Отрасли социологии . Социология религии

Юридическая социология связана не только с общей социологией, но и почти со всеми отраслями разветвлен­ной социологической науки, ибо сферы общественной жиз­ни, изучаемые этими отраслями, имеют правовой аспект. Особенно важными являются взаимосвязи юридической социологии с двумя частными социологиями — религии я политики.

Контакт социологии права и социологии религии пред­ставляется естественным уже потому, что религия, как и право, — это нормативная система и, сверх того, норматив­ная система, наделенная такой же пластичностью, как и право, такой же способностью выражать разнообразные социальные требования (тем, что применительно к праву юристы называют нейтральностью правовой нормы) ¹².

42

Не следует, ориентируясь на современные модели, от­носить религию только к сфере духовного, сводить религи­озную норму лишь к духовным императивам. Многие социологические данные свидетельствуют о почти неогра­ниченной возможности абсорбации, продемонстрированной религией. Она может сакрализовать любой вид норм, трансформировать обычаи в освященные стереотипы пове­дения ¹³.

Сходство религии и права объясняет, почему границы между ними нередко недостаточно четки: бывают лега­листские религии и существуют религиозные правовые системы.

2. ПОЛИТИЧЕСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ                            ^:

Трудность начинается уже при попытке отграничить право от политики (разумеется, политики в положитель­ном смысле этого слова). Здесь невозможно различие но субъектам: одни и те же парламентарии издают законы и определяют политику страны; тот же самый судья, кото­рый применяет право, одновременно стремится наделить приговоры превентивным эффектом и проводит тем самым определенную уголовную политику.

Из авторов, строящих параллель между этими двумя понятиями, одни ставят право выше политики, а другие — ниже. Первые думают, очевидно, о естественном праве, а вторые — о праве позитивном.

Очевидно, анализ должен идти по другому пути. Поли­тика и право — это два способа деятельности власти. В пра­ве власть выражает себя, устанавливая нормы длительно­го действия, за соблюдением которых она постоянно •следит. В политике же власть выражает себя периодиче­скими решениями, которые она принимает на основе выработанной ею программы действий. Это различие мож­но проиллюстрировать следующим весьма банальным сравнением: право — это строительство корабля, его ос-настка и спуск на воду; политика — это курс корабля.с£Х^<

Различение юридического и политического затрудня­ется и тем, что политика допускает по меньшей мере два •толкования. Под политикой может пониматься любое дей­ствие, подчиненное достижению определенной цели, и в этом плане можно говорить о юридической политике (за­конодательная политика, политика борьбы с преступно­стью — криминологическая политика ¹⁴). Но политика пре-

 

жде всего и главным образом — сочетание тактики и стра­тегии для Достижения победы в конфликтах интересов, партий, наций. Право может служить инструментом (сре­ди других) понимаемой таким образом политики. Как писал Иеринг, право — это политика силы. Марксизм — и не он один — придерживается этого второго понимания политики и утверждает, что право никогда не может быть независимым от политики, даже тогда, когда оно претен­дует на аполитичность или выступает лишь как техника. Действительно, влияние политики на законодательство — это очевидный, многократно повторенный факт. Оно про­слеживается и в судебной практике. Тем не менее нельзя отрицать, что существуют законы и судебная практика не политического, а юридическо-технического характера.

Трудность разграничения права и политики с необхо­димостью сказывается и тогда, когда нужно разграничить две отрасли социологии, каждая из которых занимается одним из этих объектов. И действительно, социология конституционного права может оказаться весьма похожей на политическую социологию. И тем не менее к ведению-последней могут быть отнесены свойственные только ей сферы, если при их изучении она будет держаться вне-юридических структур. Таковы выборы — объект социоло­гии выборов (дисциплины, ставшей в свою очередь уже-почти автономной), группы давления, партии, бюрокра­тия, революции, общественное мнение. Это все — темы по­литической социологии. Однако в нашу задачу не входит определение путем сопоставления этих двух социологии, их компетенций. Мы хотим подчеркнуть два вывода, кото­рые юридическая социология должна сделать для себя и» соседства ее предмета с политикой.

Первый вывод — это важность политического факта. Социологи права уже давно отдают дань политическим доктринам. Теоретическая социология была по преимуще­ству философией государства, доктринальными размышле­ниями о законах и правах. Отсюда до сферы фактов дале­ко. Юридические явления соотносили с нравами, с эконо­микой, но значительно реже — с политическими перемен­ными величинами, хотя можно предположить, что право«более чувствительно именно к ним, особенно в таком об­ществе, как наше, — одновременно легалистском и поли­тизированном. Можно, например, представить себе (даже исключив экономические моменты) связи между количе­ством случаев выселения нанимателей и сменой партий

у власти, между налогообложением свободной (внебрачной) семьи и поведением избирателей. Говоря более общим об­разом, подчеркнем, что в поисках социологического объяс­нения какого-либо правового института следует обращать­ся не только к социологическим факторам, связанным с теми, для кого этот институт предназначен, но и к социо­логическим факторам, значимым для тех, кто создавал этот институт, то есть для политических сил, которые и созда­ют право.

Второй вывод — это важность политической воли. По­литическая социология практикует такой подход, который позволяет ей отказаться от изучения общей социологи­ческой детерминации явлений и ограничиться показом лишь их исторического своеобразия. Действительно, по­литика страны, включая законодательную политику, от­нюдь не всегда является обезличенным результатом дейст­вия общественных сил. Возможны решения, принятые единолично. В той мере, в какой юридическая социология подчинена требованиям политического анализа, она, как следствие этого, подчинена и требованиям исторического анализа, и логике тех специфических связей, которые он может выявить. Мы знаем немало юридических явлений, связанных с политической волей одного лица: во Франции это кодификация 1804 г., закон об ассоциациях 1901 г.; в Германии —так называемые «нюрнбергские законы». Со­циология пытается умалить роль личности, утверждая, что она лишь выражает общественные условия своего време­ни. Но такое объяснение далеко не всегда выглядит убеди-

тельным

15

ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ

Хотя понятие политическая экономия потеснено поня­тием экономические науки, мы будем пользоваться именно им, поскольку оно подчеркивает связь экономики с поли­тикой. Противопоставляя экономику и ^социологию, иногда говорят, что первая в своей сфере правит с помощью ра­циональной калькуляции, а другая — в своей — иррацио­нальным путем. Тем не менее перед нами социальные нау­ки, которые могут в ходе научных исследований опираться ДРУГ на друга.

Возросшее воздействие права на экономику, развитие юридической социологии расширили сферу междисципли­нарных исследований. Существует экономическое измере-

44

45

ние юридических явлений, например расходы по реализа­ции права — судебные издержки — образуют как бы порог юридически реализуемого, и за этим порогом огромное чис­ло требований остается в состоянии не-права. С другой стороны, вмешательство права делает его слагаемым в эко­номической игре. Законодательство об охране потребите­ля, перенося некоторый риск с покупателя на продавца, воздействует на продажную цену в сторону ее повышения. Ограничение права на увольнение может привести к уменьшению предложений о найме. Судебные перипетии патентного дела отразятся на биржевой котировке акций спорящих сторон. По всем такого рода вопросам экономист для получения необходимых юридических данных должен обращаться не к юридической догматике, а к социологии права, поскольку эту реалистическую дисциплину интере­сует не формальный фасад норм и институтов, а их эффек­тивность.

4. ДЕМОГРАФИЯ

Если политическая экономия взаимодействует с социо­логией имущественного права (куда мы относим право гражданских и торговых договоров, промышленное право и т. п.), то демография соотносится с социологией семей­ного права и прав личности. Следует, впрочем, отметить, что здесь возможна трехсторонняя междисциплинарность. Например, вопрос о том, что происходит с собственностью в результате наследований или установления определенно­го режима имущества супругов, может быть отнесен, в за­висимости от подхода, к ведению и юридической социоло­гии, и политической экономии, и демографии.

Социологи права ищут сотрудничества с демографией потому, что они рассчитывают получить обширную цифро­вую информацию о важных составных частях предмета их науки. Таким образом, можно поставить на новую каче­ственную основу исследования, которыми социологи права занимались и ранее (под влиянием юридической практи­ки, психологии, морали), но лишь от случая к случаю. Вме­сто того чтобы просто повторять, что разводов много и число их растет, появилась возможность перейти к состав­лению и сравнению индексов разводимости. Числа, и осо­бенно большие числа, могут служить юридической социо­логии лекарством — впрочем, недостаточно эффективным— против опасности поверхностного взгляда, которая ей по­стоянно угрожает.

46

Со своей стороны демография не может пройти мимо права, поскольку многие существенные явления, которые она изучает, — брачность, разводы, внебрачная рождае­мость — ведут свое начало из юридических дефиниций.

Демография не может пройти мимо социологии права еще и потому, что именно она обладает способностью рас­крыть некоторые из тех фактов, которые через право влия­ют па изучаемые демографией явления.

Пример плодотворного сотрудничества юридической социологии и демографии дает опрос о разводе, проведен­ный совместно лабораторией юридической социологии Па­рижского университета и Национальным институтом демо­графических исследований по инициативе Министерства юстиции. Этот опрос, результаты которого опубликованы в 1974—1975 гг. в двухтомном издании «Развод и францу­зы», был составной частью подготовительных работ к из­данию Закона о реформе развода от 11 июня 1975 г.¹⁶

ЛИНГВИСТИКА

Сходство права и языка бросается в глаза. И то и дру­гое — это средства общения людей, определяемые прави­лами (отчасти самобытными, отчасти научными), облада­ющими принудительной силой (грамматика имеет свои правила и исключения, свои степени допустимости ошибок и даже свои санкции). Будучи явлениями социальными, язык и право в то же время явления нормативные. Язык был необходим для формирования права. Он позволил по­ставить на место фактического сиюминутного принуждения (окрик, удар) абстрактно сформулированный приказ, рас­считанный на неопределенное число случаев, то есть — соз­дать норму. Он позволил, далее, передавать эту норму от поколения к поколению и тем самым создать традицию и обычай, а также проектировать будущие действия — обе­щать сделать что-то, дать слово.

Современный расцвет лингвистики, а точнее, социо­лингвистики не прошел бесследно для юридической социо­логии. У этих далеких в целом друг от друга сфер возникли контакты. В наиболее простой форме влияние лингвистики дает знать о себе при изучении коммуникабельности юри­дического языка. Такое изучение ведется в практических целях, для обеспечения наилучшего понимания законов и судебных решений теми, кому они адресованы. В более сложной форме влияние лингвистики обнаруживается при

47

 

структурном анализе законов и судебных решений. Здесь цель заключается в выявлении их социального смысла, вы­раженного в труднодоступной словесной форме.

Существуют также некоторые далеко идущие теорети­ческие гипотезы о соотношении языка и права. Согласно одной из них, структура языка влияет на дух законов. На­пример, то, что в китайском языке ведущую роль играю,т специфические формы обращений и указаний, обуслови­ло утрату традиционным правом страны точно очерчен­ных контуров. Другой пример: англицизмы во француз­ском языке в Квебеке повлекли за собой и «англицизмы в праве». Другие гипотезы, наоборот, исходят из того, что юридический статус отражается в языке. Например, преобладание мужского рода в грамматических согласо­ваниях отразило некоторые аспекты правового положения женщины ¹⁷.