Телефон для бога. История двадцать первая

 

 

1

 

В кабинете было двое: мой шеф и какой‑то парень лет тридцати, незнакомый, хорошо одетый, но небритый и печальный.

– Здравствуй, – обрадовался шеф, когда я появился на пороге. – Это к тебе!

Я с неудовольствием посмотрел на обоих, буркнул: «Доброе утро. Чем могу?» – и плюхнулся за стол.

Некоторое время слушал парня, а потом осведомился:

– Простите, я что‑то никак не пойму... О каком телефоне идёт речь?

– Как это – о каком? – обиделся парень. – Их было всего три. Первый погиб, когда Господь уничтожил Содом и Гоморру. Путь второго прослеживается до Древнего Египта. Третий до недавнего времени был у меня. Сейчас он у жены... у моей бывшей жены.

Когда в редакции появляется посетитель с явным сдвигом по фазе, а случается такое часто, главное – не злить его, не пререкаться и в то же время дать понять, что, находясь здесь, он зря теряет время.

– Так что вы, собственно, от меня хотите? – спросил я.

– Надо всех известить, что мой телефон у жены. И это представляет огромную опасность для всего города.

– Минуточку, – сказал я. – Это редакция газеты, а не телефонная станция и не районный суд, куда, между прочим, вам и следовало бы обратиться.

– Некогда мне по инстанциям ходить. Ещё день‑ два – и будет поздно. Наш город постигнет участь Содома и Гоморры.

– Вы считаете, что в ближайшие дни наступит Конец Света? – Он кивнул. – Ладно, переживём и это.

– Ваша «молодёжка» – мой последний шанс, – сказал он. – Хотя... Почему я говорю – «мой»? Наш шанс. Всех нас.

– Вот‑вот! – вдруг сообразил я. – Надо было сразу к нам приходить. У нас раз в месяц выходят тематические выпуски – ну там НЛО, следы Снежного человека на городской свалке, статуя изнасиловала подростка...

– Вы не так меня поняли, – сказал парень, и лицо у него как‑то осунулось. – Очень жаль.

Он поднялся и ушёл, не попрощавшись.

 

2

 

На следующее утро, выйдя из дома, я по старой привычке купил свежий номер газеты в киоске.

Развернул – и аж зашатался.

Название газеты и выходные данные были. Вместо всего остального через девственно чистые полосы тянулась одна и та же крупнокегельная надпись: «До конца света осталось два часа и двадцать восемь минут».

Любопытно, что, увидев это, я не сразу увязал сообщение со вчерашним визитом. Только когда на моих глазах надпись «двадцать восемь минут» как‑то дрогнула, расплылась, а на листе появилась другая – «двадцать семь минут», моя голова заработала, как компьютер. За долю секунды я понял, что всё рассказанное вчера оказалось правдой, а я совершенно не знаю, как зовут вчерашнего посетителя и как его можно найти...

– Нет! – вдруг произнёс Голос, звучный и властный, идущий с неба. – И никогда там не был!!!

Я остановился и огляделся. Прохожие тоже пялились в небо. Лица у них были ошеломлённые и озабоченные. Значит, мне это не померещилось...

С трудом проглотив ком, вдруг появившийся в горле, я вскочил в жёлтый «Икарус» и поехал домой. Первым делом я обзвоню родственников и знакомых – попрощаться. Затем разопью пару бутылок коньяка в обществе, состоящем в основном из лиц женского пола. Хорошо бы управиться за два часа двадцать минут и заблаговременно расположиться у окна и посмотреть напоследок это величественное зрелище – Конец Света...

Я представил, какой репортаж мог бы получиться, и закрыл глаза, растягивая губы в блаженной улыбке, а когда открыл глаза, то сразу же в окно увидел парня – того самого.

 

3

 

Он стоял на другой стороне улицы, окружённый небольшой толпой. Он что‑то говорил, размахивая руками. Даже отсюда, из автобуса, я разглядел чёрные круги вокруг его глаз. Вряд ли он спал сегодня.

Я протолкался к водителю:

– Остановите, пожалуйста. Мне плохо. Я сейчас весь салон заблюю!..

Водитель глянул на меня и притормозил у обочины – наверное, я был очень бледен.

Я ухватил парня за рукав с возгласом: «Макс, ты что тут делаешь? Нинка совсем с ног сбилась!..» – и потащил из толпы. Вяло сопротивляясь, он продолжал выкрикивать:

– Как угодно!.. Любой ценой!.. Она должна вернуть!.. Камня на камне не останется!..

Зеваки хохмили и давали мне полезные советы.

– Ну и чего ты добьёшься этим? – спросил я. – Кроме того, что тебя заберёт милиция и последние часы жизни ты проведёшь в КПЗ?

– А что мне ещё остаётся делать? – уныло сказал он.

– Искать телефон – вот что!

– Телефон? – Он встрепенулся. – Откуда ты знаешь о телефоне?! – Тут он вспомнил. – А, здравствуйте. К сожалению, это бесполезно.

Я достал газету, посмотрел. Осталось два часа восемь минут. Бр‑р‑р...

– Подожди, – сказал я. – Давай вместе подумаем. Ты с женой в разводе или она просто ушла к другому?

– Просто ушла. Два дня назад.

– И телефон она взяла с собой?

– Да.

– И никто не знает, где она теперь? Даже её лучшая подруга? У неё есть подруга?

– Был я у неё. Умолял если и не говорить, где Ирка, то хотя бы уговорить не пользоваться телефоном. Она говорит, будто не знает, где моя жена. Врёт, конечно же.

– Она далеко живёт?

– Не всё ли равно? Она не скажет.

– Как тебя зовут?

– Коля.

– Пошли, Коля! Я её уговорю!

 

4

 

– Я его нашёл среди вещей покойного деда.

– Неужели это действительно телефон для связи с Богом?

– Да, но я ни разу им не пользовался. Положил в коробку из‑под обуви и засунул её на антресоль. Там телефон и лежал, пока жена не нашла.

– А на что похож телефон? Ты называешь его так только из‑за функционального назначения?..

– Он выглядит как телефон, – последовал ответ. – Может, две тысячи лет назад он был в виде какого‑нибудь туманного зеркала. А сейчас он белый, пластмассовый, без наборного диска. Хотя жена... бывшая жена... уверяла, будто он золотой, с инкрустацией под ретро...

Мы вошли в подъезд девятиэтажного дома и остановились.

– Седьмой этаж, – сказал Николай. – Квартира шестнадцать. Её зовут Валентина.

Я кивнул и вызвал лифт. О том, что произойдёт через пару минут, я старался не думать. Я полагался на вдохновение.

Дверь мне открыл мужчина примерно, моих лет и моего роста, но раза в два тоньше.

– Валюша дома? – спросил я и подмигнул.

– Кто там, Вася? – донеслось из кухни.

– Сантехник, – ответил я и брюхом так саданул Васю, что тот спиной рухнул в трюмо. На пол посыпались баночки, флакончики и дезодоранты. Приговаривая: «Показывай, где у вас тут труба засорилась...», – я вздёрнул его на ноги и запер в уборной. Вася тут же принялся лупить в дверь. Щеколда еле держалась.

– Прекрати хулиганить, – сказал я. – А то я дверь подожгу.

– На помощь! Грабят! Убивают! – заорал Вася, но ломиться перестал.

На стук и на крики в коридор выплыла толстушка в домашнем халатике. В волосах у неё были бигуди.

– Вы – Валя? – осведомился я, светски улыбаясь.

– Что здесь происходит? Кто вы такой? Где мой муж?

– Я здесь, здесь! – заорал Вася из‑за двери. – Звони в милицию!

– Ваш муж – нахал! – провозгласил я. – Он людей с лестницы спускает. Только представьте, не успел я войти, как он меня за грудки схватил!

– Что вам надо? – громко сказала она.

– Сущий пустячок: новый адрес вашей лучшей подруги, Иры, жены Николая. После чего я тут же уйду.

– Убирайтесь, пока я милицию не вызвала, – сказала она и шагнула к тумбочке, на которой стоял телефон.

Как все гипертоники, я озверел просто мгновенно.

– Стоять! – заорал я. – Убью на месте! Если через минуту я не узнаю адрес, я тебе засуну кипятильник в задницу и включу!..

Через двадцать секунд я поцеловал Валюше лапку, извинился за беспокойство, извлёк её мужа Васю из уборной, и потрепал его по щёчке, пригласил, «как только будете в моих родных степях, заглянуть на огонёк без всякого стеснения», и вышел из квартиры.

На лестнице с сигареткой в зубах околачивался Николай. Когда я вручил ему бумажку с адресом, он за голову схватился:

– Это ж чёрт знает где! Мы не успеем!

 

5

 

На улице моросил мелкий, противный дождик. Мне показалось, что тучи стали чернее и висели теперь значительно ниже, чем раньше, словно хотели раздавить город.

– Да сколько ж это будет продолжаться?! – возмутился Голос где‑то в вышине. – Это ж форменное безобразите!

– И – т‑р‑р‑рах! – небо пронзила молния, извилистая, как температурный график больного.

Не буду описывать, как мы, проклиная всех и вся, ловили машину. Дождь уже лил как следует, и сквозь его пелену мы мчались на частнике сорок минут. Всё это время, не отрываясь, я смотрел, как одна цифра в газете сменяет другую. Нет, в самом деле, какое счастье, что в обыденной жизни люди не знают, сколько им отпущено!..

Когда мы вылезли из машины, оставалось всего двадцать четыре минуты. Перед нами лежал дом – длинный, в полквартала, пятиэтажный. Трудно придумать что‑нибудь более уродливое.

Мы взбежали на второй этаж третьего подъезда. Звонка не было – пришлось стучать. Морально я был готов снести дверь, если нам не откроют. Но нам открыли.

На пороге стояла эдакая сексапилочка – крашеная блондинка, фигуристая, в кимоно. Она держала в руках трубку радиотелефона. Увидев нас, удивилась:

– Как ты меня нашёл?

– Отдай, дура!!! – страшно закричал Николай.

Она не успела отстраниться и произнесла, брезгливо отвернув носик от бывшего мужа, который с безмерно счастливым лицом прижимал к груди трубку:

– А я‑то подумала...

Я развернул газету. До конца света оставалось двадцать минут. Или нет – уже девятнадцать.

– Надо ЕМУ позвонить, – сказал я.

Ирина повернулась и ушла куда‑то в квартиру.

«Извращенцы! – явственно читалось на её лице. – Один другого краше!..».

– Почему именно я? – Николай вздрогнул. – Скажи ЕМУ сам!

– Я поднёс трубку к уху.

– Понятия не имею! – ударил мне в барабанную перепонку властный, хорошо поставленный Еолос. – Можете мне поверить на честном слове: я не знаю, что будут носить в следующем сезоне. Более того, я даже не знаю, что носят в этом. Неужели вы всерьёз полагаете, что мне больше нечем заняться, как....

– Простите, – осведомился я. – С кем я в данный момент разговариваю: с Богом‑Сыном, с Богом‑Отцом или с Богом‑Духом?

– Это имеет принципиальное значение? – на тон ниже произнес Еолос.

– В общем, нет. Важно другое – теперь ситуация под контролем. А вам, я полагаю, не помешают душ Шарко, бром и крепкий десятичасовой сон на свежем воздухе.

Пауза.

А вдруг он меня долбанет молнией прямо из трубки?

– Нет, – произнёс, наконец, Еолос – Ко мне это неприменимо. Но за совет спасибо. У вас есть ещё что сказать?

– Нет, – сказал я. – Спасибо за аудиенцию.

В трубке зазвучали короткие гудки. Я достал газету, с усмешкой прочитал первые строчки передовицы и зашагал вниз по лестнице, небрежно держа трубку в руках.

– Куда ты его понёс? – спросил Николай.

– ОН сказал, что телефон теперь будет у меня. Если не веришь, спроси у НЕЕО сам.

– Да нет... Зачем же... Я верю... – пролепетал Николай.

Я думаю, что этот обман Господь мне простит.