Особенности человеческого знания

 

Значительная часть наших знаний исходит из опыта и имеет практическое значение. В течение жизни мы приобретаем определенные навыки и умения, которые позволяют нам взаимодействовать с миром и другими людьми. Эти навыки мы также называем «знанием», но это не есть знание в строгом смысле. Мы можем спросить: ты знаешь, как играть в теннис? Или: ты знаешь, как отремонтировать этот кран? Но вполне корректно спросить: ты умеешь играть в теннис? Ты можешь отремонтировать этот кран? Не исключено, что я знаю как, но не умею или не могу. Тем не менее, я могу научиться играть в теннис или ремонтировать краны. Иногда даже мне не надо объяснять, как это делается. Я могу научиться определенным видам деятельности, наблюдая, как это делают другие. То есть процесс обучения может происходить путем имитации деятельности других людей или благодаря непосредственному участию в игре. В английском языке для обозначения подобного рода деятельности существует слово skill («умение», «мастерство», «навык»). Часто такое обучение происходит даже без слов, просто путем повторения определенных упражнений и действий. Здесь у людей много общего с животными.

Животные также учатся и приобретают необходимые для них навыки и умения. Они, например, учатся отличать полезные растения от опасных, учатся охотиться, догонять добычу или удирать от хищников. Также и в животном мире родители учат детей, передают им определенные умения, необходимые для успешной ориентации в мире, а детеныши в игровых ситуациях шлифуют навыки для будущей взрослой жизни. Например, когда я пишу эти строки, я вижу, как играют четверо котят: они бегают друг за другом, соревнуются, имитируют элементы охоты и борьбы  и т. д. Наконец, молодежь усваивает правила группы и сложную иерархию, которая существует между членами этой группы (будь то стадо овец или стая волков, группа шимпанзе или горилл).

Впрочем, между животными и людьми имеется и весьма серьезное отличие. Человек для передачи и усвоения знаний пользуется языком. Человеческое знание имеет пропозициональную природу (т. е. производится, хранится и передается в форме предложений – propositions). Пропозициональная природа человеческого знания существенно меняет характер человеческих практик. Наши практики (т. е. разнообразные сферы нашей деяльности — от повседневных дел до науки, политики, права, искусства), вместе с их правилами, предстают как бесконечный простор для развития и изменений. Мы можем совершенствовать правила, делать наши практики значительно более развитыми и эффективными.

Но у пропозициональности человеческого знания есть еще одна важная особенность: сформулированные и изложенные нами предложения могут приобретать статус истинности или ложности, могут быть подтверждены или опровергнуты. Животные инстинктивно подчиняются правилам. А человек может спросить: а оправданы ли, подходящи эти правила? Почему я должен им подчиняться?

Животное ведет себя определенным образом, следуя своим базовым способностям и инстинктам, а человек может спросить: правильно ли, адекватно ли я себя веду? Приемлемо ли такое поведение в этих обстоятельствах? То есть для человека речь идет не просто о правилах и поступках, а об их оценке. Наши практики существенным образом связаны с нормативными представлениями, с принципами, нормами и ценностями.

На уровне теоретического познания эта нормативность представлена в  виде вопросов об истинности или ошибочности наших утверждений и убеждений. А на уровне практической деятельности нормативность выражается в виде вопросов о нравственности, справедливости или правомерности наших действий и поступков. Первым классом вопросов занимается теоретическая философия (в частности, теория познания), а вторым – практическая философия (этика, философия права, политическая философия и т. д.).

В третьей части книги речь пойдет преимущественно о главных свойствах теоретического познания, о том, что составляет предмет такой философской дисциплины, как эпистемология.