Прогностическая функция колыбельных песен

 

В контексте статуса адресата колыбельной песни (младенца), в контексте ситуации убаюкивания колыбельная песня императивна. Императивный характер сюжетов жанра отмечали многие исследователи, но трактовали совершенно по-особому. Например, все сюжеты колыбельной песни, в которых присутствует пожелание "благополучного будущего", рассматривались как "реакция-мечта на тяжесть крестьянской судьбы", как некая утопия от безысходности.[82]

Наша позиция совершенно иная – переходное состояние адресата, переходность ситуации в контексте народного мировоззрения обеспечивают ритуальные смыслы колыбельного жанра. Анализ корпуса текстов колыбельных ("рамки" словаря, преобладающие лексические формы, формульный и мотивный фонд, многочисленные реминисценции из обрядовых действий и сопутствующих им жанров) сам по себе свидетельствует о ритуальности жанра. Таким образом, можно обозначить жанровое кредо колыбельной песни: "Как спою, так и будет". Прецедент этого "кредо" постоянно встречается в традиционном мировоззрении.

Рассмотрим, в первую очередь, основные прогностические мотивы колыбельной песни – мотивы сна-роста и благополучного будущего. Но прежде всего следует рассмотреть одну значимую сюжетную структуру колыбельной песни, которая доказывает ее ритуально-прогностический характер.

Разумеется, мы предпринимали попытку найти устойчивые сюжетные структуры русской колыбельной, пытались уловить логику мотивных сочетаний. Нельзя сказать, что поиски увенчалась полным успехом. Это связано с рядом причин, некоторые из которых, возможно, относятся к опыту фольклористики и "полевым" упущениям собирателей (включая автора исследования).[83]

Но в природе колыбельной есть свойство, которое настраивает на свободу разнообразия мотивных сочетаний. Колыбельная песня находится в контексте ситуации убаюкивания. Длительность процесса засыпания адресата также организует сюжетную структуру текста, один мотив следует за другим. Поэтому у нас есть примеры самых разнообразных мотивных сочетаний и импровизаций. Мы можем привести бесчисленное множество примеров колыбельной с несколькими (до 10) мотивами, причем один мотив может повторяться в разных частях текста[84]. Несмотря на то, что между мотивами может отсутствовать сюжетная и образная связь, гармония текста осуществляется следующей совокупностью качеств и приемов жанра:

1. Единый функциональный фонд мотивов. Как мы уже неоднократно говорили, почти любой мотив колыбельной песни реализует все ее функции.

2. Единый напев исполнения одной песни с множеством мотивов.

3. Повторы маркеров, которые выполняют ряд композиционных функций. Во-первых, они поддерживают функциональную линию колыбельной, во-вторых, повтор маркера обозначает смену мотива, как бы объявляет смену декорации в драматургическом действии. Такая двоякая природа маркера определяет его роль как "мотивной" связки. Если нет повтора маркера, то его роль выполняют разные формулы повеления сна с начальной командой "Спи", по семантике к нему близкие.

Вместе с тем, нам удалось обнаружить одну устойчивую мотивную структуру, которую мы будем неоднократно иллюстрировать примерами. Мы употребляем термин "устойчивая" вполне обоснованно. В доказательство мы можем привести 50 текстов колыбельных из 544, представленных в антологии А.Н. Мартыновой, которые соответствуют данной структуре. Учитывая то, что в данной антологии старались представить все разнообразие корпуса русских колыбельных, такая частота исследуемой сюжетной структуры свидетельствует о ее устойчивости и популярности. Содержательно эта структура организуется формулой "сна-роста". Сами формулы "сна-роста" своим содержанием подтверждают преобразовательное значение сна. Такие формулы встречаются в собрании А.Н. Мартыновой около 150 раз (544 текста). Прежде всего это формула: "Спи по ночам, расти по часам" (отмечена 50 раз) и ее варианты "Уж ты спи-ка, поспи // Да поболе вырасти"; "Спи-поспи и упокой держи, // Скорей вырасти", "Спи-ка, (имя ребенка), засыпай // И скорее вырастай", "Спи-ко, маленикой, // Вырастешь удаленькой"; "Спи, усни, // Скорей вырасти". Другие формулы с таким содержанием также популярны: "Спи камешком, вставай перышком"; "Спи солнышком, // Житным зернышком"; "Спи в камке – пробудись в тафте (парче)"; "Скоро выспится – а как выспится."; "Спи подольше – наберешь ума побольше"; "Спи, мое дитя, подоле, // Накопи ума поболе"; "Спи по ночам // Да кудри вьются по плечам", "Сну да тебе росту // Годов до девяноста".

Мы можем привести в пример и неформульные обозначения "сна-роста" в данной мотивной структуре, за которыми вновь следует прогностический мотив будущего, например: "Во снях вырастешь большой да // Пойдешь свататься пешой".

Итак, устойчивой мы определяем следующую мотивную структуру колыбельной песни:

Мотив призыва вредителя Мотив призыва успокоителя Мотив призыва охранителя Мотив утверждения сна

+ Формула сна-роста +

Мотив благополучного будущего.

То есть формула сна-роста следует за мотивами, функционально утверждающими сон, и за ней следует мотив будущего. Очень четкая "традиционная" логика:

    1.                     2.                        3.

Функциона­льный призыв сна

В сон, как в переходное и "преобразовательное" состояние, согласно традиционному мировоззрению, закладывается потенция роста-доли.

Результат сна-роста: утверждение благополучного будущего.

 

Взаимосвязь понятий сна и роста надо воспринимать в контексте традиционного мировоззрения. Сон – не только физиологическая потенция роста, сон – переходное состояние, в котором необходимо закрепить "долю". "Доля" обнаруживается и в мотиве (формуле) сна-роста, и в мотиве будущего. Следовательно, обнаруженное нами устойчивое мотивное сочетание четко организует "традиционный" смысл колыбельной песни, доказывая и иллюстрируя ее функциональную природу. Более того, центральная формула необыкновенно точна в своем содержательном и поэтическом порядке. Она начинается со слов "сна" ("Спи по ночам") и заключает "результат" первых мотивов, где много однокоренных с ней слов (спать, спатушкать, усни, усыплю). Во второй части словом "расти" ("Расти по часам") устанавливается содержательная и поэтическая связь с мотивом "благополучного будущего", который часто начинается с однокоренного "вырастешь".

Разумеется, есть и усеченные варианты такой структуры: мотив будущего может следовать сразу за маркером, что не меняет логики, поскольку маркер – команда на сон. Сюжетные структуры такого типа без мотива будущего встречаются крайне редко.

Таким образом, мотив будущего благополучия имеет несомненный прогностический, а не утопический смысл. Это доказывает мировоззренческий контекст "перехода", который подтверждает наиболее устойчивая мотивно-формульная структура колыбельной песни.

Даже если мотив благополучного будущего следует сразу за мотивом утверждения сна (напр., после: "Нянюшки, матушки, // Качайте дитя. // Красны девушки, // Прибаюкивайте"), то и в нем есть логика и смыслы сна ("прибаюкивайте") и роста ("качайте").

Представим первый пример данного мотива в колыбельной, записанной в конце прошлого века:

 

"Баю-баюшки-баю!

Баю милую дитю.

Ты спи-усни,

Угомон тебя возьми.

Уж сон да дрема

Ложись к (имя) в голова.

Будешь спать по ночам,

Будешь рость по часам,

Будешь в золоте ходить,

Чисто серебро носить."

(Мартынова 1997, № 88)

Налицо стремление ко сну, в смысловом поле варианта формулы "Спи по ночам // Расти по часам" фиксируется взгляд на сон как "изменение", преображение адресата. Повелительное наклонение усиливает магию слова (как и последнее определяет наклонение), и закономерно, что за ним следует уже не повеление, а утверждение – "Будешь в золоте ходить". Ребенка утвердительно обозначают в будущем положительном и оформленном качестве, так как в момент перехода надо утвердить и обозначить долю. Это не пожелание – это утверждение. Поэтому в "утвердительном" мотиве будущего доля всегда "благополучная".[85]

Рассмотрим содержательную модальность мотива благополучного будущего. В колыбельной прогнозируется в будущем человек:

 

Богатый.

Колыбельные формулы будущего богатства:

1. "Вырастешь большой, (Вар. строки: "Вырастишь велик", "А как будешь генералом". Вар. доп.: "Будешь счастливый").

Станешь в золоте ходить, (Вар. строки: "Станешь в серебре ходить", "Будешь в Питер ходить", "Станешь в бархате ходить").

Чисто серебро носить." (Вар. строки: "В серебре почивать", "В чистом золоте гулять", "Руки в золоте носить", "Чисто платьице носить // Беломоечкой быть" "Парчову шубу носить", "Позоло­тушку имить". См. вар.: Мартынова 1997, №№ 17, 21, 25, 41, 65, 68, 76, 81, 86, 88, 94, 121 -125, 127, 130-131, 245, 322, 330, 428, 441, 526, 544. ТФА, № № 22, 28, 101, 105, 138.)

 

2. Работник (причем умелый).

2.1. Земледелец.

Колыбельные формулы будущего земледельца:

 

1. "Баю-баю-баю-бай,

Уж ты спи-ка, засыпай,

Уж ты спи-ка, поспи

Да поболе вырасти.

Еще вырастешь большой,

Будешь жать и косить,

Да и сено носить,

На зародики метать,

Да и возики возить."

(Мартынова 1997, № 133)

2 "... Уж Степоньку разбудим,

На работку поведем.

Баюшки-баю!

На работку поведем

Косу в рученьки даем.

Баю-баю!

На-ко, Степонька, коси,

Хоть вдоль по пожинке ходи!

Баюшки-баю!

Вдоль по пожинке ходи!

Да отца, мати весели!…"

 

(Мартынова 1997, № 542.
Вар.: 7, 66, 107)

 

3. "... Миша вырастет большой,

Будет парень хорошой,

Будет коницьков пасти

И жеребяток берегци..."

 

(Мартынова 1997, № 529)

Необходимо отметить и вариант будущего "не ленивого работника":

"... А вырастешь побольше,

Не положат тебя спать,

(Вар.: "Недосуг будет спать")

Не положат тебя спать,

Велят утром рано встать.

Скажут: "Ниночка, вставай,

Ноги в лапти обувай,

Ноги в лапти одевай

Да на работу побегай

Да на работе не ленись

Да покруче шевелись..."

(Лойтер 1991, № 55)

Последний текст требует комментария. Не исключено, что это новая, "колхозная" и локальная формула. Нам известны три таких текста, записанных в Карелии, в Пудожском районе, первый в 1938 году (Мартынова 1997, № 142; Лойтер 1991, № 42, 55). Два из них имеют явно "советские" знаки. В одном убаюкивают Октябрину (Мартынова 1997, № 142), в другом, сразу после вышеприведенной формулы колыбельная заканчивается словами: "Будь ударницей везде, // Да будут помнить о тебе" (Лойтер 1991, № 55).

 

2.2. Промышленник (человек, кормящийся лесным, охотничьим, рыбным промыслом).

 

1. "Баю-баю паренька,

Да промышленичка.

Бай топорничка.

Куропатничка.

Куропатничка,

Да лисичника,

Да куничника -

Силоставничка!"

(РО РНБ, ф.694, ед. Хр. 54,

№155. Зап. Н.М. Элиаш).

 

2. "Бай-бай-бай,

Да поскорее вырастай,

Будешь бегать и ходить,

Будешь рыбоцку ловить..."

(Мартынова 1997, № 128)

 

3. "... Рыбка-семга, приплывай,

Рыбка-семга, приплывай,

Олексейку поджидай.

Олексейка подрастет,

С татой на море пойдет,

Станет рыбку он ловить,

Станет маму он кормить."

(Мартынова 1997, № 134)

4. "... Спи, усни,

Скорей вырасти.

Молодец-удалец -

Ты на удочку ловец,

Ты на удочку ловец

Да ты на уточку стрелец,

Ты на уточку стрелец

Да на тетерочку ловец."

(Мартынова 1997, № 129)

 

5. "... Спи, спи, усни,

Будешь большой,

Будешь рыбку ловить,

Будешь лес рубить,

Татку, мамку кормить."

 

(Мартынова 1997, № 137)

 

 

6. "Байки-побайки,

Ходит Валенька по крайке,

И ломат она белянки.

Выйде Валя на дорожку,

Наберет бурак морошки.

Выйде Валя на тропинку

И наберет бурак малинки.

Выйде Валя на лужки,

Наберет черемушки."

 

(Мартынова 1997, № 146)

 

2.3. Работник, преуспевающий во всяком деле:

 

1. "... Скорей вырасти. Вырастешь большой - Станешь под окошком секарек, На полоске пахарек, В темном лесе лесничок. Станешь птичку ловить И родителей кормить..."   (Мартынова 1997, № 136)

2. "Баю-баю девушку На полянке жнеюшку На лужку грабеюшку, У стола стряпеюшку, У окошка швеюшку."   (Мартынова 1997, № 139, Вар.: № 147)

Женатый человек.

Колыбельные варианты будущей свадьбы:

 

1­"... Спи, Степонька, усни да Во сне вырасти! Баю-баю-бай! Во снях вырастешь большой да Пойдешь свататься пешой. Баю-баю-бай! Не в чужу губеренку, да Во свою деревоньку. Баю-баю-баю-бай!"   (Мартынова 1997, 542)

2. "…Вырастешь большая, Отдадим тя замуж В большую деревню, В согласну семью"   (Мартынова 1997, № 491)[86]

Здесь необходимо добавить, что формулы будущего похода в сад (за яблочком), в лес (за ягодой), в лужки имеют также и молодежно-свадебную символику:

 

"Как у кота, у кота

Колыбеля золота.

А у нашего у Гени -

Серебряная.

Геня вырастет большой,

Будет в золоте ходить.

Будет в золоте ходить,

Платье светное носить.

Геня выспится,

Не куражится.

Пойдёт в садичек,

Разгуляется.

Красно яблоко сорвёт,

Призабавится. "

 

(РГО, ф. 24, оп.1, ед. хр. 65, л. 9. Новг.,
 Слутка, Соколова Н. 21г. Зап. Привалова Е.П.1928.)

Человек общинный.

 

" Спи да усни,

Золотиночка моя,

Золотиночка моя,

Жемчужиночка моя.

Вырастешь большая,

Будешь в гости ходить.

 

Тата приедет

Калачей привезет,

Мама приедет,

Конфетки даст."

 

(Мартынова 1997, № 135)

 

Человек боголюбивый.

 

"... Уж ты вырастешь большая,

Будешь в церковь ходить,

Будешь в церковь ходить,

Будешь Бога молить."

 

(Мартынова 1997, № 98)

 

Человек пригожий.

Колыбельные варианты пригожести:

 

"Спи, дитя, здорово,

Вставай весело.

Вырастешь больша,

Будешь девка хороша..."

 

(Мартынова 1997, № 79)

 

 

"…Скажут: "Чей-то купец, да

Из деревни молодец?"

Люлю-лю, люлю-лю!

Он из нижнего конца да

Не богатого отца.

Баю-бай, баю-бай!

Не богатого отца

Не славной матери дитя.

Люлю-лю, люлю-лю, бай."

 

(Мартынова 1997, № 543)

Текст, объединяющий формулы богатства, боголюбивости и пригожести:

 

"Спи, усни, угомон возьми.

Выспишься до света,

Вырастешь большой,

Будешь счастливой:

Будешь в золоте ходить,

Чисто серебро носить.

Ты к обеденке пойдешь

И нарядишься,

Ровно золото яичко, покатишься,

Люди-то спросят: "Чье это дите?

Чье это дите, чье наряженное?"

А соседи-то скажут:

"Это Мишенька идет

Александрович"

 

 

(Мартынова 1997, № 130)

7. Будущий благодарный кормилец и замена:

 

"... Шура вырастет большой, Будешь очень хорошой, Будет в золоте ходить, Маму жемчугом дарить."   (Мартынова 1997, № 132)   "Спи да усни, Больше вырасти. Вырастешь большой, Будешь на работку ходить, Татке да мамке замена будешь, Татке да мамке ягод принесешь."   (Мартынова 1997, № 145)

"... Ты спи по ночам И расти по часам: Вырастешь большой, Будешь в золоте ходить, Будешь в золоте ходить, Чисто серебро дарить." Своим нянюшкам, Своим мамушкам. А сестрицам своим - Всем по ленточкам, И по ленточкам И по платьицам."   (Мартынова 1997, № 86)

Повторим, что в мотиве будущего (особенно это видно в архангельских колыбельных) может терминологически фиксироваться оформление по полу ("Когда вырастешь большой, // Да будешь парень ты баской."). В начальной строке, сразу после маркера, адресат обычно обозначается как "неоформленный" (бесполый) – "младень", дитя.

Таким образом, после всех примеров мы видим яркое выражение прогностической функции – после формулы сна-роста следует утверждение в будущем положительном статусе. Никакой утопии нет, потому что прогнозируется человек по крестьянской, традиционной модели. Формула "серебро-золото носить" – лишь фольклорный знак богатства. Исследователи, считающие колыбельные с такой формулой отзвуком боярского, помещичьего быта, всегда приводят в пример устойчивый текст, объединяющий три мотива: призыва в успокоители (мамушек, нянюшек, сенных девушек: ("Мамушки, нянюшки // Качайте дитя! // Сенные девушки, // Убаюкивайте."), мотив будущего благополучия адресата ("Вырастешь большой") и мотив одаривания успокоителей. Но в успокоители призываются все – Божественные, мифологические, человеческие, животные персонажи. Даже если это и "отзвук", то он выступает только как элемент действительности, а не как слагаемое жанра. Даже яркий мотив одаривания успокоителей в будущем не дает права интерпретировать его как отзвук помещичьего быта. Приведем в пример тексты, зафиксированные еще при крепостном праве:

 

Тихвинский текст:                  Нижегородский текст:

 

"... Вырастешь большой, Будешь в золоте ходить. Во золоте ходить, Чисто серебро носить. Нянькам домашним Обноски давать. Старым старушонкам - На повойнички. Молодым молодкам - На кокошнички."   (РГО, ф. 24, оп. 1. ед. хр.39, л. 250. Тихвин.  Зап. Невинским. 1852.)

"... Саше в золоте ходить, Нам обносочки дарить. Сенным девушкам - Всем по ленточкам, А старухам-щебетухам - Подзатыльнички."   (Мартынова 1997, № 127)

В тихвинском тексте мы не видим никакого изменения социального статуса героя. Повойник (головной убор в виде платка вокруг головы) носили крестьяне по будням, кокошник (головной убор в виде разукрашенного, расшитого полукруглого щитка надо лбом), хотя преимущественно и праздничный, но также вполне крестьянский головной убор. Причем герой дарит лишь материал для изготовления. По нижегородскому примеру тоже нельзя сделать вывод об изменении социального статуса героя и определять песню как социальную утопию. Герой лишь одаривает своих успокоителей, призванных в первой формуле. Он не меняет статуса. Это прежде всего смысловое и поэтическое завершение текста.

Таким образом, колыбельная песня весьма прагматична. Она прогнозирует образ человека-крестьянина, соответствующего Homo traditionalis. В данном мотиве нет "установки на вымысел". Это еще одно подтверждение ее прогностического смысла, а не утопического. Добавим к этому, что цитируемый всеми вариант формулы: "Будешь в Питер ходить, // Серебро, золото носить" встречается единично,[87] и также редко другие: "пойдешь в люди", "отдадим в люди". С одной стороны, отходничество, цитируемое в колыбельной – популярный и стабильный промысел, но начиная с середины XIX века писатели и этнографы отмечали резкую трансформацию традиционного сознания у отходников с последующим неприятием их деревенской общиной (хотя от отходников были и яркие подарки родне на праздники и, хотя часто временная, реальная денежная поддержка оставшейся в деревне семье). Отходники нередко выпадали из деревенского рода, общины – это уже "не замена" в будущем. В колыбельной значительно чаще отражается это неприятие отходников и прогностическое нежелание ухода в город, "в люди" (особенно для девочек). Колыбельная прогнозирует традиционно-локальный путь. Приведем в пример колыбельные для мальчика и для девочки, осуждающие путь "в людях":

Мальчику:                         Девочке:

"Спи-тко ты, заменка, Ходить батюшку по стельки. Баю-бай. Мы не спустим в чужи люди. Баю-бай. В чужих людях хорошо - Белым ручкам тяжело..."   (Русская традиционная культура 1997, 1, 26., нот.)

"... Красоты добавила В люди жить отправила. Бай-бай-бай. Катенька-то в людях-то пожила - Сибе мальцика нажила..."   (Русская традиционная культура 1997, 3, 26., нот.)

Однажды встречаемый вариант "будешь генералом" также не свидетельствует о стремлении изменить социальный статус усыпляемого.[88] "Генерал" – это одно из деревенских прозвищ важного или важничающего человека, часто толстого – "экий енерал"[89]. Мать могла ласкательно назвать своего ребенка генералом ("Ты мой генерал").

Итак, прогнозировался образ человека состоятельного, профессионального земледельца, человека удачливого в промысле, человека женатого, общинного ("Люди любят // Ладно будет"), человека пригожего, боголюбивого и благодарного (подарки родителям и их замена в будущем адресатом колыбельной – соблюдение норм обычного права), то есть человека "своего", "традиционного". Колыбельная песня процитировала в своих прогностических мотивах необходимые и достаточные качества homo traditionalis. Исключение одного из признаков направляло человека в сторону (в восприятии) худого.

Особые прогностические смыслы в колыбельной песне имеет мотив сна-роста. Прежде всего следует остановиться на феномене самого мотива. Мотив имеет специфические формы выражения. Он может выражаться на уровне устойчивых формул, как в повелительном наклонении (напр.: "Вдоль расти // Поперек толсти"; "Поскорее вырастай"; "Спи да усни // Больше вырасти"; "Спи по ночам // Расти по часам"), так и утвердительных формах (напр.: "Вырастешь большой"; "Ванечка уснет // Во сне вырастет"). В поле мотива действуют различные персонажи как божественные ("... Богородица у тя, // Она милостива // Тебя вырастила // На ноги поставила..."), так и мифологические ("Дрема-то вырастет".)

Рост в колыбельной постоянно контактирует со сном на уровне формул, мотивов, сюжетов, всячески иллюстрируя "переходное мировоззрение" жанра. Рост в колыбельной – мировоззренческая производная сна.

Такой смысловой контакт сна-роста постоянно комментируется в самих колыбельных песнях, не только в частотной формуле "Спи по ночам, // Расти по часам", но и в формулах-толкованиях: "Наша Танюшка уснет, // Во сне вырастет". Например:

 

" Спи, Степонька, усни да

Во сне вырасти!

Баю-баю-бай!