Братья без штанов — не Моя проблема

 

Сегодня суббота. Наша машина останавливается возле большого современного дома с высокими окнами и длинным деревянным пандусом, ведущим к парадной двери.

Мне кажется, я этого не выдержу.

Мама смотрит на меня в зеркало заднего вида.

— Кусочек торта? — Дэвид не знает, куда девать свои руки.

— В четыре часа. — Я хватаю его за локоть, чтобы добиться внимания. — Вот твои правила.

Передаю ему листок. Дэвид читает вслух:

— Жуй с закрытым ртом. Не смей открывать или закрывать двери в чужом доме. Не лезь в холодильник и не включай телевизор. Ешь торт вилкой, а не руками.

— Кэтрин, я пригляжу за ним, — говорит мама. — Не волнуйся.

Мне хочется крикнуть: «Да неужели? Как тогда в гостях у Мелиссы?» Но я вылезаю из машины молча — сейчас у меня есть проблемы и поважнее.

Я иду к дому, сжимая в руках пакетик разноцветных мармеладок и открытку, на которой я нарисовала акварелью пару морских свинок, пожирающих торт («Насвинячь в день рождения!»), и гитару, упакованную в два целлофановых мусорных пакета, с огромным красным бантом на грифе. Это лучшая упаковка, которую мне удалось придумать для такого большого подарка.

Сердце стучит в такт шагам, когда я поднимаюсь по пандусу. Возле двери отчетливо слышен гулкий бас и приглушенный смех.

Я нажимаю кнопку звонка. Мне хочется оставить гитару на пороге и юркнуть в кусты, но дверь уже открывается.

Передо мной подросток со знакомыми вьющимися рыжевато-каштановыми волосами.

— Привет! Я Мэт, брат Джейсона.

— А я Кэтрин.

— Кэтрин? — Он улыбается, приподнимая одну бровь. — Это ты сделала Джейсону всякие прикольные карточки?

Щеки мои горят. Ясно, что любой, кто разговаривает с Джейсоном, видит мои карточки. И почему я раньше об этом не подумала?

— Проходи. Я скажу Джейсону, что это ты.

В гостиной полно народу. Дети и взрослые болтают и смеются. Кто-то сидит на стуле, кто-то стоит у стола — пьет кофе или газировку. На диване расположилось семейство с двумя малышами. Их мама улыбается мне, и я улыбаюсь в ответ.

Но Джейсона нигде не видно. Я держу гитару рядом, стараясь, чтобы она не очень бросалась в глаза.

— Кэтрин! — Миссис Морхаус направляется ко мне. — Проходи. На кухне есть пицца. Бери тарелку, чувствуй себя как дома. Мэт, нам нужны стулья. Ты не принесешь парочку с задней веранды?

Она в юбке и на каблуках. Зря я не подкрасила губы и не надела что-нибудь поинтереснее, чем шорты с футболкой. Когда она подходит ближе, я спрашиваю:

— Вы знаете, что Джейсон пригласил моего брата зайти на кусочек торта?

— Да, я сейчас отложу для Дэвида кусок побольше.

Глядя на эту шумную компанию и на обилие дверных ручек, каждую из которых Дэвиду захочется подергать, я начинаю жалеть, что пришла. Оставив открытку и мармеладки на столе с подарками, я сажусь возле пожилой женщины и запихиваю гитару к себе под стул. Надо было подарить Джейсону компакт-диск с музыкой. Ком подступает к горлу, когда я представляю, как Джейсон у всех на глазах разворачивает старую гитару.

— Привет! — говорит женщина, расправляя подол своего летнего платья. — Не правда ли, чудесный праздник?

— Да, а вы не знаете, где…

— Джейсон! — кричит миссис Морхаус. — Вот ты где. Кэтрин пришла.

Джейсон появляется в дверях кухни.

Он ищет меня взглядом, и я направляюсь в его сторону. Хоть бы он улыбнулся или нахмурился — сделал бы хоть что-нибудь, чтобы я могла понять, сердится он или нет. Но лицо Джейсона невозмутимо.

— С днем рождения! Я кое-что оставила для тебя на столе, но у меня есть для тебя еще один подарок.

Спасибо.

Я касаюсь карточки Секрет.  Джейсон убирает руки, чтобы я могла переворачивать страницы разговорника.

Хочу. Открыть. Подарок  — показываю я. Потом лезу в карман шортов и достаю Вместе.

На карточке я нарисовала себя на красной скамейке, а рядом Джейсона в его кресле.

— Прости меня.

Джейсон улыбается. Ты. Меня тоже. Пойдем. Со мной.  Он разворачивается к выходу. Я вытаскиваю гитару из-под стула и спешу следом за ним, пряча ее за спиной. В коридоре я успеваю насчитать еще четыре двери для Дэвида. Джейсон заезжает в комнату.

У меня по спине пробегают мурашки. Конечно, в доме полно народу, и все-таки есть что-то гадкое и неправильное в том, что я захожу в комнату мальчика.

Над кроватью между двумя бейсбольными плакатами висит мой рисунок с домом Кристи.

А у окна стоит электрическое пианино.

— Это твое пианино?

Он кивает и переворачивает страницу разговорника. Я. Играю. Плохо. Но. Нравится.

— Мне бы хотелось послушать, как ты играешь. — Я достаю гитару из-за спины. — Прости, что такая упаковка, но я не знала, как иначе замаскировать ее.

Я развязываю ленту и снимаю мусорные мешки. Очевидно, что гитара не новая, но я надраила ее до блеска.

— Мама возила ее в музыкальный магазин, они перетянули струны и все настроили. Эта часть подарка от Дэвида, а гитара от меня.

Он широко улыбается. Спасибо. Кэтрин. Прекрасно. Гитара.

— Пожалуйста. — Я кладу ее поперек кресла, и он проводит пальцами по струнам. Звук насыщенный и волшебный, он звенит в воздухе даже после того, как Джейсон убирает руки.

Потрясающе!  Жестом он показывает мне, чтобы я положила гитару на кровать.

Я беру у него гитару и кладу ее на подушку. Слышу, как Джейсон у меня за спиной переезжает к окну.

И вдруг начинает звучать музыка. Я оборачиваюсь и вижу, как Джейсон, подавшись вперед, тянется из кресла к своему пианино. Я подхожу ближе и вижу его пальцы. Они согнуты пополам, и он касается клавиш почти так же, как карточек со словами, по одной за раз. Мелодия простая и запоминающаяся.

— Как красиво!

Моя. Музыка.

— Джейсон? — послышался голос.

Я оборачиваюсь. В дверях стоит его мама, она улыбается:

— Дедушка должен будет скоро уйти. Думаю, пора подавать торт.

Джейсон сдает назад и поворачивается к двери. Я мельком оглядываю пианино, гитару на подушке, плакаты и рисунок с домом Кристи.

В коридоре уже слышно, как гости поют «с днем рождения», но я тихонько напеваю мелодию Джейсона. Мне хочется ее запомнить.

Торт шоколадный, мой любимый, но я лишь размазываю его вилкой по тарелке.

Рядом со мной на диване пожилой сосед Джейсона подробно рассказывает о своей борьбе с бурундуками:

— Они кажутся такими славными, пока не сгрызут в подвале все провода.

Звонят в дверь. Миссис Морхаус открывает.

— Спасибо, что пригласили нас, — доносится мамин голос. — Дэвид ждал этого весь день.

— А теперь я думаю не о том, какие они славные, — говорит сосед, — а о том, как оплатить счет за ремонт проводки.

Не успела я встретить маму и брата, а Дэвид уже пронесся мимо меня:

— Торт?

Я не спускаю с Дэвида глаз, пока он сидит на кухне за столом, особенно когда миссис Морхаус показывает что-то маме из окна.

— Какая красота! — говорит мама. — Их трудно выращивать? У нас в семье муж занимается садоводством.

Я встаю.

— Приятно было познакомиться, — говорю я человеку с бурундуками, когда замечаю, что Дэвид тянется к блюду с отставленным тортом. — Э-э… всего хорошего.

— Проклятые мелкие твари, — обращается он к соседке с другой стороны. — Заметили одного, считайте, что у вас их уже целый выводок.

Я спешу на кухню и ставлю свою тарелку с тортом перед Дэвидом.

— Ешь вилкой, а не руками, — шепчу я, вкладывая свою вилку в его ладонь.

Какая-то женщина полощет в раковине посуду, а Мэт стряхивает крошки с тарелок в мусорное ведро. Девочка-подросток с косичками вносит в кухню ребенка с перепачканным шоколадом ртом:

— Можно мне еще салфеток?

Джейсон подъезжает ко мне. Прости.

Сосед. Говорит. Все время.

— Ничего страшного. Моя бывшая соседка миссис Баумен тоже любит поговорить.