В окнах — свет зажжённой свечи,

Я своих позову друзей

И отдам им от дома ключи.

 

Из любви, фантазий и грёз

Зазвучит симфонией вальс.

Я добавлю куст алых роз

В синеву расцветающих астр.

 

 

 

Раиса Кореневская,

Наталья Абрамова

Я приеду в Пухляковский
(Твоя музыка)

 

Музыка С. ХАЛАИМОВА

 

Хуторок мне этот снится,

Будоражит и во сне.

Белокрылой вьюсь я птицей

В чистой неба синеве.

Я приеду в Пухляковский

На денёк и вечерок,

Когда в листья абрикоса

Осень золото вольёт.

 

Хуторок, ты светлой дымкой

Мне при встрече помаши,

Тишиной твоею зыбкой

Насладиться разреши.

К виноградникам ветвистым

Я душой хочу припасть,

Твоим землям поклониться,

Твоим воздухом дышать.

 

А земля твоя бугрится,

Стелет волны ковыля,

Словно ласковая львица

Дышит рядом с гривой льва.

На буграх задует ветер —

Звуки флейты зазвучат,

Заструится тёплым светом

Созревающий мускат.

 

Тонкой струйкою налей мне

Этой музыки в бокал.

Заискрится вдохновенье,

Позабудется печаль.

Дивной музыки частицы

Виноград в себя вобрал.

Ту любовь, что в ней таится,

Дай, пожалуйста, мне в дар.

 

 

Раиса Кореневская,

Наталья Абрамова

 

Замечательный денёк
(Тропинка в Пухляковский)

 

Музыка С. ХАЛАИМОВА

 

Кружевные паутинки

Перестала осень ткать,

Свои милые картинки

Разрешила ветру снять.

 

Она бродит по просторам,

И вот где-то там нашла

То, что в октябре уходит, —

Много солнца и тепла.

 

Мой попутный ветерок

В виноградный мчится край,

Торопи меня, дружок,

Но меня не обгоняй.

 

Наша узкая тропинка,

В хуторок нас привела,

Моя лёгкая косынка

Улетает от меня.

 

А вдоль Дона — Пухляковский

На бугры легко взлетел,

На траве под абрикосом

Дерева густая тень.

 

Мой попутчик - ветерок

Тут же осень закружил,

Замечательный денёк

Это он ей подарил!

 

 

 

Я любовь не удержу

 

Музыка С. ХАЛАИМОВА

 

Над водой склонённой ивой

Одиноко я стою,

Месяц с неба молчаливо

Освещает грусть мою.

 

Грусть моя струится тихо

И такая же печаль,

Словно шлёт мне облепиха

Кислых ягод в горький чай.

 

Месяц в небесах высоких

Звёзд немало повстречал,

Но ведь, тоже одинокий,

Он любовь их растерял.

 

Я любовь не растеряю,

Я её не удержу,

Белой чайкой отпускаю

То, чем очень дорожу.

 

Над водой склонённой ивой

Одиноко я стою,

Месяц с неба молчаливо

Освещает грусть мою.

 

 

 

Волчата и зайчик

 

Музыка С. ХАЛАИМОВА

 

Солнце светит, а волчата

Просыпаться не хотят.

Шёрстка сера, мягки лапы,

Спят и ласково рычат!

 

Всем волчатам зайчик снится —

С ним так весело играть!

Улыбается волчица:

— Малыши! Пора вставать!

 

Там, где заинька таится, —

Уши из травы торчат!

Значит, зайчик не боится

Ни волчицу, ни волчат!

 

 

 

Отрадное

 

Музыка С. ХАЛАИМОВА

 

Ура! Ура! В Отрадное,

Где мамочка жила,

В село её нарядное

Поеду скоро я!

 

Шуршит машина шинами,

Сады, поля кругом.

С бегущими картинами,

Конечно, я знаком.

Исчезли тени длинные.

Зажгли свет фонари,

Повисли мандаринами

Дорожные огни.

 

И вот уже Отрадное,

Кубанские края!

Село, где утро раннее —

Красивая заря!

 

Зелёная, зелёная,

Стоит в селе гора.

Вода в реке — студёная,

Вокруг неё — жара!

А я в реке на удочку,

Рыбёшек наловлю,

Из камышинки дудочку

Сестрёнке смастерю!

 

Отрадное, желанное,

Там ждут меня друзья.

В Отрадном всё желанное,

Но главное, но главное —

Там бабушка моя!

 

 

 

И России, и Украине

 

Раскричались вороны у края села.

Поправляет старушка платочек из бязи.

Воду льёт из бутылки в железные вазы

Под четыре цветка, что сейчас сорвала.

Трёт старушка шершавой озябшей ладонью

След дождя с фотографий своих дочерей,

Рвёт с корнями ветвистый и цепкий пырей,

Розы ставит — и шёпотом: «Здравствуйте, дони…»

 

Лишь деревья внимают, что губы твердят:

«Здравствуйте… дочки… Елена… Оксана…»

А на сердце у матери горькая рана…

Но, ветвями склонившись, деревья молчат…

 

На земле Украины в Той давней войне

Её дочки горели в кровавом рассвете.

За чужих дочерей, вновь сгоревших в Одессе,

Сердцу матери горько и больно вдвойне.

 

 

 

Сироты прочитайте мысли

 

Изумрудные яркие краски,

Предназначенные для весны,

Не вливайте в осенние пляски

И в ночные недлинные сны.

 

Сироты прочитаете мысли

И свои, без коррозии ржи, —

Вы поймёте: на ветках повисли

Яблок ворохи с горечью лжи.

 

Мир ребёнка — уже не наивный,

Как и взгляд, что ещё очень чист.

Он найдёт без любви цвет правдивый,

Без добра — он не будет лучист.

 

 

 

Если

 

Если в парус твой вдруг ударит шквал —

Тот, что злобно бьёт камни вечных скал, —

Прошепчи слова: «Жизнь, тебя люблю!» —

И борись, сынок, за судьбу свою.

 

Ветер над тобой поднимает вой,

Будет гром греметь в туче грозовой:

Ты сорви рукой с дерзких туч огни,

И на свой флагшток весь огонь взметни!

 

А когда нога ступит на песок,

Эхо донесёт: «Оглянись, сынок».

Ты почувствуешь, как вокруг — светло,

На своей земле как тебе — тепло…

 

 

 

Смысл нелепости

 

Когда вдруг капля с потолка,

Срываясь, падает нелепо,

Испуг во взгляде чудака

И всплеск в стакане кипятка —

Как горстка вспыхнувшего пепла.

 

Бессмысленность мне не отсечь,

Но то, что есть закономерность,

Мою прервать не может речь…

Пусть небо расширяет течь,

И в жести — ржи несоразмерность.

 

Когда глаза поднять пора

От суеты ненужных строек,

Знать не хочу, что вновь жара…

А в крыше ржа и есть дыра…

И вкус у огурца так горек…

 

Рассказ на пыльном чердаке

При свете лунном, в меру тусклом,

Начну как все: о мотыльке

Или о храбром чудаке

Средь океана в чёлне утлом.

 

А что обыденность? Она

О берег бьётся грозной мощью.

Реки бегущая волна —

Свет солнца пронесёт до дна,

Но так темна безлунной ночью.

 

 

 

Диалог с собой

 

Крупным шрифтом лист объявлений

Что-то просит, не глядя в глаза,

И потом, с улыбкой надменной,

Исчезает, в рекламе скользя.

 

На листе и чётко, и зримо:

«Сероватые будние дни.

Не тревожьтесь, горят — без дыма.

Это — семечки-дни — без лузги.

И, пожалуйста, нам не врите,

Что бывали на острове Крит…

Не понравятся дни — верните:

Но меняем мы только шрифт…»

 

Ну и что ж… Взгляну… Разверните…

Сдвину быстро в сторонку дела…

Но, пожалуйста, извините,

Что на острове я не была…

Да, у них, говорят, маслины

Так похожи на наши сливы?…

Симпатичны в серьгах рубины…

Нет?… Обыкновенно красивы?…

 

Дни — беру. И необъяснимо

Выбираю широкую кисть…

В центре «Граффите» — гроздь рябины...

Стены яркие. Крашу и жизнь…

 

 

Волк, прыгнувший на флажки

 

Волки поняли, что следует прыгать на флажки… Но и охотники поняли, что волки прыгнут…

 

…И третий выстрел был не в сердце…

Хлопки и дым впитала ель.

Но певчих птиц живое скерцо

На миг прервало злое действо.

…Небес кружится карусель…

 

А волк, с клыков сдирая глянец,

Не видел, жизнь как перед ним

Красивый исполняла танец...

Она, с его душой прощаясь,

Ещё витала средь осин.

 

А он был в стае волк степенный,

А может быть, и добрым рос.

Но на флажки он прыгнул первым,

Припомнив думы откровений,

Пронзивших острый волчий мозг.

 

Вдруг вспомнил волк, как он однажды

Зайчишку рвать хотел в клочки,

А тот его ударил дважды,

Бессильной лапкой, но отважной, —

Он прыгнул… тоже на флажки…

 

Волк слышит хруст на стылых ветках,

Он чувствует, как ласков мох,

И в тишине — внезапной, цепкой —

Бьёт смерть своею лапой крепкой

И рвёт зубами хриплый вдох.

 

 

 

Памятник из бетона

 

Он был рождён в конце шестидесятых

На западной окраине Ростова.

Для тех, кто помнил глиняные хаты,

Район Советский долго звался «Новым».

 

Тянул район вверх этажей громаду,

Прохладу рощ в свои вливая окна,

И получил в двухтысячных в награду

Не памятник, а то, что ныне модно.

 

Чтоб скрасить быт живущего народа,

Поставили у нас в микрорайоне

Пивную кружку статуей «Свободы»

Из серого обычного бетона.

 

Бетону честь, но стоит ли гордиться

Ручьями пива, что журчат так слышно?

А серый цвет и в души устремился —

Так, может быть, захлопнем кружку крышкой!

 

 

 

Был ли он тебе враг?

Парням Украины

 

Огненным залпом «Град» рвёт небеса в клочки,

Больно глазам держать стынущие зрачки.

Яростно двигая мрак, лязгает траками танк.

Пальцы уже не сжать в крепкий мужской кулак.

Форма его кипит красками летних полей,

Жизнь его унесёт горький клин журавлей.

 

Был ли он тебе враг? Сам у себя спроси

И помолись за него, и за себя проси.

Поле он так же пахал, строил такой же храм,

Был он так же красив, так же, как ты, — упрям.

Вспомни свой дом, солдат, печь свою в изразцах,

Мать затопит её — холодно ведь в Черновцах.

Сердце твоё заболит — ты оглянись кругом…

Брось автомат, солдат, брата не трогай дом…

 

В этой земле, солдат, боль через край сейчас…

Сердце болит, солдат? Рана его — Донбасс…

 

 

 

С глаз сорву тугую повязку

 

Вход в больницу и… отстранённость…

К ней нельзя прислониться плечом.

В этом доме — скрытая чёрствость…

Разговор в пустоте — ни о чём…

А на кончиках пальцев — холод.

Под ногами смёрзшийся лёд.

На осколки он здесь расколот

И моё простодушие — жжёт!

 

Почему с клубком заблуждений

Жду в палате больничный рассвет?

На спектакле перерождений

Мне на выходе — выхода — нет!

Имитация медицины —

Не законченный ныне абсурд:

Краской сказки пишет картины,

Что на наш выставляются суд.

 

С глаз сорву тугую повязку:

Мне на выход — в ней не успеть!

А в картинах сказок — раскраску

Правдой чувства хочу рассмотреть!

 

 

 

Я буду петь свои простые ноты

 

Хотела я о счастье рассказать,

Своём, огромном, данном лично в руки.

Но мне пришлось по памяти листать

Мелодии умолкнувшие звуки.

 

Пишу о счастье. А из-под пера

Бегут с протестом изгнанные тени.

Они спешат напомнить, что пора

Отбросить неразумные сомненья.

 

А если фальшь и не велик предел

Устойчивости бесконечной веры, —

Себе оставлю много разных дел,

Найду часы, где есть покой без меры.

 

Я и сейчас не стану отрицать,

Что без тебя всё так же в доме — пусто!

Но почерк торопливый разбирать —

Вновь возродить угаснувшее чувство.

 

Забыта боль, и на душе — покой.

Опять пою простых фантазий звуки.

Но, может быть, надену шляпу в зной,

И полечу, расправив крылья-руки.

 

 

 

Посвящаю композитору Сергею Халаимову
и певице Наталье Абрамовой.

 

Играй, Серёжа!

 

В февральский день в особняке старинном

На стёклах окон капельки дождя.

Играет вальс маэстро Халаимов[2],

А в зале — те, кто рядом с ним всегда.

Мгновения вдруг стали ощутимы,

А чувства отразили зеркала,

Ведь и любовь, и радость будут зримы,

Когда звучат аккорды и слова.

Старинный дом вбирает, словно чаша,

Ту музыку, что мы в душе храним.

Играй, Серёжа! Спой ещё, Наташа!

Дыханье мы созвучно затаим.

 

 

 

Будешь жить!

 

Лифт, трамбуя в пласты этажи,

На конечном надолго застыл.

А на картах больничных дрожит

Жизнь моя, потерявшая пыл.

 

В глубине коридоров больниц

Скользко отблескам белых одежд.

Силуэт мой падает ниц

Перед образом светлых надежд.

 

Бред и жар. И летит потолок,

И под ним я с утра до утра.

Слышу мамин короткий звонок:

Поезд — вечером. Едет сестра.

 

В светлом ветре надежд и добра

Отодвинулся сумрак окна.

«Здравствуй, брат!» — говорит мне сестра.

«Будешь жить!» — говорит мне она.

 

 

 

Хорошо быть чудаком!