М. Е. Салтыкова-щедрина «самоотверженный заяц»

 

При многообразии теорий и концепций комического исследователи связывают эту категорию с понятием противоречия, несоответствия. Ю. Борев данное наблюдение положил в основу своего определения: «Сущность комического – в противоречии. Комизм – результат контраста, разлада, противостояния: безобразного – прекрасному (Аристотель), ничтожного – возвышенному (И. Кант), нелепого – разумному (Жан Поль, Шопенгауэр), бесконечной предопределенности – бесконечному произволу (Шеллинг), автоматичного – живому (Бергсон), ложного, мнимо основательного – истинному и основательному (Гегель), внутренней пустоты – внешности, притязающей на значительность (Чернышевский), нижесреднего – вышесреднему (Гартман)» [Борев 1997: 177].

Категорией комического в эстетике обозначается специфическая сфера эстетического опыта, в которой на интеллектуально-игровой основе осуществляются благожелательное отрицание, разоблачение, осуждение некоего фрагмента обыденной действительности (характера, поведения, претензии, действия и т.п.), претендующего на нечто более высокое, значительное, идеальное, чем позволяет его природа, с позиции этого идеального (нравственного, эстетического, религиозного, социального и т.п.) Реализуется этот процесс обычно путем создания или спонтанного возникновения искусственной оппозиции (противоречия) между идеалом и конкретной попыткой его актуализации, неожиданно разрешающейся в ничто, лопающейся как мыльный пузырь, что вызывает в субъекте восприятия смеховую реакцию. В смехе, осмеянии, высмеивании и снимается эта искусственная оппозиция. Элемент неожиданного при снятии этого противоречия (явного несоответствия идеального и феноменального, содержания и формы, сущности и ее проявления, претензии субъекта его реальным возможностям и т.п.) существен для возбуждения смеха и особого (веселого) наслаждения. Питательной средой комического, сферой его основного приложения как в жизни, так и в искусстве является обыденная жизнь человека, где бесчисленные мелочи постоянно способствуют возникновению комических ситуаций, бытованию комических персонажей [Бычков 2004: 235].

Комическое – это игра со смыслом, а возникающий смех – результат интеллектуально-смысловой игры. Понять правила игры автора могут только посвященные, только погруженные в культурную среду народа определенной эпохи, имеющие представления о системе высших ценностей и идеалов, которые не могут быть предметом комического, но в определенных условиях могут быть низвержены в область комического (по М.М. Бахтину).

Цель уроков по сказкам Салтыкова-Щедрина – выявить те формы (юмор, ирония, сарказм, гротеск) и приемы комического (гипербола, литота, анаграмма, каламбур, сравнение и др.), которые использует сатирик в сказке «Самоотверженный заяц».

Сказка М.Е. Салтыкова-Щедрина «Самоотверженный заяц» близка народным сказкам о животных, но ее содержание осложняется и проблемами современной писателю жизни. «В щедринских сказках художественные, философские, публицистические начала находятся в сложнейшем сплетении, и нужно чуткое внимание, чтобы понять их» [Дмитренко 1998: 54]. Обращаясь к фольклору, автор находил в нем прежде всего множество привычных для национального сознания образов: лиса – хитрость, заяц – слабость и трусость, волк – сила, хищничество, коварство, обман и т.д.

Исследователь Ю.В. Лебедев делит сказки Салтыкова-Щедрина на четыре группы: «сатира на правительственные круги и господствующее сословие; сатира на либеральную интеллигенцию; сказки о народе; сказки, обличающие эгоистическую мораль и утверждающие христианские идеалы» [Лебедев Ю.В. 2000: 225]. Анализируемая сказка включена во вторую группу: «это сатира на русскую интеллигенцию» [Лебедев Ю.В. 2000: 225]. В Словаре В.И. Даля слово интеллигенция означает «разумная, образованная, умственно развитая часть жителей» [Даль 1881, 2: 46]. В словарях Д.Н. Ушакова и С.И. Ожегова это слово трактуется как «общественный слой работников умственного труда, образованных людей» [Ожегов 1987: 204], которые озабочены судьбами своего отечества; стремятся к социальной критике; способны сопереживать «униженным и оскорбленным». К интеллигенции относятся люди разных профессиональных групп, принадлежащие к разным политическим движениям, но имеющие общую духовно-нравственную основу.

Герой сказки мало похож на интеллигента, скорее, это мелкий чиновник, а правильнее сказать, обыватель. Это слово как нельзя точно раскрывает всю сущность людей, погруженных в поток повседневной жизни. Обыватель – это «водворенный, поселенный прочно, владелец места, дома» (В.И. Даль); «человек, живущий только личными, мелкими интересами» (С.И. Ожегов). Писатель обличает поведение и психологию обывателей, размышляя о предназначении человека: «жил открыто, революций не пущал, с оружием в руках не выходил, бежал по своей надобности – неужто ж за это смерть»? Продолжая традиции Н.В. Гоголя, сатирик сосредоточил порок в людях «средних», ничем не примечательных, которые и скрывают за маской учтивости, скромности, преданности, благородства и даже рыцарства вялость и нерешительность натуры, неспособность к активным действиям.

Заглавие сказки очень точно определяет ее смысл. В народном представлении заяц является синонимом трусости. «Самоотверженный» – жертвующий своими интересами ради других, ради общего блага, героический и благородный» [Ожегов 1987: 567]. Прием оксюморона («самоотверженный заяц») помогает разоблачить рабскую покорность обывателей и их тайную надежду на снисходительность властей («вдруг волк возьмет
да и помилует»). Ведь свою участь быть съеденным заяц воспринимает как вполне естественную («сбегать жениться, да обратно, чтобы к волку на завтрак попасть»). Автор гиперболизирует трусость зайца и доводит ее до абсурда: он не может сбежать, так как «волк не велел», а он сам «дал слово». Понять авторскую оценку героев и ситуаций помогают многочисленные приемы и средства комического. Народно-сказочные элементы (условность времени и пространства, иносказательный язык, доступный демократическим слоям населения) укрупняют масштаб художественного изображения, дают возможность увидеть за единичными явлениями события национальной жизни. Прием «реальной фантастики», с одной стороны, возвращает чувство реальности, с другой – выводит на уровень философского обобщения. Казалось бы, «случайное» упоминание названия газеты «Московские ведомости» на самом деле раскрывает очень важную позицию писателя. У Щедрина есть сказка с весьма говорящим заглавием: «Обманщик-газетчик и легковерный читатель». Парадокс в том, что обманы газетчика пришлись по вкусу читателю. Газетчик богател на лжи, но и читатель не оставался внакладе. Правду горькую он знать не хотел и только твердил:

Тьмы низких истин нам дороже

Нас возвышающий обман…

В этой насквозь ироничной истории определяющей чертой стиля становится игра значениями слов, где с головокружительной быстротой обман предстает истиной и наоборот. «Пафос автора вырастает из убеждения, что газета – это фабрика мифов, источник превратных представлений о мире и человеке» [Дмитренко 1998: 54].

Следуя традициям своих предшественников, Салтыков-Щедрин использует ироническую манеру повествования, в этом ему помогает разговорная речь и словесные формулы: «пуще»; «ждет, чай, его»; «подождала-подождала, слюбилась»; «заячьи-то мечты»; «бишь»; «помирает»; «услыхавши»; «слопают»; «прянет – и след простыл»; «пальца вам в рот не клади» и т.д. В его произведениях можно выделить различные виды иронического повествования, например, ироническое утверждение («я его вместо тебя съем; а коли воротишься – обоих съем, а может быть…ха-ха… и помилую», «скоро сказка сказывается, а дело промежду зайцев еще быстрее делается», «Шутка ли? в тридевятое царство поспеть надо, да в баню сходить, да обратно, чтобы к волку на завтрак попасть») или ироническую похвалу ( «волк… с волчихой перешептывается: должно быть, зайца за благородство хвалят», «слово, вишь, дал, а заяц своему слову - господин»), ироническую характеристику («бедняга, осужденный, умен был косой»), притворное сочувствие («Думает это бедняга и слезами захлебывается», «Вот они, заячьи-то мечты!»)

Щедрин использует и такое средство создания комического, как гротеск: «Бежит, земля дрожит. Гора на пути встретится – он ее «на уру» возьмет; река – он и броду не ищет, прямо вплавь так и чешет; болото – он с пятой кочки на десятую перепрыгивает», «В одном месте дожди прилились, так что река… вздулась и на десять верст разлилась. В другом месте король Андрон королю Никите войну объявил. В третьем месте холера проявилась… А кроме того, волки, лисицы, совы – на каждом шагу так и стерегут».

Комический эффект достигается соединением высокого, книжного стиля («волчье око», «приговоренного и лишению живота посредством растерзания») и просторечного («зачахла», «сердце закатится», «неужто», «кабы» и др.) Частотна уменьшительно-ласкательная лексика: «головка», «заинька», «ушки» и др.

Одним из приемов комического в сказках Салтыкова-Щедрина является перечисление несоотносимых явлений, действий как однородных: «в тридевятое царство поспеть надо, да в баню сходить, да жениться».

Таким образом, созданные автором сказочные образы трусости, псевдоучтивости, псевдоскромности, псевдопреданности, псевдоблагородства и даже псевдорыцарства демонстрируют не только неестественность, уродливость русской действительности, но и свидетельствуют о глубочайшей трагедии человеческой жизни.

Итак, изучая со школьниками сатирические сказки, учитель должен обращать внимание учеников не только на сюжет или особенности композиции, но и на способы создания комического эффекта. Переходя каждый раз на новую ступень литературного образования, учащиеся последовательно овладевают знаниями о формах и приёмах этой сложной эстетической категории. Читая литературные сатирические сказки, школьники учатся видеть общее и особенное в произведении того или иного писателя.

Вопросы к сказке «Самоотверженный заяц»:

1) В чём писатель следует за народной традицией и что нового вносит в это жанр? (На этот вопрос школьники отвечают в конце урока.)

2) Какие человеческие качества олицетворяют герои сказки: волк и заяц?

3) Почему заяц назван «самоотверженным» и о какой «самоотверженности» идёт речь в произведении?

4) Почему заяц смиряется со своей участью, втайне надеясь на волчью милость?

5) Какие пороки обличает писатель?

6) Какие средства обличения он использует?

7) Какой мудрости учит Салтыков-Щедрин своих читателей?

Итогом работы на уроке может стать таблица

Традиции жанра бытовой сказки и сказки о животных	Новаторство писателя в разработке жанра сказки
Образы животных как отражение народной мудрости и житейского опыта	Соединение трёх планов повествования: сказочного, реально-исторического, бытового
Национальный колорит (река, болото, баня)	Отсутствие положительных героев
Сказочные обороты и выражения («скоро сказка сказывается…», «ни в сказке сказать, ни пером описать»)	Углубление социальной проблематики, актуализация политического контекста
Условность времени и пространства («Тридевятое царство»)	Использование публицистической лексики, канцеляризмов и речевых штампов: революция, оружие, чиновник особых поручений, лишение живота посредством растерзания, осуждённый и др.
Используются наиболее характерные приёмы: ирония, гипербола, антитеза, алогизм, оксюморон, смешение стилей	Приём «реальной фантастики» (Тридевятое царство и газета «Московские ведомости»)
Преобладает форма диалога
Эзопов язык

 

Таким образом, последовательное освоение средств и приёмов комического изображения подводит к разговору об особенностях авторского стиля, обеспечивает вхождение школьников в особый мир смеховой культуры, создаёт условия для овладения гуманными способами разоблачения несообразностей, нелепостей человеческой жизни, расширяет поле их интеллектуальной деятельности.

 

ЛИТЕРАТУРА

Борев Ю. Эстетика. В 2 т. Т. 1. Смоленск, 1997.

Бычков В.В. Эстетика: Учебник. М., 2004.

Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. В 4 т. М., 1989. Т. 2.

Дмитренко С.Ф. Щедрин: незнакомый мир знакомых книг. М., 1998.

Лебедев Ю.В. Русская литература ХIХ века. Вторая половина. Книга для учителя. М., 1990.

Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1987.

Салтыков-Щедрин М.Е. Сказки. М., 2008

 

ТЕМА 6.