Билет 11. Хань фэй (ок. 280 – 233 гг. До Н. Э. ) и проблема конфуцианско-легистско-даосского синкретизма

韓非. Крупнейший теоретик легизма, автор трактата «Хань Фэй-цзы». Был первым сановником Цинь Ши-хуана. В молодости интересовался идеями Шан Яна и Шэнь Бу-хая (IV в. до н.э.), учениями «о контроле над чиновниками», о законе и искусстве управления, произведениями мыслителей школы даодэ-цзя. Учился у Сюнь-цзы и был выдающимся учеником. Был сторонником именно жесткого легизма и от мягкого легизма Гуань Чжуна ничего не перенял. Резко выступал против конфуцианских ученых. Даже Сыма Цянь отметил, что его доктрина жесткая. Жесткий легизм Шан Яна + искусство административного управления Шэнь Бу-хая.

Xань Фэй соединил и развил предшествовавшие доктрины легистов, завершив легальную разработку целостной легистской доктрины. Его политич. учение опирается на развитую систему общетеоретич. построений, выводящих этич. нормы и принципы управления из законов универсума. В русле даос. натурфилософии он обосновал необходимость следования дао как источнику и общей закономерности всего сущего: «дао — это то, что делает вещи такими, как они есть» («Хань Фэй-цзы», гл. 6). Хань Фэй продолжил детальную терминологич. разработку понятия ли [1] (принцип), толкуя «принципы» как закономерности мироздания, обусловливающие качества отдельных вещей (размер, форму, вес, прочность), как «формирующий вещи узор (вэнь) [мироздания]» (там же). Все множество «принципов» объемлется дао, к-рое в то же время «гибко и мягко» следует «принципам» вещного мира. «Отбрасывающий дао и ли [1]» правитель неизбежно «потеряет свой народ и лишится богатств», у выверяющего же свои действия по дао и ли [1], как по циркулю и угольнику «нет дел, в которых бы он не добился успеха» (гл. 6). Многие его рекомендации нашли применение в политич. практике империи Цинь и, в той или иной степени, последующих императорских династий.

Его трактат Хань Фэй-цзы. В «Хань Фэй-цзы» соединены и развиты легистские доктрины Шан Яна и Шэнь Бу-хая. У первого заимствовано прежде всего учение о всесилии писаного юридич. закона (фа [1]); концепция «наград и наказаний» как основного метода управления, учение о примате земледелия и войны над всеми другими занятиями. У Шэнь Бу-хая почерпнута идея системы управления гос. аппаратом (син мин) и принципы взаимоотношений с ним государя, к-рый должен единолично принимать решения, избегая консультаций с сановниками. Однако, согласно «Хань Фэй-цзы», Шэнь Бу-хай не уделял должного внимания законам, заботясь прежде всего о наказаниях чиновников (гл. 43). Хань Фэй выступал за разрушение патронимических связей, т.к. существование основанных на них органов самоуправления сужало рамки деспотич. власти, отстаивал идею допущения к гос. службе всякого способного претендента независимо от его происхождения (гл. 44).

Гл. объектом теоретизирования Хань Фэй, как и Шэнь Бу-хай, делает не социум, а чиновничество. Помимо системы «наград и наказаний» в «Хань Фэй-цзы» предложен ряд мер воздействия на бюрократию с учетом ее психологич. особенностей: предоставляя высокие должности и оклады, держать их обладателей в страхе за свою судьбу; постоянно напоминать чиновникам, кому они обязаны благополучием и как следует себя вести, чтобы не лишиться этих благ; угрожать чиновникам за проступки уничтожением всей семьи и даже целой патронимии; поддерживать систему взаимной слежки и доносительства и т.п. (гл. 48).

Важная часть доктрины Хань Фэя — учение о мудром правителе, к-рый не должен уступать чиновникам ни крупицы власти, ибо они «превратят эту крупицу в сто крупиц» (гл. 31). Особенно следует оберегать право государя единолично награждать и наказывать чиновников (гл. 7). Для реализации юридич. закона пригодны любые средства, необходимы жестокость и всемерное ограничение образования: «В государстве мудрого правителя нет книг ученых» (гл. 49). Одно из основных качеств правителя — скрытность: иногда разумнее «принизить свои способности», дабы утаить от приближенных мотивы своих поступков и свои планы, понаблюдать за поведением чиновников. Правитель должен поддерживать в чиновничьей среде атмосферу взаимной подозрительности, раскалывать сановников на противоборствующие группировки, не допуская чрезмерного усиления одной из них (гл. 1).

Он написан простым и ясным, почти лишенным стилистических красот языком. Хань Фэй-цзы не слишком утруждает себя доказательствами: эпоха интеллектуальных исканий была уже позади, все аргументы о путях и способах познания истины исчерпаны: наступало время «наведения порядка». Любимый прием Хань Фэя — ссылка на какой-нибудь исторический пример, к которому прилагается назидательный, часто откровенно циничный вывод. Если бы не претензия на роль серьезного государственного мужа, Хань Фэй-цзы можно было бы счесть рассказчиком скандальных анекдотов. В любом случае главный теоретик легизма слишком разочарован и слишком презирает людей, чтобы любоваться собой и тем более другими. Но он гордится безжалостной трезвостью своего ума и преподносит миру свою жестокую истину не терпящим возражений тоном, не допуская мысли о том, что его взгляды могут быть предвзятыми и противоречивыми. Тем более не думает он о том, какого демона призывает в мир. Его книга отменяет силу убеждений, предоставляя свободу убеждению силой. Помимо Шан Яна и Шэнь Бухая, Хань Фэй еще почитал идеи Лао-цзы. В трактате «Хань Фэй-цзы» две главы посвящены толкованию изречений из «Дао-Дэ цзина». Их философское содержание заметно отличается от большинства других глав книги, и собственно легистские принципы автора предстают в них в явно смягченном виде. Это обстоятельство логично объяснить, разумеется, особенностями заданной в них темы. Американский исследователь Ч. Хэнсен видит в них плод раннего творчества Хань Фэй-цзы. Китайский ученый Чэнь Цисянь, напротив, считает их позднейшей вставкой, написанной авторами даосско-легистского толка.
НЕМНОЖКО ЦИТАТ НА ПОЧИТАТЬ: Хань Фэй завершил формирование легизма, синтезировав систему Шан Яна с концепциями Шэнь Дао и Шэнь Бу-хая, а также введя в него нек-рые общетеоретич. положения конфуцианства и даосизма. Он развил намеченную Сюнь-цзы и важнейшую для последующих филос. систем (особенно неоконфуцианства) связь понятий дао и «принцип» (ли [1]): «Дао есть то, что делает тьму вещей таковой и определяет тьму принципов. Принципы суть знаки (вэнь), формирующие вещи. Дао — то, благодаря чему формируется тьма вещей». Вслед за даосами Хань Фэй признавал за дао не только универсальную формирующую (чэн [2]), но и универсальную порождающе-оживотворяющую (шэн [2]) функцию. В отличие от Сун Цзяня и Инь Вэня (см. Сунъинь-сюэпай) он считал, что дао может быть представлено в «символической» (сян [1]) «форме» (син [2]). Воплощающая дао благодать (дэ [1]) в человеке укрепляется бездействием и отсутствием желаний, ибо чувственные контакты с внешними объектами растрачивают «дух» (шэнь [1]) и «семенную эссенцию» (цзин [3]). «Прекрасный запах, тонкий вкус, крепкое вино, жирное мясо, приятные для рта, грозят болезнью. Прелестный вид и улыбка, белые зубы, радуя чувства, вредят семенной эссенции. Поэтому и удаляют чрезмерность и излишество, и телу тогда нет вреда» («Хань Фэй-цзы», гл. 8). «Если дух совершенно не растрачивается под влиянием внешних объектов, достигается сохранение личности. Такая полнота называется приобретением, т.е. приобретение есть приобретение личности. Всякая благодать (дэ [1]) накопляется благодаря бездействию, выполняется в силу отсутствия желаний, достигает покойного состояния за отсутствием помыслов, крепнет при отсутствии применения; если же действовать и желать, то для благодати нет места» (там же, гл. 20).

Отсюда следует, что и в политике полезно придерживаться спокойной скрытности. «Дела приходят к положительному результату благодаря тайне, а проекты/слова рушатся вследствие того, что они обнаруживаются» (там же, гл. 12). Надо предаваться своей природе и своему предопределению, а не «обучать людей гуманности и должной справедливости», к-рые так же непередаваемы, как ум и долголетие: «Сейчас есть такие, к-рые говорят людям: “Непременно смогу сделать тебя умным и долголетним”. Но весь мир считает это чепухой: ведь ум [дается] природой, а долголетие [дается] предопределением (мин [1]). Природа и судьба — это то, чего люди не могут постичь. А прельщать людей тем, что они сделать не в силах, — весь мир называет [это] чепухой [...] Ум народа так же не может быть использован, как и сердце ребенка» (там же, гл. 50).

ЕСЛИ ХОЧЕТСЯ ЕЩЕ ПОДРОБНЕЕ, МОЖНО ПОЧИТАТЬ У ВАСИЛЬЕВА (С 337, там прям по главам содержание краткое)

Небольшой вывод: Легизм сыграл решающую роль в создании империи, и в этом смысле значение доктрины нельзя переоценить. Он заложил фундамент бюрократической администрации, способной- скрепить всю империю в условиях дефеодализировавшейся, но все еще продолжавшей вести жестокую междоусобную борьбу Поднебесной. Можно сказать, что легисты сыграли важную историческую роль в судьбах Китая. И не вина, а беда их в том, что они, предложив стране свою на первый взгляд разумную, работоспособную, если не единственно верную концепцию, допустили ошибку: не учли, что население страны, привыкшее руководствоваться традициями, не было готово к слепому следованию любым командам сверху, сопровождавшимся к тому же принуждением и насилием.

(Насчет проблемы синкретизма: я конкретно ничего не нашла, но думаю так. Хань Фэй активно и жестко критиковал конфуцианцев, даже если некоторые их мысли пересекались, однако конфуцианская доктрина, как и даосская, уже были широко распространены в Китае, и резко переменить свое отношение к ним у китайцев не получалось, а жесткий легизм в доктрине Хань Фэя предполагал именно авторитарный, диктаторский режим правления, к которому население страны не привыкло)