Успение Пресвятой Богородицы

За Литургией Василий Усуи рукоположен во диакона.

Пред самой Литургией получил я письмо катихизатора Анатолия Озаки из Готемба, в котором говорится, что «Василий Усуи во время своей службы в Одавара катихизатором был заподозрен в блудодеянии и не очистил этого подозрения и что поэтому он, значит, не достоин священнического сана». Озаки упоминает, «что он сам не может дока­зать этого, но что-де Илья Сато (бывший катихизатор в Одавара, ныне служащий в Маебаси) знает все». Никогда до меня не доходило подобного слуха, да и странно человеку семейно счастливому быть заподозренным в подобном грехе. На мой троекратный запрос в прошлое воскресенье христианам в Одавара, «не знает ли кто за Василием Усуи чего-либо препятствующего священству», никто не заявил хоть бы тень намерения заявить что-либо, и все поголовно потом выражали радость, что он назначается священником к ним. Очевидно, клевета на Усуи. Но чья махинация? Телеграммой я вызвал сюда Анатолия Озаки и жду, чтобы разъяснить это и остановить распространение клеветы.

Августа 1899. Понедельник

В десятом часу утра явился Анатолий Озаки. Поздоровавшись и обме­нявшись обычными любезностями, я развернул его письмо и стал спра­шивать, «от кого, когда, где он слышал о столь дурном поведении Васи­лия Усуи».

— Слышал толки товарищей в прошлом году во время Собора.

— Это десять лет-то спустя после перемещения Усуи из Одавара? Прежде никаких толков и подозрений не было — по какому же поводу в прошлом году стали толки? Невероятное! На какое же другое лицо пада­ло подозрение совместно с ним?

— На дочь о. Петра Кано, Нонну.

— Еще невероятней. Она была малолетней во время службы Василия Усуи в Одавара и училась здесь в Женской школе, и разве к выходу его оттуда кончила курс и вернулась к отцу. Не слышали ли, на чем могли открыться подозрения?

— Ничего не слышал.

— Вообще не подкрепите ли чем-либо ваши слова в письме, что «были подозрения»?

— Не могу ничем подкрепить.

— Не доходило ли до вас таких слухов прямо из Одавара, а не от товарищей, из которых никто не служил в Одавара одновременно с Василием Усуи?

— Из Одавара прямо не имел никаких слухов.

Итак, оказывается совершенно бездоказательным толком написан­ное им. Он ли, или кто другой сочинил это подозрение выяснить было невозможно. Я призвал секретаря Нумабе и при нем объявил Анатолию Озаки решение: «Если вперед до моего слуха достигнет клевета на Усуи, то господин Озаки будет исключен из катихизаторов как возмутитель покоя церковного. Итак, чтобы не случилось с тобою этого, господин Озаки, вперед никому ни слова про сии слухи; если же кто покусится произносить их при тебе, немедленно останавливай их, что это клеве­та». Потом я его угостил чаем, убеждал хоть немножко стряхнуть с себя лень, ибо очень уж бездеятелен, дал дорожные сюда и обратно и отпра­вил обратно, запретив видеться с Василием Усуи, чтобы тот не спросил, «зачем здесь» и не узнал бы истины, что очень огорчило и расстроило бы его.

Анатолий Озаки, уходя, в секретарской проворчал, что христиане Идзу недовольны, что у них без спросу отняли священника и что из-за этого еще выйдет тревога. Действительно, после полудня получено было прошение ко мне христиан Идзу за печатью двух-трех христиан из каждой местности, где есть христиане,— прошение грубейшее, требую­щее, чтобы им дан был священник Петр Кано и непременно на содержа­нии Миссии, иначе-де они уйдут под другой свет (то есть в инославие). Они совершенно не обратили внимания на мое оповещение, что Петр Кано, по его собственному прошению, переводится в другой приход. Из письма катихизатора в Эма, Мефодия Цуция, полученного вслед за про­шением, оказывается, что христиане из всех мест, собравшись в Миси­ма, держали там совет и выработали полученный мною документ. Я велел из канцелярии послать им копию прошения о. Петра Кано об увольнении его из его теперешнего прихода и переводе в другой. Что им больше писать, таким невежам?

Августа 1899. Вторник

Утром Иоанн Мори, денкёо-ходзё из Касивакубо, в Идзу, пришел — привел дочь в Женскую школу. Спрашиваю у него: «Как это христиане Идзу подали такое странное прошение? Разве я могу оставить им свя­щенником о. Петра Кано против его собственной воли? Вот его проше­ние об увольнении от всего прихода, которым он заведывал доселе, в том числе, конечно, и от Идзу». (И дал ему прочитать подлинное проше­ние о. Петра.) Мори удивился. «Да ведь он же хотел остаться священни­ком в Идзу»,— говорит.— «Может быть, прежде и хотел, но на основании этого я не могу его связать и так связанным предоставить христианам Идзу вопреки его собственной воли».— «Дайте мне списать это проше­ние».— «Я пошлю копию христианам в ответ на их прошение, а Вы постарайтесь на словах вразумить их, что они поступают нерезонно».

Последние дни был сильный ветер, а сегодня ветер с дождем, прини­мавшийся за день несколько раз рубить. Это, впрочем, не помешало ученицам вернуться сегодня из Тоносава. До тридцати пяти их, с учи­тельницами в том числе, проводили там каникулы, и ни разу ни одна из них не была ни на минуту больна; это делает честь как тамошнему возду­ху, и особенно тамошней воде, так и попечительности надзирательниц их — Надежде Такахси, Евфимии Ито и Екатерине Яги.— Человек пят­надцать собралось и семинаристов.

Августа 1899. Среда

Учащиеся почти все собрались. Вновь поступающие в Семинарию высматривают добрыми и здоровыми мальчуганами. В Катихизатор- скую же школу явился всего один; не знаю, будет ли больше.

Принят также в Семинарию Иоанн Момосе, в прошлом году ушед­ший из нее самопроизвольно. Слонялся он по разным школам; боюсь я, что развратился — почему долго не соглашался на просьбы его отца и других принять его — но ручаются, что поведением он не испортился и не внесет разврат в Семинарию. Посмотрим. «Мимасё»,— сказал я и ему сегодня, когда он явился.

Августа 1899. Четверг

Произведен был осмотр врачом вновь поступающих в Семинарию, которых всего шестнадцать; один с начатками чахотки — отослать до­мой; четыре с «трахомой» приняты; из сих один, кроме того, заражен­ный сифилисом от родителей, но второй год уже является — жаль и опять отослать — ныне у него болячек нет; это двоюродный брат катихи­затора Николая Она. Потом произведен был экзамен им всем, результат которого скажут мне завтра.

У меня целый день счеты и расчеты.