Мастерская научных публикаций. «это лучше, чем стипендия» или «наши лучше» стали крылатыми



«это лучше, чем стипендия» или «наши лучше» стали крылатыми, их

употребляли к месту и не к месту. А кто помнит их сейчас?

Письменные тексты — нечто выпадающее из ситуативности.

Все проходит, а они остаются. А рекламные слоганы и другие бой-

кие клише разукрашивают текст, но одновременно понижают его

уровень.

Восьмой совет: не использовать специфический сленг, за-

имствованный из чужих субкультур. Т ак, например, характерной

приметой времени стало стремительное проникновение в обы-

денный — и постепенно в профессиональный — язык слов и вы-

ражений из бандитского жаргона: «кинуть», «наехать», «мочить»,

«грохнуть», «фильтровать» и т. п. П ротивостоять этой заразе в уст-

ной речи очень трудно. Н о в наших силах по крайней мере не допу-

стить «распальцовочной» фразеологии в своих текстах.

Девятый совет: не повторять одних и тех же слов и выраже-

ний на ограниченном текстовом пространстве. Е сли в одном аб-

заце у нас четыре раза встречается «таким образом» вперемешку

с «итак», то текст явно не в порядке, пора прибегать к редакторско-

му пылесосу. Это касается и всех других слов — повторения на-

вязчивых глаголов и существительных. Лучше, если любое слово

(за исключением специальных терминов) употребляется не чаще

чем один раз на страницу или по крайней мере на абзац. Н о, раз-

умеется, сказать это намного легче, чем сделать. П риведем еще

одно правило.

Правило 13. Текст должен быть безжалостно вычищен от вводных

слов, газетных клише, рекламных слоганов, эзотерических

терминов и сленга.

Действительно, от чьего лица говорить в письменной работе,

как называть самого себя — «я» или «мы»? В советское время ду-

мать над этим и многими другими вопросами не приходилось, ибо

выбора никакого не было. Редакторы автоматически ставили «мы»,

«нас», «наше». Т акая безличная форма воспринималась нами как

один из продуктов советского строя, еще одно свидетельство про-

ведения сверху коллективистских установок. П оэтому, когда нача-

лась перестройка, я и мои молодые коллеги начали вставлять «я»

вместо «мы» и были ужасно горды. Как будто одержали важную по-

беду. А потом «мы» начало восстанавливаться. Выяснилось, что

это не атавизм советской эпохи и не отрыжка коммунистическо-

го коллективизма, а нормальное проявление академического сти-

ля. Говоря «наше» вместо «мое», мы подчеркиваем то, что говорим

от лица профессионального сообщества, что мы соединены с этим

сообществом, придерживаемся его норм и правил. В своей рабо-

те мы обращаемся к этому сообществу и одновременно выступаем

его представителями. В этом смысле написанное нами не является

исключительно нашим личным продуктом, это продукт сообщества

профессионалов. И в этом нет ничего, что бы затрагивало наше са-

молюбие и принижало наше достоинство. Напротив, это укрепляет

От чьего лица

говорить

289



нас. А если это «мы» по чему ласково и ударит, то по самолюбию

маргиналов и «чайников», которые озабочены своим «ячеством».

До гордого «мы» надо еще дорасти.

Конечно, если писать «я», ничего страшного не произойдет.

Можно делать это сознательно, если мы хотим добавить субъек-

тивности или публицистичности. М ожно, наоборот, придерживать-

ся нейтрального стиля, например ссылаться на себя в третьем

лице: «Автор данных строк считает, что…» Это неплохой выход.

Но частить с третьим лицом, к сожалению, не очень удобно с точ-

ки зрения стилистики. Н аиболее «спокойным» вариантом остается

форма первого лица множественного числа.

В некоторых случаях возможен комбинированный стиль.

Например, в данном тексте я постоянно перехожу с единственного

числа на множественное и обратно. Е динственное число употребляется

в тех случаях, когда я хочу выделить личную позицию или

подчеркнуть субъективность высказывания. Впрочем, этот текст

не вполне обычен по форме. В обычных текстах лучше выдержи-

вать стилевое единообразие.

Еще одно важное обстоятельство связано с оценками соб-

ственной работы. С ледует жестко отделять логические оценки

и рефлексию по поводу высказанных нами положений от оценоч-

ных суждений в отношении качества сделанной работы и нашего

вклада в сокровищницу исследовательской мысли. П ричем рав-

но неуместны как возвышающие («впервые в истории вопроса нам

удалось…»), так и уничижительные оценки («мы, конечно, не ска-

зали ничего нового…»). В последнем случае чаще всего речь идет

об элементарном кокетстве: «Автор ни в коем случае не претенду-

ет на то, чтобы…» Ф раза подается так, чтобы каждый тут же понял,

что именно на это как раз автор и претендует, просто прикрывает

себя на всякий случай фанерным щитом ритуальных оговорок.

Что обычно люди пишут в заключении? Они повторяют неко-

торые положения из основного текста, т. е. просто копируют не-

сколько гладких фраз и предлагают их под маркой «общих выво-

дов». Кому охота делать эти заключения? А так быстро выходим

из ситуации, и труд, прямо скажем, невелик. И если я начну уве-

рять читателей, что никогда этого не делал, они мне вряд ли пове-

рят. Конечно же, делал, и не раз.

В таком повторении, впрочем, нет ничего дурного. И сум-

мирование основных положений не помешает, особенно если

текст длинноват и сложен по структуре. Н о сводить к этому выво-

ды все же неправильно. И ли, скажем более мягко, можно делать

иначе. Т о есть формулировать общие выводы, которые вытекают

из изложенного материала, но по форме текста и отчасти по со-

держанию его не повторяют.

Проблема завершения текста не столь ужасна, как пробле-

ма его начала. Т ем не менее трудности возникают. Хочется ведь,

чтобы в конце было что-то значимое и в то же время «открытое»,

О чем пи-

сать в за-

ключении

В. В. Радаев

Как написать академический текст

290