Дева наказывает Иисуса в присутствии А. Б., П. Е. и художника. 1926 г. Собрание Кребс, Брюссель.

любую негладкую поверхность. Слу­чайный рисунок, по мнению авто­ров, напоминал галлюцинации. Ав­стрийский художник Вольфганг Паален (1905—1959) изобрёл фюмаж {франц. «копчение»), при котором использовались следы на бума­ге или холсте от копоти свечи.

Однако эксперименты с различ­ными техниками не были основным признаком изобразительного ис­кусства сюрреализма. В книге «Сюр­реализм в живописи» (1928 г.) Бретон выделил его главные принципы: автоматизм, сновидческие образы и использование «обманок». Отличи­тельной особенностью многих по­лотен стали реальные, подчас дохо­дящие до натурализма изображения персонажей и их окружения, но в фантастических, бредовых сочета­ниях. Этот приём называли «обман зрения» или «обманка». Такова скан­дальная работа «Дева наказывает Иисуса в присутствии А. Б., П. Е. и художника» (1926 г.) Макса Эрнста, чей авторитет среди сюрреалистов и помог утвердиться подобной ма­нере.

Картины Ива Танги (1900—1955) «Мама, папа ранен!» (1927 г.), «Лента излишеств» (1932 г.) наполнены тре­вогой. Эти пустынные ландшафты назвали «жестоким и дотошным опи­санием первых дней после катастро­фы», а позже — предчувствием пей­зажей после атомного взрыва. Танги заселяет полотна непонятными предметами-существами, выписанными с убедительной конкретностью

Ив Танги.

Лента излишеств.

Г.

Частное собрание.

Ив Танги.

Мама, папа ранен! 1927 г.

Музей современного искусства, Нью-Йорк.

Совсем иная интонация в не ме­нее загадочных по характеру карти­нах бельгийского художника Рене Магритта (1898—1967). На картине «Шедевр, или Мистерия горизонта» (1955 г.) синей лунной ночью на го­родском пустыре стоят три челове­ка в одинаковых чёрных пальто и чёрных котелках, похожие друг на друга, как близнецы. Их фигуры чётко видны на фоне отдалённой городской застройки. Они повер­нулись в разные стороны, и ни один не смотрит на зрителя. Над головой каждого — тоненький серп месяца. Этот загадочный, неподвижный гос­подин в котелке, который может раздваиваться, растраиваться, а иног­да выступает и в одиночку (обычно спиной к зрителю), — сквозной персонаж творчества художника.

Героев Магритта очень трудно назвать одушевлёнными, несмотря на то что они хорошо и точно выпи­саны. Поэтому превращения, проис­ходящие с ними, — неожиданное растворение в пространстве («Чёрная магия», 1935 г.) или исчезновение ли­ца почтенной дамы за букетом фиа­лок («Большая война», 1964 г.) —

вполне соответствуют ещё одной идее сюрреализма, идее «промежу­точности». Литераторы изобрета­ли «промежуточные слова», вроде «облаколенопреклонение». У Магритта в «Красной модели» (1935 г.)

Рене Магритт.