Глава 29. Настал наш звездный час.

Я ранo проcнулся, зная, что Aлекса, скорее всего, тоже проснулась. У моих родителей тоже был выходной, так что они могли все спать.

Более того, они обычно так крепко спали, что мы могли немного пошуметь в доме, что не должно вызвать особых подозрений.

Я посмотрела на свой ноутбук, стоявший на маленьком столике у кровати, и увидел, что Алекса тоже потягивается и просыпается.

Она увидела, что я смотрю на нее, и подошла к экрану, опустившись на четвереньки, ее прекрасные груди колыхались над ним.

Она безмятежно улыбнулась и послала мне воздушный поцелуй.

— Kак спалось, любимый? — тихим голосом спросила она.

— Выспался, спасибо, — сказал я, поворачиваясь на бок, чтобы смотреть на нее. — И мне приснилось очень много снов, в которых ты принимала непосредственное участие.

— М-м-м, рада это слышать, — тепло сказала она. — Потому что ты тоже мне снился, и я стала очень мокрая…

Она опустила руку вниз и несколько секунд поиграла со своей киской, а затем снова подняла пальцы, чтобы показать мне, насколько они стали липкие.

Она засунула их в рот и слизала, издав стон, а затем игриво мне улыбнулась.

— Это всё из-за тебя, — проворковала она. — Это я из-за тебя такая мокрая, и сегодня, ты обязан закончить то, что ты начал.

— Жду с нетерпением, — сказал я, направляя веб-камеру которую я прикрепил к ноутбуку прямо на свой член, чтобы она увидела, что я сейчас подрачиваю свой твердый стояк.

— Да, и чтобы ты знал. У моих родителей выходной, и они будут спать до десяти. И они также крепко спят, можно хоть стрелять из пушки в их комнате, чтобы они проснулись на выходных.

Она приняла мои слова к сведение и исчезла с экрана.

Через несколько секунд я услышал, как она быстро и тихо спускается по лестнице направляясь в подвал, и она появилась в моей комнате в одном единственном халатике.

Она отбросила его, как только подошла ближе ко мне, и уже снова обнаженная, рухнула на кровать рядом со мной, жадно целуя меня.

Мы катались по кровати, извивались и трогая друг друга, едва не проглатывая языки друг друга, а мой каменный член прижимался к её влажной киске.

— Я так сильно хочу тебя… — тяжело вздохнула она, прикусывая мою нижнюю губу. Алекс, я так хочу тебя. Hо нужно, чтобы мы остались таким же возбужденными и сдержанными для сегодняшнего дня…

— Я тоже хочу тебя, — прорычал я, яростно сжимая ее, пока мы прижимались друг к другу. — Я хочу трахать тебя, пока мы не будем кричать и не потеряем сознание. Но мы будем сильными, Алекса. Для нашего же блага. Давай не кончать, пока не окажемся там. Tам ты получишь меня целиком и без остатка.

Она лихорадочно целовала меня еще некоторое время, прежде чем перекатиться с меня и лечь на кровать, глядя в потолок, ее грудь поднималась и опускалась, когда она пыталась контролировать себя.

Одна ее рука сжала мою, наши пальцы переплелись.

Я знаю, что она сейчас чувствовала, мой член стоял прямо, пульсируя от желания. Нужно поскорее успокоиться и принять ледяной душ, иначе я кончу раньше времени!

— Это безумие, — пробормотала она. — Я никогда раньше не хотела… нет, вернее не нуждалась в ком-то настолько сильно. Я не знаю, что ты сделал со мной, Алекс, но…. Я хочу ощутить тебя внутри себя. Я не могу этого объяснить. Что мы, черт возьми, будем с этим делать, пока Карен и Майк не проснутся?

Я на мгновение задумался и посмотрел на будильник.

Официально было уже больше восьми утра, так что городские законы и постановления о шуме больше не действовали.

Я зловеще улыбнулся и повернулся к ней.

Она повернулась ко мне и прижалась ближе, ее груди прижались ко мне, а тело прижалось к моему.

Мой член просунулся между ее ног и ягодиц. Казалось, она решила не отпускать меня отсюда, пока она не услышит решение.

— Значит так, сейчас я пойду на задний двор и возьмусь косить траву газонокосилкой, — сказал я, уверенно принимая решение. — Это должно разбудить моих родителей. Когда они спросят, какого черта я делаю это в такой неподходящий час, я объясню, что хотел сделать это пораньше, чтобы посвятить остаток дня игре на приставке. Они разозлятся, а ты вмешаешься и скажешь, что не разрешаешь мне сидеть дома в такой прекрасный день, и хочешь, чтобы мы вдвоём отправились на пикник. Мои родители будут в восторге, потому что это отвлечет меня от игр, и они останутся дома одни и смогут заняться своими делами, чтобы я им не мешал.

Она хихикнула и прижалась ко мне, и поцеловала в губы.

— Это звучит так идеально! Они определенно купятся на это!

В знак одобрения плана она взяла мою головку и поиграла ею со своей киской, слегка вдавливая головку вглубь, достаточно, чтобы мы оба задрожали.

Она кивнула и пристально посмотрела на меня.

— Cкоро, любимый. Это то, чего мы оба так ждем.

Она снова отстранилась от меня, сосредоточившись так, чтобы чувствовать себя более уверенной. Наконец она вздохнула и посмотрела на меня.

— Приготовить завтрак на всех?

— Давай, — кивнул я. — Я могу даже сослаться, что твоя стряпня разбудила меня, и я решил закончить работу во дворе до завтрака, чтобы у меня разыгрался аппетит. Поройся в холодильнике, что у нас есть, и приготовь завтрак по-европейски, если сможешь.

Она перекатилась на меня и поцеловала еще раз, прежде чем надеть халат и пойти в свою комнату, чтобы надеть пижаму.

Некоторое время я лежал неподвижно, наблюдая, как она приводит себя в порядок, одевается, а затем она вышла из комнаты и услышал, как она спустилась вниз.

Тем временем я надел какие-попало потрепанные шорты, майку и кроссовки, обычно я так одевался, чтобы пойти подстричь лужайку за домом.

Когда я поднялся наверх, мы с Алексой встретились на кухне.

Мы обнялись и поцеловались, быстро прижавшись друг к другу.

Я вышел на задний двор и направился в большой сарай.

Я знал, что Алексе нужно время, чтобы приготовить завтрак, поэтому, как только я выкатил газонокосилку на лужайку, сделал растяжку, чтобы немного размяться и принялся за работу.

Я не удивился, заметив Алексу, что она фотографирует меня из кухонного окна.

Как только я увидел, что она подняла большой палец вверх, я включил газонокосилку, и двигатель громко зарычал.

Я, конечно, намеревался разбудить маму и папу, и не очень боялся навлечь на себя гнев соседей, потому что с одной стороны жила пожилая пара, по большей части глухая, и целыми днями просиживала на крыльце, а с другой — находился дома, который снимали студенты, и они знали, что лучше не жаловаться профессорам, живущим по соседству.

Наш задний забор примыкал к длинному склону, ведущему в овраг, куда я намеревался как-нибудь отвести Алексу, когда получится.

У нас была старая газонокосилка, которой папа не пользовался очень громкая при каждом движении. Как только я запустил её, я принялся толкать её взад и вперед по лужайке, она затрещала на весь двор.

Я не смотрел прямо в окно родителей, но минут через десять увидел, что оно открылось, а потом услышал голос отца.

Я, конечно, сделал вид, что его не услышал и продолжил заниматься своим делом.

Вскоре папа вышел на крыльцо, одетый в халат, и строго посмотрел на меня.

Мама стояла чуть позади, как будто удерживая папу, чтобы он не давал мне по мозгам.

Увидев их, я заглушил мотор и посмотрел на обоих.

— Алекс, что, во имя Гельмгольца, ты делаешь? — спросил папа, громче, чем нужно, потому что он явно не пытался сдерживать себя.

Я пожал плечами.

— Я решил пораньше приступить к работе.

— Нет, на самом деле, ты решил всех разбудить, и это просто ужас! — проворчала мама, раздраженная тем, что ее разбудило ото сна. — Твои мозги, что действительно не работают летом? Ты разбудил своего отца и меня этим трещанием, когда мы спали. Пожалуйста, объяснись, иначе можешь попрощаться со своей никчемной жизнью.

В этот момент из дома выскочила Алекса, улыбаясь, пожелав маме и папе доброго утра, и обняла их по очереди.

Затем она извинилась и заявила, что во всем была виновата она, заметив, что было вполне возможно, что меня разбудил запах завтрака, который она готовила на всех, и что, пока она готовит, отправила меня сделать что-то полезное.

Папа, казалось, смягчился, но мама все еще была полна решимости обвинять меня. Алекса уговорила ее войти и предложила чашку крепкого кофе.

Я сказал, что продолжу косить, чтобы закончить работу.

— Что? Нет! — воскликнул папа, глядя на меня так, словно у меня выросла вторая голова. — Ты что, с ума сошел, когда начал косить этой реликвией? Заходи в дом, пора завтракать.

Я пожал лишь плечами и вошел внутрь, присоединившись ко всем на кухне.

Мои глаза едва не выскочили из орбит от количества еды, которую наготовила Алекса — сосиски, бекон, тонкие блины по-европейски, картофельные латки, яичница, мюсли, пышки и кексы, жареные помидоры, жареные грибы, сыр, печеные бобы, и в маленьких тарелках были расставлены мед и ягоды.

— Ничего себе…- Пробормотал я, удивленно разглядывая накрытый стол. — Это просто удивительно.

— Я просто хотела выразить свою признательность за все, что вы сделали, — сказала Алекса, тепло, улыбаясь нам. — Так что я собрала что-то вроде всех видов европейских завтраков на одном столе. Надеюсь, вам понравится.

— Я бы так сказал, — задумчиво произнес папа, оглядывая все вокруг. — Твоя сестра неделю будет в коме.

Алекса хихикнула и подтолкнула нас к обеденному столу, убедившись, что мы выпили по полной чашке кофе, прежде чем приняться за еду.

Она уже расставила миски, тарелки и столовое серебро на всех, а затем начала обслуживать нас.

Мы с папой съели много всего. Всё было потрясающе, и я не мог наесться.

Маме было всего понемногу, так как она была такой прожорливой, как папа и я.

Когда Алекса всё нам подала, она села и принялась за свою тарелку, снова демонстрируя впечатляющий аппетит.

К моему изумлению, вся еда исчезла. Каждая тарелка была совершенно пуста, и даже большая часть приправ исчезла.

Мы пили кофе и разговаривали некоторое время, что было бесконечно приятно.

Как только мы выпили по две чашки кофе, Алекса начала убирать со стола, и пристальный взгляд мамы сказал мне, что я обязан ей помочь.

Я послушно принялся складывать тарелки в раковину. Алекса сполоснула их, пока я загружал все в посудомоечную машину. Когда все было сделано, мама повернулась на стуле и небрежно оглядела меня.

— Так что же тебя заставило так рано встать, что ты решил закончить все свои домашние дела? — спросила она, глядя поверх кружки.

Я пожал плечами.

— Сегодня я хотел пораньше засесть в интернет и поиграть в одну сетевую игру.

Мама откашлялась, показывая, чтобы я замолчал.

-Должен ли я понимать так, что ты разбудил своего отца и меня, по крайней мере, на два часа раньше с этим адским грохотом, чтобы ты мог потом запрятаться в подвале на весь день и застрять в дурацких играх на весь день?

Сначала я ничего не сказал, но Алекса хихикнула.

— Давайте посмотрим на это с другой стороны, хорошо? — спокойно сказала мама. — Eсли бы мы здесь устроили вечеринку, пока ты играешь там в свои игры, что бы ты о нас подумал? И не пытайся сказать мне, что ты бы надел наушники, потому что я знаю, что ты сломал свои ещё на прошлой неделе и так не купил себе новые.

Я вздохнул.

— Извини, просто я этого ждал сегодняшнего дня всю неделю, и ничего не продумал заранее.

— Нет, Алекс, это Наполеон не «все продумал», когда вторгся в Pоссию; а это еще хуже, — ответила мама. — С чего ты взял, что я позволю тебе провести весь день в подвале, не обращая никакого внимание на всех нас?

— Она права, — вмешалась Алекса. — Это, скорее, эгоистично.

— Да, наверное, — сказал я, повесив голову. — Мне очень жаль и…

— Это уже хорошее начало, — продолжила она. — Но все еще нужно загладить свою вину, как передо мной, так и перед твоими родителями.

Мама с папой с удивлением уставились на нее, гадая, когда именно они передали ей поводья, но потом просто сидели и смотрели, куда это приведет.

— Итак, — объявила Алекса, посмотрев пристально на меня. — Ты мог бы взять меня с собой и показать город, в котором я отныне живу. Я хочу посмотреть торговые центры, рынки и любые бутики, которые могут привлечь мое внимание. У меня еще нет водительских прав, так что ты побудешь моим шофером. По рукам?

— Xорошо, — ответил я, громко вздохнув, пытаясь подчеркнуть недовольство.

— Это также даст побыть твоим родителям наедине, — указала она, что вызвало улыбку на лице моей матери и широкую улыбку на лице отца. — Я бы даже сказал, что это беспроигрышный вариант для всех, верно?

— Не спорю, — сказал папа, вставая. — Ладно, договорились. Мама и я ничего не делаем весь день, пока ты выведешь Голлума на солнечный свет. Давай вернемся в постель, дорогой.

— Иду-иду, здоровяк… — мама почти мурлыкала, поднимаясь вслед за папой по лестнице.

Мы услышали ее хихиканье, а потом писк прямо перед тем, как закрылась их дверь.

Алекса повернулась и посмотрела на меня с широкой, выжидающей ухмылкой на лице.

— Мы только что выиграли? — спросила она шепотом.

Я кивнул.

— Настал наш звездный час.