Структурные особенности военного дискурса

 

Военные эвфемизмы, являющиеся важной составляющей политических эвфемизмов, вошли в сферу интересов лингвистов со времен войны во Вьетнаме. Данный термин используется для обозначения группы эвфемизмов, «употребляемых в текстах политической коммуникации, адресатом которых является массовая аудитория, с целью смягчить негативные ассоциации, связанные с некоторыми фактами, часто за счет искажения смысла самого описываемого факта» [Обвинцева 2003: 51].

Военный дискурс, наряду с политическим, наиболее приспособлен для приукрашивания действительности, а также, чтобы скрыть реальное положение дел, поэтому тенденция к эвфемизации является одной из прагматических закономерностей языка [Шейгал 2000: 237].

Л.А. Баркова отмечает, что «…выбор эвфемизмов в сфере политики обусловлен в первую очередь прагматическим фактором, а сами эвфемизмы - весьма эффективное средство воздействия на общественное сознание широких слоев общества» [Баркова 1986: 167].

Эвфемизмы в военной сфере особенно зависят от контекста. Э. Бенвенист полагает, «чтобы охарактеризовать какой-либо эвфемизм, нужно восстановить, насколько это вообще возможно, условия его употребления в разговорной речи… Только ситуация определяет эвфемизм, и в зависимости от того, является ли она типичной или случайной, она формирует тип эвфемистического выражения в соответствии с нормами того или иного языка» [Бенвенист 1974: 233].

Еще одной специфической особенностью военных эвфемизмов является проявление так называемой магической функции: при изменении имени происходит изменение и свойств самого денотата - благодаря этому как бы меняется его сущность. В действительности меняется не суть явления, а способ его донесения до потенциального реципиента [Шейгал 2000: 368]. Например, возьмем различные эвфемистические выражения, обозначающие понятие «ядерная бомба»: device (устройство), unit (единица), special weapon (специальное оружие), modern weapon (современное оружие).

Чтобы создать реальность, выгодную для правительства, создаются специальные «мифологемы», подчеркивающие позитивные стороны действующей власти и камуфлирующие ошибки и промахи. Эта интенция появляется вследствие необходимости следовать принятой в обществе системе ценностей [Шейгал 2000: 368].

Речевому акту эвфемизм могут сопутствовать и другие речевые акты, такие как ложь и обман. О связи эвфемизмов с темой манипуляции говорит Е.А. Земская: «Особая очень важная проблема <…> сокрытие подлинной иллокутивной силы, прием маскировки истинного смысла речи. Сюда относятся, в частности, такие явления, как эвфемизация [Земская 1998: 125].

Действительно, лживость и обман присущи любой государственной структуре по причине ее неблаговидной деятельности в отношении граждан или другого государства в силу объективных политических, экономических и военно-стратегических причин. Противоборство между государством и населением заключается в подавлении сопротивления масс, в организации и управлении этими массами, в сокрытии реального положения дел от населения, то есть в осуществлении непопулярных мер (unpopular measures).

Общая лживость и боязнь огласки неблаговидной деятельности государства обусловила потребность правительства в своем особом языке, который бы камуфлировал смысл непопулярных действий, а так же в словах и выражениях, маскирующих суть происходящего.

Дисфемизмы, в свою очередь, наоборот, не направлены на сокрытие истинного смысла, поскольку используются, как правило, в оппозиционном дискурсе, одной из характерных черт которого является активность отрицательной оценочной номинации [Какорина 1996: 409]. Дисфемизмы в оппозиционном дискурсе чаще всего являются способом «понижения» имиджа врага.