Денъ Святых Первоверховных Апостолов Петра и Павла.

Утром пред обедней

Продолжение вышеозначенного. Действование должно быть письмен­ное и словесное. Письменное слово прочней и шире круг его действова- ния. Поэтому на его преимущественно должно быть обращено внима­ние. Оно двух родов: периодическое и единовременное. Первое состоит из издания газеты и журнала, второе в издании книг. Первое должно быть в руках заграничных наших священников, хотя им очень могут помогать обращающиеся из местных даровитых людей; второе — писа­ние, или перевод и издание книг может быть занятьем всех желающих и имеющих способность на то; дать хорошую плату, так за переводчиками богословских книг никогда дело не станет. Но о первом нельзя сказать этого: там должно быть усердие, ученость, способность и имя, иначе ничего не выйдет, кроме разве позора. Слово православное к внешним должно быть любовное, умное, словом, веское и достойное уважения, такое, над которым бы никто не мог посмеяться, хотя и желал бы того.

Издатели периодической литературы должны в то же время следить и за неправославною литературою и знакомить с нею православный мир, как для сближения, так и для того, чтобы требующее там отпора, объяснения и подобное находило себя соответствующих деятелей в пра­вославном мире.

Устное слово ко внешним тоже может быть двоякое: на их митингах чрез посланных от нашей Церкви и на наших собственных соборах, составляемых со специальною целью сказать материнское слово католикам и протестантам, как были же у нас в последнее время частные соборы, Из которых Казанский — именно с целью обратиться матерински к ра­скольникам. И как можно много сделать через такие соборы! Вспомнить только, как Святые Отцы и Учители Церкви любовно обращались к внешним и как чрез то успевали (например, Блаженный Августин с какою любовью ухаживал за донатистами, чтобы призвать их в Церковь! Кажется, не было снисхождения, которое не было оказано им, кроме разве догматических уступок). И Православная Церковь нынешняя не должна быть скупа на материнскую нежность, ласку и слово.

Доселе мы молча слушаем бахвальство Папства, его будто бы отечест­ва и материнства. Но что же мы, в виду наглости этой злой мачехи не скажем слова истинно материнского? Не грех ли матери дремать и мол­чать, когда столько детей ее гибнет, или в опасности погибнуть?

Церкви Хоккайдо.

Посещение 1891 года
с 20 июля /1 августа

Тетрадь 1

Июля /1 августа 1891. Суббота.

Из Токио

После ранней обедни и сборов — в десять с тремя четвертями часа в Йокохаму и в два часа пополудни на Nagato-Maru в путь. Ничего замечательного на судне, кроме обычного неприятного морского (собст­венно каютного) запаха и вкуса, все прочее было приятно после берего­вого утомления однообразием. О. Сергий, иеромонах,— проводил до судна. На него оставлен стан Миссии в Токио, ибо о. Сергий — Глебов, старше его опытностью, в Сендае помогает о. Петру Сасагава поднять Церковь.

Июля / 2 августа 1891. Воскресенье.

На судне

В три часа после полудня пришли в Огинохама, где и остановились до утра следующего дня. Пошел на берег прогуляться, но ослабел, ибо от чая с молоком расстроился желудок; вперед урок: избегать на судне сей поистине отвратительный микстуры. Читал о теософизме сочинения Блаватской о «brothers» — индийских аскетов, будто бы произвольно невидимками являющихся где им угодно. Вечером была музыка, ибо ехали в Саппоро военные музыканты. После музыки явилась на судно Васса Накая с теткой — католичкой. На берегу я искал ее отца и ее под этим именем — не нашел; оказывается, что она в школе была под именем материнской фамилии, а отец ее — Сато. Что сие? Уж не опасение ли в каком-либо смысле — поместить дочь в духовную школу под ее настоя­щей фамилией? Во всяком случае, следующую дочь (а предвижу, что будут просить) в школу не иначе принять, как на своем иждивении, ибо и состоятелен, как видно, этот Сато, и немалодушен.