Пир Александра, или всесильность Музыки

 

Персов смяв, сломив весь мир,

Задал сын Филиппа пир –

Высоко над толпой

Богозванный герой,

Властелин и кумир;

Соратники‑други – кругом у трона,

На каждом – венок, будто славы корона;

Розы кровавят бесцветье хнтона.

А рядом с ним, как дар востока,

Цветет Таис, прекрасноока,

Царица юная порока.

Пьем за счастье этой пары!

Лишь герои,

Лишь герои,

Лишь герои могут все, не пугаясь божьей кары.

 

Искусник Тимофей

Чуть прикоснулся к лире,

И в тишине, при смолкшем пире,

Песнь полилась, и вняли ей

В заоблачном эфире.

К Юпитеру сначала

Небесная мелодия воззвала,

И вот явился он средь зала!

Из зрителей исторгнув вздох,

Драконом обратился бог,

К Олимпии проделал путь,

Нашел ее крутую грудь,

Свился вкруг талии кольцом

И лик свой начертал драконовым хвостом.

Тонули звуки в восхищенном гуде,

Благовестили своды зал о чуде;

«Кудесник Тимофей!» – кричали люди.

Проняло царя:

Милостью даря,

Он певцу кивнул,

И раздался гул,

Словно земли отозвались и моря.

 

Затем искусник Вакху спел хвалы,

Ему, чьи шутки вечно юны, веселы.

Барабаны зыблют пол,

Торжествуя, бог пришел:

Гроздья алые в венце,

Благодушье на лице;

А теперь пора гобоям:

«Бог пришел, бог пришел!»

Он, чьи игры веселы,

Утешитель всякой боли,

Даровавший благодать,

Усладивший хмелем рать;

Благодать

Солдату внять

Зову сладкой, пьяной воли.

 

Сумрачно стало на царском престоле:

Вновь будет драться владыка, доколе

Вновь не полягут враги, как колоды, на поле.

Зарделись щеки, вызрел гнев,

Теперь пред Тимофеем – лев,

Но музыкант не о гордыне

Запел тотчас – среди пустыни

Раздался Музы плач:

Идти тропой удач

Сумел недолго Дарий –

Увы, всесильный рок

Погубил, погубил, погубил его;

Какой в величье прок,

Ведь мертвый ниже парий.

Вот он, призрак славы бренной:

Средь пустыни убиенный

Отдан коршунам и гадам,

А друзья… их нету рядом.

Понял великий воитель намек:

Изменчивый нрав у Фортуны,

И дар ее только ли розы?

Вздыхают, печалятся струны,

И катятся царские слезы.

 

Певец‑волшебник уловил,

Что час любви теперь пробил;

Увы, бывают схожи звуки

Печали и любовной муки.

Лидийцев чувственных нежней

Играл великий Тимофей.

Война – он пел – одна тревога,

А честь – былинка‑недотрога;

Войны пребесконечпы беды,

И нет конца им, нет и нет,

Сегодня ты кумир победы,

Так отдохни же от побед.

Возвеселись – Таис прекрасна,

И не гневи богов напрасно!

Шум в небесах был знаком одобренья,

Любовь торжествовала, смолкло пенье.

Царь, не подняв склоненной выи,

Взглянул на ту,

Чью красоту

Он видел, да, конечно, видел,

Но видел словно бы впервые.

И тут вина и страсти внятен стал язык,

И властелин к своей возлюбленной приник.

 

Ударьте в лиры золотые,

Порвите струны их витые!

Разрушьте властелина сон,

Как громовержец, да восстанет он.

 

Громче, громче хор;

Барабаны, крики,

Суровеют лики,

Смутен царский взор.

Месть, месть, месть – крик, как вопль бури, –

Посмотри на Фурий!

В их власах, ты видишь, – змеи

Все сильней шипят и злее.

Видишь, пламя в их глазах – не до снов!

Факелы – певцам,

Отомстим врагам!

 

Слышишь, тени павших греков, как витии,

Говорят нам – вас, живые,

Ждут деяния святые:

Отомстите же за павших,

Славы так и не узнавших!

Смотрите, как пылают факелы,

Они нам указуют путь; смотрите – там

Уже горит богов персидских храм.

Бьют кулаками воины в колена,

Царь впереди и с ним Таис‑Елена;

От этой новой Трои

Останется ль иное,

Чем запах гари, запустения и тлена?!

 

Вот так, давным‑давно,

Когда в мехах хранилось лишь вино –

Не звуки для органа,

При помощи тимпана

И лиры Тимофей

Мог разъярять, мог размягчать сердца людей.

Открыта милостию бога

Была Цецилии дорога;

Столь сладкогласой мир не знал певицы,

К тому ж орган, ее творенье,

Так увеличил Музыки владенья,

Что Музыка смогла с Природою сравниться.

Двум Музыкантам по заслугам воздадим;

Он смертных возносил на небеса,

Она искусством неземным своим

Здесь, на земле, творила чудеса.

 

 

ПРЕКРАСНАЯ НЕЗНАКОМКА

 

Я вольным был, обрел покой,

Покончил счеты с Красотой;

Но сердца влюбчивого жар

Искал все новых Властных Чар.

 

Едва спустилась ты в наш Дол,

Я вновь Владычицу обрел.

В душе царишь ты без помех,

И цепь прочнее прежних всех.

 

Улыбка нежная сильней,

Чем Армия Страны твоей;

Войска легко мы отразим,

Коль не хотим сдаваться им.

 

Но глаз дурманящая тьма!

Увидеть их – сойти с ума.

Приходишь ты – мы пленены.

Уходишь– жизни лишены.

 

 

ПЕСНЬ

1

 

К Аминте, юный друг, пойди,

Поведай, что в моей груди

Нет сил на стон, на звук живой –

Но чист и ясен голос твой.

Чтоб горестный унять пожар,

Шлют боги нежных песен дар.

Пусть выскажет щемящий звук

Скорбь тех, кто онемел от мук.

 

 

2

 

Подарит вздох? Слезу прольет?

Не жалостью любовь живет.

Душа к душе устремлена,

Цена любви – любовь одна.

Поведай, как я изнемог,

Как недалек последний срок;

Увы! Кто в скорби нем лежит,

Ждет Смерти, что глаза смежит.