Ценности и цивилизационная идентичность

«Цивилизационный коридор» и «цивилизационный резерв» как новые политологические категории

Узость теоретических возможностей монистического универсализ- ма общественных наук подвергалась критике еще со времен О. Шпен- глера141. Цивилизационный подход уже давно признан как в научном, так и в общественном дискурсах как адекватный для объяснения стра- новой специфичности гуманитарных процессов142. Однако собственно признанием дело, как правило, и ограничивалось. Методология циви- лизационного подхода так и не была практически усвоена, не вошла в арсенал общественных дисциплин.

Не состоялось, за исключением отдельных работ, этого синтеза и в сфере политологии. И это объяснимо ввиду сохраняющегося узкого понимания предмета политики. Вопрос о государственной власти, ка- залось бы, не имеет прямого отношения к тематике цивилизаций. Од- нако факторное разложение политики государства позволяет говорить о значимости для достижения ее эффективности фактора цивилизаци- онной идентичности. Действие его проявляется двояким образом.

С одной стороны, существует некий строго очерченный коридор (ограничитель) выбора государственно-управленческих решений. Не всякий успешно функционирующий в рамках одной цивилизации по- литический институт будет столь же успешен при перенесении его в иную цивилизационную среду. Еще К. Маркс в «Британском владыче- стве» на примере Индии блестяще продемонстрировал деструктивные

¹⁴¹ S p e n gle r O. he Decline of the West. 2 Vols., trans. Charles Francis Atkinson. New York, 1922.

¹⁴² Bra u d e l F. History of Civilizations. N.Y., 1994; Go n g G.W. he Standard of «Civilization» in International Society. Oxford, 1984; Wallerstein I. Geopolitics and Geoculture: Essays on Changing World System. Cambridge, 1992; Toynbee A.J. Study of History. L. 1934–1961. 12 vols.; Toynbee A.J. Civilization on Trial. N.Y., 1948; Gilderson Н. L. From the State of Nature to the

Empire of Reason: Civilization in Button, Mirabeau and Reynal // Comparative Civilizations Review. № 34. Spring 1996; H e w e s G. W. he Daily Life Component in Civilizational Analy- sis // Comparative Civilizations Review. № 33. Fall 1995; History of Civilizations. 45 vols. / Ed. by С.К. Ogden. London-New York, 1996.

последствия разрушения колонизаторами путем внедрения демокра- тических принципов традиционной для Востока системы иерархично- го государственно-общинного управления, связанного в марксистской версии с обеспечением функционирования ирригационного земледе- лия143. Провалами заканчивались всякий раз попытки «демократизации» России в соответствии с западной политической практикой. Прослежи- вается устойчивая историческая связь попыток западнических реформ российского государства с феноменом «русской смуты» (рис. 3.3.1).

 

Реформы Лжедмитрия I (1604–1605 гг.)

 

Реформы Никона (1650 –1660-е гг.)

 

Реформы В. Голицина (1680-е гг.)

 

Отклик: смута начала XVII в.

Крестьянская война И. Болотникова

Отклик: раскольническое движение

Крестьянская война С. Разина

Отклик: стрелецкие бунты

 

Реформы Петра I (конец XVII – начало XVIII вв.)

Реформы Екатерины II (1760–1770-е гг.)

Реформы Александра I (начало XIX в.)

 

Отклик: Крестьянская война К. Булавина

Отклик: Крестьянская война Е. Пугачева

Отклик: восстание декабристов

 

Реформы Александра II (1860 –1870-е гг.)

 

Реформы С.Ю. Витте (конец XIX–

начало XX вв.)

 

Реформы П.А. Столыпина,

Думская монархия (начало XX в.)

 

Отклик:

Отклик:

 

Отклик:

революция

народовольнический террор

Первая российская         Февральская революция

 

 

Отклик: Октябрьская революция

Отклик: Гражданская война

Отклик: Распад СССР,

национальный сепаратизм

 

Рис. 3.3.1. Историческое совпадение попыток западнических реформ с периодами общественных потрясений в России

¹⁴³ Маркс К. Британское владычество в Индии / Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения: 2-е изд. Т. 9.

Исторически (и без исключения) каждая из значимых реформаци- онных попыток такого рода оборачивалась системными обществен- ными потрясениями уровня «всероссийских бунтов» и «гражданских войн». Другой стороной связи политики с тематикой цивилизаций является возможность управленческого использования цивилизаци- онных накоплений в качестве особого ресурса развития. Признание данного ресурсного компонента ставит на повестку вопрос о соответ- ствующем ресурсосбережении и имплементации в государственно- управленческую практику.

Речь идет о двух типах общественного развития. Первый вариант реализуется в разрыве с цивилизационно-ценностными традиция- ми. Он представляет собой радикальный вариант общественного об- новления. Вторая модель заключается в эксплуатации традиции в со- ответствии со стоящими перед страной задачами. Цивилизационная идентичность в данном случае не только не является препятствием, но служит особым ресурсом развития.

Обе вводимые в политологический оборот категории — и «ци- вилизационный коридор», и «цивилизационный резерв» — имеют конкретно-прикладное, а не метафизическое значение. Схематически механизм их взаимодействия с политикой государства отражен на рис. 3.3.2, 3.3.3. Триада базовых потенциалов любой страны — терри- тория, народонаселение, публичная власть — системно связываются друг с другом в рамках страново-специфичной модели государствен- ности. Коридорные ограничители государственной политики задают- ся, во-первых, средовыми особенностями месторазвития (специфи- ка территории) и, во-вторых, ментальными особенностями народа (специфика народонаселения). Место, отводимое цивилизационному

 

цивилизационный коридор государственного

управления

 

Публичная власть

цивилизационные ограничители политики

 

 

Территория                       Народонаселение

Рис. 3.3.2. Механизм факторного воздействия цивилизационных ограничителей в политике

 

Рис. 3.3.3. Механизм цивилизационного резерва решений в государственном управлении

 

 

ресурсу политики, видится в области формирования специфических цивилизационно-ценностных мотиваторов, управленчески воздей- ствующих несиловым образом на власть и народонаселение.